Но принцессу?

Что он может ей предложить? Ласку, уважение, разговоры по душам и секс. То, что способен предложить любой мужчина из её окружения. Любой. Ладно, допустим, он может предложить ей интересные разговоры и качественный секс, но это всё равно не такой уж уникальный товар.

Кроме того, у него не может быть детей, поэтому и жениться как-то бессмысленно.

А Валерианелла – как раз из тех девушек, что становятся чудесными матерями. Заботливыми, терпеливыми, в меру строгими и бесконечно любящими. Нельзя же лишать её такой возможности. Но если он попытается об этом заговорить, то она, вероятнее всего, лишь отмахнётся: влюблённость не позволит ей мыслить здраво, а привычка отказывать себе сыграет злую шутку. Она скорее убедит себя в том, что дети ей не нужны, чем начнёт искать другого кандидата в потенциальные мужья.

Нет, усложнять однозначно не стоит. Нужно оставить всё как есть и действовать согласно плану. Для начала – исполнить клятву и отдать принцессу Йеннекам, а уже потом разбираться с последствиями и заговором.

Мелен постепенно погрузился в сон, неожиданно светлый и до краёв наполненный нежностью.

Сначала он услышал голос принцессы, ласково шепчущий:

– Дай руку.

Он протянул ладонь, и она положила её себе на живот, чуть сбоку. Сквозь тонкую ткань платья он чувствовал тепло её кожи, а ещё наконец пришли краски – зелень её глаз, розовый румянец округлившихся щёк, золото волос. Принцесса заметно поправилась, но на его вкус стала только привлекательнее – грудь в квадратном вырезе выглядела ещё аппетитнее, а от лица исходило сияние. Она казалась сотканной из светлого облака магии – настолько божественно прекрасной, что могла бы затмить обе луны.

Он хотел сделать ей комплимент, но не успел – ощутил толчок в ладонь, и только вслед за ним осознал, что она беременна. Мелен положил рядом вторую ладонь и снова ощутил движение, такое трогательное, такое необыкновенное, что у него перехватило дыхание, а всё его существо затопило желание уберечь, поддержать, защитить.

Принцесса рассмеялась, когда он ощутил новый толчок, куда более уверенный и сильный, чем первый.

– Думаю, это пяточка, потому что голова с этой стороны, – она помогла ему нащупать выпуклость покрупнее с другого бока.

– Не больно? – встревоженно спросил Мелен.

– Иногда, но по большей части скорее весело, – принцесса доверчиво положила Мелену голову на плечо, и от этого простого жеста он едва не захлебнулся чувствами.

Обнял её крепче и сказал:

– Ваше Косичество, вы будете прекрасной мамой.

Принцесса что-то ответила, но он не расслышал, видение расползлось сизым туманом, оставляя в душе зияющую рану, сочащуюся тоской и несбыточностью.

Мелен с прерывистым вздохом проснулся и резко сел, не сразу осознавая себя в моменте. Тихая мрачность пещеры остро контрастировала с полным светлого счастья сном.

Принцесса тоже поднялась с места, коснулась рукой его лица и посмотрела с той самой нежностью, словно видение ещё плескалось в ней, словно она существовала одновременно и здесь, и в том будущем, которое видела.

– Чей это ребёнок? – ошарашенно спросил Мелен первое, что пришло в голову.

Валерианелла широко распахнула глаза и тихо ответила:

– Твой.

– Этого не может быть. Я бесплоден, – отрезал он гораздо грубее, чем хотел, и тут же пожалел о сказанном.

О проклятии он не говорил никому, даже самым близким друзьям. Это была слишком личная, слишком специфичная тайна, касающаяся лишь его одного. Слова принцессы застали Мелена врасплох – не просто безоружным, а совершенно лишённым какой-либо брони, с полностью обнажённой душой. Оглушённым видением из чьей-то иной жизни, однозначно не его. Для него этот путь закрыт навсегда! Он сам его закрыл и ни разу об этом не пожалел!

– Почему ты так говоришь? – нахмурилась она. – В видениях…

– Они не сбываются! Ты сама говорила, что они не сбываются, – оборвал он.

