Возможно, здесь жили только летом, или эта деревня вообще была заброшена? Дома выглядели довольно ухоженными, но из окон на неё смотрела лишь темнота. Марина постучала в несколько домов, но никто не вышел. Она заглянула в окно одного из них, и ей показалось, что внутри пусто. Холод пробирал до костей, и перспектива провести ночь на улице становилась всё более реальной и пугающей.

Марина снова оказалась рядом с тем домом, где остановился Матвей, но лишь мельком взглянула на него и прошла мимо к следующему. Более обветшалому, видавшему виды, с низким крыльцом и облупившейся краской. Она поднялась по скрипучим ступенькам, постучала в окно, затем в дверь. Ей навстречу вышел мужчина — высокий, крепкий, настоящий «здоровяк», как часто говорят. Не накачанный, не мускулистый, а именно жилистый, с широкими плечами и по-хозяйски твёрдым взглядом, в котором, однако, не было ни капли враждебности.

— Здравствуйте, — еле ворочая языком, сказала Марина. От холода ее буквально парализовало, и слова давались с трудом. — Извините… я не могу вызвать такси…

— Да какое тебе здесь такси, цыпочка? — Мужчина перебил её довольно грубо, но без злобы, скорее с лёгким удивлением. — Ты погоду-то видела? Метель будет. Кто в здравом уме сюда поедет?

— Да… теперь я не знаю, как мне уехать… — Марина чувствовала, как на ресницах замерзают слёзы.

Он нахмурил густые брови, задумавшись.

— У меня есть машина. Если заплатишь, то завтра, когда погода наладится, я отвезу тебя куда нужно. Только если заплатишь! — Последние слова прозвучали твёрдо, без обиняков.

— Да! Да, конечно! — Марина так энергично закивала, что у неё закружилась голова. — Это было бы здорово! Только мне негде переночевать…

Он хмыкнул, разглядывая её, дольше чем считалось «приличным» для незнакомых людей.

— Ну, оставайся у меня, — его тон смягчился. — Не оставлять же тебя на улице мёрзнуть. Заходи.

— Большое спасибо… — пролепетала Марина. Ноги едва слушались её, когда она переступала порог чужого дома, испытывая смесь облегчения и неясной тревоги. Спасена. Но от чего? От холода или от Матвея? И что ждёт её за этой дверью, в тепле незнакомого дома?

И вот Марина сидела в огромной гостиной, утопая в старом, но удивительно мягком кожаном диване. Снаружи дом казался скромнее, чем был на самом деле.

Внутри, в свете тусклой, но тёплой лампы, он выглядел иначе. Тяжёлая мебель из тёмного дерева, расписной ковёр на полу, чучела каких-то зверей на стенах — всё говорило о достатке. Охотничий домик. Или, скорее, логово.

Марина уже сто раз успела проклясть свою наивность и надежду. Сто раз повторила себе, что сегодня ни за что не уснёт. Какое-то странное, волнение, предчувствие беды змеёй свернулось в груди, сдавливая дыхание. Она вежливо отодвинула недопитый чай, предложенный её «спасителем».

Леонид, представившийся хозяином этого дома, был мужчиной лет сорока пяти. Крепкий, с жилистыми руками и тяжёлым взглядом. Он говорил много, слишком много, не давая ей вставить ни слова, лишь изредка бросая на неё оценивающие, пробирающие до костей взгляды. Она же отвечала односложно, стараясь не смотреть ему в глаза и чувствуя себя загнанной в ловушку.

Вернувшись с улицы, где он расчищал снег перед домом, Леонид стряхнул налипшие хлопья с массивной куртки и, вместо того чтобы пойти к камину или на кухню, опустился рядом с ней на диван. Марина нервно поежилась, стараясь не выдать своего дискомфорта.

Снаружи было совсем темно. Уличные фонари в городах привычно рассеивают мрак, но здесь, в глуши, была другая темнота — густая и непроглядная. И всё же в ней был свой плюс: небо. Таким звёздным оно не было уже очень давно.

Мириады искрящихся точек, рассыпанных по чёрному бархату, казались нереальными, заблудившимися жемчужинами. Кто бы мог подумать, что зимой небо может быть таким… Но сейчас это холодное, равнодушное величие затягивалось серыми тучами, скрывая то, единственное, что могло отвлечь Марину от дурных мыслей.

Леонид вальяжно развалился на диване, почти касаясь её плечом. Марина незаметно отодвинулась к краю, стараясь создать хоть какое-то пространство между ними.

