— Пыл поубавь, дружище, а то сейчас отзыв получишь такой, что на новый костюмчик не хватит.

— Артем, пойдем отсюда, — тихо потянула его за руку аниматорша.

— Марина, завязывай! — одновременно с ней крикнула Жанна.

— А что? — Марина горько рассмеялась. — Я сказала правду. Никаких оскорблений. Что ты мне сделаешь? Морду набьешь?

— Извинись, — ноздри парня угрожающе раздувались. — Перед моей девушкой извинись, мымра.

Жанна застыла в шоке. Марина же закатилась почти истерическим смехом.

— Твоей девушкой? Ох, боюсь расстроить тебя, «альфа-самец», но не только твоей. Моему бывшему она тоже очень сильно приглянулась. Настолько, что он ради неё всё бросил.

Парень на мгновение растерялся. Гнев в его глазах сменился сомнением. Он медленно повернулся к своей побледневший в один миг, девушке.

— Это правда? Ты спала с её мужем? Или она просто больная?

Девушка-аниматор вдруг резко выпрямилась. Вся её профессиональная вежливость слетела, как шелуха. Она схватила Артема за руку и с силой вытолкнула его в подъезд, а сама сделала шаг обратно к Марине, глядя ей прямо в глаза.

— Да не спала я с твоим мужем! — взорвалась она так, что Жанна вздрогнула. — Он мне просто заплатил, ясно? Заплатил, чтобы я «сыграла» роль его любовницы!

Марина осеклась. Смех застрял в горле комом.

— Что ты… что ты мелешь?

— Я еще тогда удивилась, зачем мужику такой цирк за такие деньги, — продолжала девушка, и её голос звенел от злости. — А теперь я вижу тебя и понимаю. Ты ему, видимо, так мозги вытрахала своей ревностью и контролем, что он другого способа избавиться от тебя не нашел! Он просто хотел, чтобы ты его возненавидела и наконец-то отвалила!

Она смерила Марину презрительным взглядом, развернулась, вышла в коридор и с такой силой захлопнула дверь, что в прихожей задрожали зеркала.

В квартире воцарилась гробовая тишина.

Марина мерила шагами кухню Жанны, едва не задевая локтями углы. Стены квартиры, казалось, давили на неё, сужаясь с каждым шагом. В голове набатом стучали слова аниматорши, якобы «любовницы» Матвея, которая на поверку оказалась всего лишь посредственной актрисой, нанятой для дешёвого спектакля.

Жанна сидела за столом неподвижно, лишь указательный палец размеренно и раздражающе постукивал по лакированной столешнице.

— Марин, ну ты сама подумай, — глухо произнесла Жанна. — Может, она просто соврала? Прикрылась этой историей перед своим парнем, чтобы не выглядеть виноватой. Нельзя же верить первой встречной. Она могла наплести что угодно, лишь бы выйти сухой из воды.

Марина резко остановилась. Её взгляд, лихорадочный и пронзительный, впился в подругу.

— Нет. Она не лгала. Я видела её глаза, ей было всё равно. Ей не было смысла разыгрывать это передо мной. Но вопрос в другом… Зачем Матвею этот цирк? Зачем тратить силы на сценарий измены?

— А зачем вообще искать в этом логику? — Жанна вскинула голову, и голос стал жестким. — Марин, ты просто хочешь верить её словам, потому что тебе так удобнее. Тебе больно признавать очевидное: он тебя бросил. Он ушёл. Какая разница, как именно он это обставил? Просто отпусти его. Признай, что он тебя предал, и начни жить дальше.

Эти слова полоснули по живому, как бритвой по горлу. Марина замерла, хватая ртом воздух.

— Не могу, — прошептала она. — Не знаю, зачем это Матвею, но… — Она запнулась, в голове зашевелилась какая-то догадка, ещё бесформенная и пугающая. — Нет, я должна узнать. Вычеркнуть меня из своей жизни, инсценировав измену? Это на него не похоже. Матвей никогда не был трусом.

Жанна тяжело вздохнула, встала из-за стола и подошла к подруге. Она положила тяжёлые тёплые ладони на плечи Марины и заглянула ей в лицо с какой-то странной, почти материнской жалостью.

— Мариша, не руби сплеча. Зачем ворошить прошлое? Иногда лучше оставаться в сладком неведении, чем узнать правду, которая окончательно тебя разобьёт. Поверь мне… просто забудь всё это как страшный сон.