– Но они могут сбыться. Это всегда варианты развития будущего, а не просто мои фантазии, – неожиданно спокойно ответила принцесса. – А значит, в теории у тебя могут быть дети. Такая возможность существует, нужно просто понять, какая цепочка событий к ней приведёт.

– Нет.

– Да.

– Это мог быть чужой ребёнок, – Мелен принялся торопливо рассуждать вслух, пытаясь убедить скорее себя, чем принцессу: – Если ты выйдешь замуж и забеременеешь, это не значит, что я не смогу к тебе прикасаться или даже обнимать. После всего, через что мы прошли вместе, ты навсегда останешься моей близкой подругой. В конце концов, мы делим на двоих уникальный опыт, а я ещё не закончил с русским языком и обязательно когда-нибудь вернусь на маяк надолго. Возможно, на пару лет, чтобы хорошенько исследовать другой мир, а не один лишь крошечный его кусочек.

– Если захочешь – исследуешь, – грустно согласилась принцесса. – Раз уж ошейник из арема не в состоянии тебя удержать, то разве это смогу сделать я? Но ребёнок твой, Мелен. В моих видениях всегда были только наши дети. Возможно, это будущее так и останется всего лишь ненужным тебе видением и фрагментом жизни, которой не суждено быть прожитой. Возможно, я снова тону в самообмане и вижу лишь один крошечный светлый кусочек огромной тёмной мозаики, но я его вижу, а теперь видишь и ты. Мне кажется, это честно. Если ты отказываешься, то хотя бы будешь знать, от чего именно, – она посмотрела ему в глаза и погладила по лицу: – Наверное, ты рассчитывал, что при столкновении с тобой настоящим я тебя разлюблю, но всё вышло иначе. Вместо этого я учусь любить тебя таким, какой ты есть, хотя не скрою: иногда это ужасно сложно.

Мелен снова почувствовал себя ветром. Но если прошлый раз ему казалось, будто он задул её пламя, то теперь оно разгорелось снова и светило уверенно. Маленький огонёк, рассеивающий мрак и способный согревать сердца.

И… он не смог спорить. Ни один из его аргументов не казался достаточно хорошим, а если бы таковой и нашёлся, он не стал бы его приводить. Валерианелла верила в свой дар, и он не собирался забирать и ломать эту веру, ведь она служила тем стержнем, на котором держалась принцесса.

– Почему ты считаешь, что бесплоден? – мягким, обволакивающим голосом спросила она, приникая к его плечу и лёгким касанием пальцев раздевая душу до полной беззащитности.

Мелен не удержался и обнял свою принцессу.

И впервые в жизни захотел рассказать. Ей – захотел.

– Помнишь, я рассказывал, что моё расставание с бывшей невестой вышло некрасивым? Изначально я опустил некоторые подробности, потому что гордиться в этой истории однозначно нечем, и она слишком личная, но я знаю, что ты всё поймёшь правильно. В общем, в тот момент, когда я с ней порвал, моя бывшая отчего-то решила, что я нашёл новую девушку. Вбила себе в голову, будто я захотел жениться на другой. И сколько раз я ни пытался донести до неё правду и объяснить свою позицию, она не верила. То умоляла дать ей другой шанс и обещала сахарные облака, то угрожала божественными карами, общественным осуждением и жалобой лично императору.

– Да, папа наверняка бросил бы все дела и на всех парах примчался бы разбираться в этом деле персонально, – саркастично фыркнула принцесса.

– А то как же, – согласился Мелен и продолжил: – В какой-то момент я устал от бесконечных пустопорожних истерик и начал избегать бывшую, что оказалось непросто, учитывая, что мы обучались в одной академии, состояли в одном политическом кружке и имели общую компанию друзей. Пришлось пропустить несколько занятий и встреч, лишь бы с ней не сталкиваться. Прошло недели две или три, и я подумал, что она наконец-то смирилась с разрывом, но она пришла ко мне в комнату и ядовито проговорила, что я никогда не буду счастлив с другой, только с ней. Вид у неё при этом был крайне… одержимый. Она начала меня шантажировать, и я сначала не понял, в чём дело, а когда понял, то просто взорвался от хохота. Выяснилось, что она наложила на меня одно специфическое проклятие на бесплодие по их семейной схеме.