— А ты как сюда попала? Приехала, что ли, к кому-то? — его голос был хриплым, прокуренным.

— Да, приехала… Ну, оказалось, что их нет дома, — выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он протянул долгое «у-у-у».

Неожиданно он придвинулся ещё ближе, его рука метнулась к её ладони и крепко сжала её. Марина вздрогнула. Его кожа была шершавой и горячей, а её ледяной.

— Замёрзла, ты сколько на улице простояла? Надо было раньше к кому-нибудь пойти, руки ледяные, — он начал энергично растирать её ладонь своими мозолистыми. Марина тут же отдёрнула руку, словно обожглась.

— Да нет, не сильно замёрзла, всё уже нормально, — поспешно и нервно выпалила она.

— Ну-ну, как знаешь, — усмехнулся мужчина.

Марина сидела к нему боком, избегая смотреть в глаза, но всё равно чувствовала на себе его обжигающий взгляд. Он буквально впился глазами в её профиль, и это ощущение было настолько реальным, что ей казалось, будто его взгляд оставляет ожоги на коже.

— Наверное, уже пора ложиться… Где я могу лечь? — промямлила Марина, теребя пальцы. Голос звучал тонко и неуверенно, совсем не так, как ей хотелось бы его слышать.

— Да прямо тут и ложись, — он грязно усмехнулся.

Одного этого взгляда, одной этой мерзкой усмешки было достаточно, чтобы Марина миллион раз пожалела о своём решении остаться у него. Инстинкт вопил, кричал об опасности.

— Хорошо, — твёрдо произнесла она, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства и самообладания. — Тогда я пойду спать. Вы идите тоже… — Она попыталась встать, но он поймал её за руку.

— Да, чтож ты пугливая такая, иди ко мне. Я тебя согрею, — он придвинулся ближе, на этот раз агрессивно, и его тело почти полностью соприкоснулось с её. Марина дёрнулась, чтобы вскочить, но Леонид оказался быстрее.

Его тяжёлое тело придавило её к дивану. Одна рука схватила её за запястье, другая за талию, притягивая к себе. Из горла Марины вырвался пронзительный крик, полный ужаса и отчаяния. Она царапнула его ногтями по лицу, пытаясь оттолкнуть, но он лишь отмахнулся, прорычав что-то неразборчивое.

— Да что ты ломаешься, сама же пришла! Тебе понравится, — его голос звучал низко и угрожающе, а запах его, окутывал вызывая тошноту.

— Отпусти! Нет! — кричала Марина, извиваясь под ним.

— Заплатишь телом, я тебя куда угодно отвезу, цыпочка, — он противно рассмеялся, и её сердце замерло от панического страха.

Его рука скользнула к её груди, сминая ткань свитера, вторая полезла к ширинке брюк. Марина почувствовала, как её охватывает дикий ужас, парализующий и обжигающий. Но инстинк самосохранения оказался сильнее. Внезапно она рванулась всем телом, когда он навалился на неё ещё сильнее, и, собрав последние силы, вонзила зубы ему в ухо. Со всей силы. В рот хлынула кровь.

Леонид взвыл, отшатнулся, схватился за ухо, по пальцам потекла кровь. Эта секунда, этот миг его замешательства стали для неё спасением. Капля чужой крови на её губах жгла, а боль в челюсти была ничтожной по сравнению с тем ужасом, который она только что пережила. Марина сорвалась с места, пулей вылетела из гостиной, схватила куртку, висевшую на крючке у двери. Сапоги? Нет времени! Босиком, в одних носках, она распахнула входную дверь.

Жуткая метель встретила её ледяным порывом ветра и колючей стеной снега. За спиной раздался яростный рык Леонида.

— Сука! Я тебя прикончу!

Он гнался за ней. Босиком, в одних носках, Марина бросилась в ночь, в снежную бурю, крича от ужаса, моля о помощи, не зная, к кому обратиться. Его мощные руки схватили её за плечи и грубо развернули. Она в панике закричала, и из её груди вырвалось имя, которое она даже не осознавала.

— Матвей!

Она попыталась ударить его, но он снова повалил её в глубокий сугроб. Холод пробрал её до костей. Он придавил её своим телом, не давая пошевелиться. В отчаянии она снова ударила его между ног, а потом ткнула пальцами ему в глаза. Леонид взвыл, но хватка не ослабла. Он навалился на неё всем телом, вминая в снег, и замахнулся, чтобы ударить.