Марина вздрогнула и отпрянула, подозрительно прищурившись. В интонации Жанны прозвучало что-то, не похожее на простое сочувствие. Это была горечь личного опыта.

— Ты так говоришь, будто… будто ты что-то знаешь? — спросила Марина. Она не ждала ответа, это был почти риторический вопрос, но Жанна на мгновение отвела взгляд. Короткий, едва заметный взмах ресниц, секундная заминка и мир Марины перевернулся. — Ты знаешь. Ты всё знаешь, Жанна!

Жанна виновато закрыла лицо ладонями, запустив пальцы в волосы, словно пытаясь удержать свой секрет в голове.

— Мариш, просто остановись… умоляю.

— Что происходит⁈ — Марина сорвалась на крик. — Что вы от меня скрываете? Ты, мой самый близкий человек, смотришь мне в глаза и врёшь? Жан, прошу тебя, скажи правду!

— Нет, — Жанна отступила назад, — Прости, но нет. Я обещала Матвею молчать. Пожалуйста, уходи. Лёве пора спать, мне нужно его уложить.

Марина открыла рот, чтобы что-то выкрикнуть, но остановила себя, чтобы не наговорить лишнего.

Тяжёлая детская обида захлестнула её, перекрыв доступ кислорода. Она чувствовала себя лишней в этой чужой тайне. Не сказав больше ни слова, она вылетела из квартиры, едва не хлопнув дверью.

Этой ночью сон не шёл. Марина лежала в темноте, слушая шум города за окном, и чувствовала, как внутри неё нарастает липкое, необъяснимое предчувствие беды. Её предали. Но предали не ради другой женщины, а ради какой-то великой лжи, в которую были втянуты все, кроме неё.

Ранним утром она уже была у бизнес-центра, где работал Матвей. Ответ секретаря прозвучал как смертный приговор.

— Матвей Сергеевич уволился месяц назад по собственному желанию.

Она обзванивала общих друзей.

— Матвей? Давно не виделись.

— В спортзал? Нет, уже полтора месяца как не ходит.

— В боулинг? Не берёт трубку.

Он исчез. Стер себя с лица земли, методично обрубив все концы. Больше не бегал по утрам в парке, не заходил в любимую кофейню, не отвечал на сообщения. Это не было похоже на уход к другой. Это было похоже на организованное исчезновение.

В голове Марины роились безумные теории: от преследования коллекторами до вступления в секту. Она даже съездила к нему на новую квартиру, ту, которую он якобы снял сразу после их разрыва. Квартира была пуста. Соседи сказали, что видели мужчину всего пару раз, когда он заносил вещи, но жил ли он там, большой вопрос.

Он всё продумал. Каждую мелочь, чтобы его план по «удалению» из её жизни был безупречен. Но он не учёл одного — Марина не умела сдаваться.

Через два дня она снова стояла у двери Жанны. Та открыла не сразу. Сонная, в помятом халате, она выглядела так, будто не спала все эти ночи.

— Он пропал, Жан. Везде, — вместо приветствия выпалила Марина. — Его нет на работе, нет в спортзале, друзья молчат. У него проблемы? Его кто-то преследует? Пожалуйста, умоляю, расскажи… я больше не могу так жить.

Голос Марины сорвался на хрип. Она смотрела на подругу глазами, полными такой отчаянной мольбы, что Жанна не выдержала. Она мучительно потёрла подбородок, глядя куда угодно — на коврик у двери, на тени в коридоре, — только не на Марину. Обещание, данное Матвею, сейчас казалось непосильной ношей, камнем, который тянул на дно их обеих.

Жанна махнула рукой, приглашая войти, и скрылась в глубине квартиры. Марина осталась на пороге. Её руки мелко дрожали, и она спрятала их в карманы плаща, вцепившись в ткань.

Через несколько минут Жанна вернулась. В руке она держала клочок бумаги.

— Он оставил адрес, — тихо сказала она. — На самый крайний случай. Сказал, чтобы я ни под каким видом не давала его тебе. Ни при каких обстоятельствах.

Она протянула записку.

— Почему он оставил её именно тебе? — прохрипела она. — Если он хотел исчезнуть из поля зрения, то почему ты?

— Наверное, потому что я твоя подруга, — горько усмехнулась Жанна. — Думаю, он всё-таки не смог оборвать последнюю ниточку. Хотел, чтобы кто-то присматривал за тобой… или чтобы у тебя был шанс, если станет совсем невыносимо.