Мелен подцепил тело за руку и выволок наружу, аккуратно прикрыв за собой дверь и запаяв её со стороны прохода. Видимо, чтобы ко мне не смогли проникнуть чужаки. Оставаться одной в пустой камере было жутко. Если мой герой не вернётся, через пару дней я сдохну здесь от жажды. Но я всё же верила, что он вернётся. Закрыла глаза и постаралась унять бешено бьющееся сердце.
Боги, я только что убила незнакомого парня и даже не испытывала чувства вины. Ничего не испытывала. Единственное, что меня интересовало – Мелен. Всё вернулось на круги своя, а ведь я обещала себе жить собой, а не им.
Несколько глубоких вдохов помогли справиться с нервной дрожью.
Ну и ладно. Убила и убила. Он сделал свой выбор, ступив на преступный путь. Эстренских агентов было куда жальче – люди хотя бы свою работу выполняли и пытались делать её хорошо.
Между нашими с Меленом жизнями и жизнью малолетнего бандита я выбираю наши, а от приступов сожалений и уколов совести помучаюсь позже, в более безопасной и располагающей к этому обстановке. Например, в старости.
И всё же я испытала жгучую благодарность к Мелену за то, что он забрал труп. Вряд ли тот действительно был ему нужен. Для чего? Скорее, он просто подумал, каково мне будет остаться с убитым один на один.
От мысли о такой странной заботе мне стало тепло и легко. Интересно, это уже психопатия или ещё нет?
Мрачные каменные стены давили со всех сторон, в помещении было темно и страшно. Как на маяке одной из ночей, когда вырубился генератор, а я боялась спускаться вниз и проверять его. Сидела, сжавшись в комок, до самого утра.
Мысли, всё ещё слишком хаотичные из-за отравы, невольно раз за разом возвращались к Мелену. Предчувствие перемен зудело под кожей, подсказывая, что сегодня случился какой-то переломный момент. Словно тектонические плиты наших отношений пришли в движение, и по телу проходила дрожь то ли ожидания, то ли предвкушения следующего за этим взрыва спящего вулкана.
Моё молчание сыграло роль – задело его. А ещё он действительно переживал, хоть и старался этого не показывать. Просил прощения, пытался разговорить меня, предлагал обсудить ситуацию. Злился, но не на меня, а на себя.
Из прохода периодически раздавались то удары, то крики, то какой-то гул, один раз кто-то с руганью попытался открыть дверь, но не смог, и я мысленно воздала хвалу предусмотрительности Мелена.
Он вернулся примерно часа два спустя, с влажными после купания волосами, одетый в свои запасные вещи и с двумя нашими рюкзаками в разбитых руках.
Осторожно отомкнул замок на моём ошейнике и помог встать.
– У меня отнялись руки. Они что-то сделали…
– Я заметил. На нервные центры воздействовали, но ты целительница, восстановишься быстро, а до того времени я буду тебе помогать.
Мне стало неловко от одной лишь мысли об этом. Помогать во всём? Даже в туалет ходить?!
Нет, я, конечно, хотела, чтобы он обо мне заботился, но не таким же образом!
Мелен тем временем достал из рюкзака бутыль, новое незнакомое полотенчико и с невозмутимым видом принялся мыть мне ноги.
Особенно бережно обращался с больной щиколоткой: слегка помассировал, а затем вытер насухо, натянул на стопу чистый носок и обул сначала одну, потом вторую ногу. Следом вымыл мне руки и хотел вытереть тем же полотенцем, которым уже успел вытереть ноги.
– Подожди, это же для ног.
Мелен, сидевший на корточках у моих колен, поднял на меня недоумённый взгляд и спросил:
– Что?
– Полотенце теперь для ног, – без особой уверенности проговорила я и смутилась.
– Ладно, тогда у нас есть полотенце исключительно для ног, а остальное пусть сохнет само, – не стал спорить он.
Поднял меня с нар, привёл в порядок всю одежду и повёл за собой, таща оба рюкзака.
– Знаешь, в моей парадигме существует только три вида полотенец: «чистое», «недавно было чистым» и «если поднапрячься, можно вспомнить момент, когда оно было чистым». Заметь, всеми тремя можно вытираться. Но теперь я буду знать, что у принцесс есть отдельное полотенце для ног. А ещё для чего?
– Для лица, для рук и для тела.
– А ноги и руки – это не тело?
– Ну ты же не станешь вытирать лицо и задницу одним и тем же полотенцем? – запротестовала я. – Или мазать одним и тем же кремом?
Он повернул ко мне голову и выразительно посмотрел так, что я поняла: станет.
Ладно, у всех свои недостатки, а я не буду с ним спорить из-за каких-то полотенец.
Пусть сначала женится, вот тогда…
– Мелен, давай я хотя бы свой рюкзак понесу сама.
– Нет. У тебя болит нога и не работают руки.
– А у тебя сломаны рёбра и нос!
– Рёбра в порядке, а нос я вправил. Поверь, моя умопомрачительная красота не пострадает, – насмешливо проговорил он. – И вообще, окружающие ценят меня не за внешность…
– А за густой мех, – не удержалась я.
– Именно. На носу меха нет.
– Зато в носу немного есть, – фыркнула я, чувствуя нелогичное, дурное веселье.
Видимо, сумасшествие Мелена заразительно, только он скалит зубы в моменты опасности, а я – после их окончания. Он, кстати, хохотнул и предложил:
– Дать потрогать?
– Спасибо за предложение, пока обойдусь. Кстати, ты узнал, кто на нас напал?
– Да. Контрабандисты. Прелестные люди оказались: щедрые, отзывчивые и при этом с коммерческой жилкой – пытались торговаться. Они были так любезны, что показали мне свой схрон и поделились накопителями, спальником и спиртовой горелкой.
– Добровольно поделились? – иронично уточнила я.
– Я привёл некоторые аргументы, подкрепляющие мою позицию в их глазах, и заручился… спорадическим согласием, назовём его так, – Мелен остановился возле поворота и распорядился: – А теперь закрывай глазки, я проведу тебя мимо одного места, куда тебе лучше не заглядывать.
Я подчинилась. В ноздри ударил запах свежей крови, но я запретила себе думать об этом.
– И что они доставляли в Эстрену? – спросила Мелена, когда мы миновали короткий участок и он наконец разрешил мне открыть глаза.
– Не в Эстрену, а в Нортбранну. Они доставляли лоузу. Знаешь, есть такая дрянь. Очень плохая дрянь, никогда даже не вздумай её пробовать. Так вот, в Нортбранне она не растёт, у нас вообще среди растений много эндемиков. В закрытой долине, окружённой горами, наша природа, как кастрюля с шулюмом, варилась в собственном соку. Поэтому лоуза у нас не растёт, но эти оголтелые мракобесы отчего-то решили, будто она нам нужна. Не нужна. В общем, я был дичайше фраппирован происходящим, осудил участников этого кордебалета, вынес им приговоры и привёл их в исполнение, чтобы журналисты потом не писали, что у нас в стране судебная система бюрократизированная и работает слишком медленно. Заодно уничтожил все запасы этой грёбаной лоузы. Почувствовал себя баловнем судьбы – за минуту сжёг столько денег, что даже твой батя оценил бы.
– То есть это были не просто… спелеологи-любители?
– А разве спелеологи-любители нападают на других спящих спелеологов-любителей, используя одурманивающий газ? Нет, так делают только профессиональные уголовники. Так что даже не думай переживать о том, что кто-то из них раньше времени встретился с Гестой. Ребятки сами к этому шли бодрым шагом шеренгами по трое. Если бы они на нас не напали, мы бы разошлись, как в море корабли. Я, разумеется, в последствии сдал бы их тропу дознавателям, но они бы успели перепрятать товар и сменить место дислокации. Однако они предпочли угрожать моей прекрасной принцессе, а у меня на это, оказывается, острейшая форма аллергии.
– Значит, мне повезло, – улыбнулась я. – Дальнейший путь безопасен?
– Да. Я проявил настойчивость в нескольких вопросах и выяснил, что вся шайка была в сборе. Мы не со всеми успели познакомиться, кстати. Не то чтобы это большая потеря, просто делюсь наблюдениями.
– У нас достаточно магии? Хватит, чтобы освещать весь путь, пока мы не выберемся наружу?
– Более чем. У нас и до этого были накопители, а теперь их существенно больше. Кстати, они тут и освещение местами провели в той части пещеры, которую облюбовали. Предприимчивые господа, вложились в инфраструктуру и развитие своего небольшого, но прибыльного дела, а злое государство в моём лице пришло и уничтожило малое предпринимательство и созданные им рабочие места, – саркастично проговорил он.
