– Здравый смысл? Скажите на милость! – возмущённо сказала Ракета. – Вы забываете, что я необыкновенное существо. Каждый может обладать здравым смыслом, особенно если он лишён воображения. Но у меня-то воображение имеется, поэтому я никогда не представляю себе вещи такими, какие они есть на самом деле. Я смотрю на действительность другими глазами. Но, видимо, здесь нет никого, кто оценил бы впечатлительную натуру. По поводу возможности отсыреть заявляю: мне это безразлично. Единственное, что важно в жизни, – это сознание полнейшего ничтожества окружающих тебя существ. И это чувство я воспитывала в себе с детства. Хочу заметить, что ни у кого из вас нет сердца. Вот вы и смеётесь и веселитесь, хотя Принц и Принцесса сегодня повенчались.

– Ну и что? – воскликнул маленький Воздушный Шар. – Это же радостное событие! Когда я поднимусь в воздух, я расскажу о свадьбе звёздам. Вот увидите, как они замерцают, узнав о красоте Принцессы.

– Ах! Какой легкомысленный взгляд на жизнь! – сказала Ракета. – Но именно этого я и ожидала. Вы пустышки. Только представьте себе, Принц и Принцесса, может быть, поселятся в месте, где есть глубокая река. И вдруг у них родится сын, белокурый мальчик с фиалковыми глазами, как у отца. Однажды пойдёт малыш гулять с няней. Няня уснёт под большой бузиной, а мальчик упадёт в реку и утонет. Какое несчастье! Бедные родители потеряют единственного сына! Ужасно! Я не переживу этого!

– Но они ещё не лишились единственного сына, – удивилась Римская Свеча, – несчастья пока не случилось.

– А я и не говорю, что случилось, – ответила Ракета. – Я сказала, что, может быть, это произойдёт. Если бы они лишились сына, нечего было бы и говорить об этом. Я ненавижу людей, которые плачут над пролитым молоком. Но мысль о том, что Принц и Принцесса потеряют малыша, огорчает меня.

– Безусловно, – воскликнул Бенгальский Огонь, – вы самая впечатлительная особа, которую я видел.

– А вы самое грубое существо, – ответила Ракета, – которое я встречала. Вы явно не поймёте чувств, которые я испытываю к Принцу.

– Но вы ведь даже не знакомы с ним, – проворчала Римская Свеча.

– А этого я и не утверждаю, – гордо ответила Ракета. – Уверена, что если бы я была с ним знакома, я не назвала бы его другом. Очень опасно знать своих друзей.

– Право слово, – заметил Воздушный Шар, – вы лучше бы старались не отсыреть. Это самое важное.

– Не сомневаюсь, для вас важное, – сказала Ракета, – но я буду плакать, когда захочу.

И она разразилась рыданиями. Слёзы, как дождевые капли, потекли по палке и чуть не утопили двух жучков, которые собирались поселиться вместе и искали сухое местечко для дома.

– У неё действительно романтическая натура, – сказало Огненное Колесо, – она плачет тогда, когда решительно не о чем плакать.

И Огненное Колесо вздохнуло и вспомнило еловую шкатулку. Но Римская Свеча и Бенгальский Огонь были крайне возмущены и дружно повторяли во весь голос:

– Ерунда! Ерунда!

Они были практичны и, если были против чего-то, всегда говорили: «Ерунда».

Взошла луна, напоминающая серебряный щит, засияли звёзды, и звуки музыки донеслись из дворца.

Принц и Принцесса открыли бал. Они танцевали так прелестно, что высокие белые лилии, заглянувшие в окна, с удовольствием наблюдали за парой, а большие красные маки кивали головами и отбивали такт.

Пробило десять часов, затем одиннадцать, двенадцать… Ровно в полночь, с последним ударом часов, придворные вышли на террасу. Король послал за Пиротехником.

– Начинайте фейерверк, – приказал Король.

Пиротехник отвесил низкий поклон и пошёл к помосту. Он взял с собой шесть помощников, каждый из которых нёс зажжённый факел. Это было великолепное зрелище!

«Ззз! Ззз!» – зашипело Огненное Колесо, быстро вращаясь. «Бум! Бум!» – взлетела Римская Свеча. Заплясала Шутиха, и Бенгальский Огонь окрасил ночь в красный цвет. «Прощайте!» – крикнул Воздушный Шар, роняя крошечные голубоватые искорки. «Бух! Бух!» – отвечал Салют, страшно веселясь. Выступления всех участников фейерверка имели большой успех. Только замечательная Ракета так отсырела от слёз, что не загоралась. Порох – лучшее, что в ней было, – оказался никуда не годным. Зато коллеги Ракеты, с которыми она говорила свысока, рассыпались в небе, словно чудесные золотые цветы с огненными бутонами.

– Ура! Ура! – кричали придворные, и Принцесса звонко смеялась.

– Вероятно, меня берегут для особого случая, – задумчиво сказала Ракета, – поэтому я и не взлетела.

И она надменно посмотрела вокруг.

На следующий день пришли рабочие, чтобы привести королевский сад в порядок.

– Это, очевидно, делегация, – заявила Ракета, – я встречу её с подобающим достоинством.

И она задрала нос кверху и нахмурилась, как будто думала о чём-то важном. Но рабочие не обратили на неё никого внимания. Уже уходя из сада, один из них заметил Ракету.

– Ах! – воскликнул он. – Какая скверная ракета.

И рабочий перебросил её через стену, окружающую сад.

– Скверная Ракета?! Скверная Ракета?! – возмутилась она. – Невозможно! Видимо, этот человек хотел сказать: «Прекрасная Ракета!» Слова «скверная» и «прекрасная» звучат похоже, притом часто имеют одно и то же значение.

В этот момент Ракета шлёпнулась прямо в грязь.

– Здесь не очень-то комфортно, – заметила она, – но, вероятно, это новый курорт, и меня прислали сюда для восстановления здоровья. Мои нервы расшатаны, и я нуждаюсь в отдыхе.

Тут к Ракете подплыла Лягушка с блестящими, как драгоценные камни, глазами, одетая в зелёную курточку.

– Кажется, у нас гости, – сказала Лягушка. – Согласитесь, нет ничего лучше грязи. Дайте мне дождливую погоду и лужу, и я буду совершенно счастлива. Как вы думаете, сегодня пойдёт дождь? Надеюсь, что да, хотя небо синее и безоблачное. Как жаль!

– Гм! Гм! – ответила Ракета и начала кашлять.

– Какой у вас чудесный голос! – воскликнула Лягушка. – Он очень похож на кваканье – самый музыкальный звук в мире. Вы услышите сегодня нашу певческую вечеринку. Мы сидим в старом утином пруду около фермерского дома, и когда восходит луна, начинаем квакать. Никто не спит, мечтая послушать наше выступление. Не далее как вчера я слышала, что жена фермера сказала матери, будто из-за нашего концерта она всю ночь не сомкнула глаз. Очень лестно осознавать себя такими популярными.

– Гм! Гм! – гневно прокашляла Ракета.

Она была крайне раздражена тем, что Лягушка не давала ей сказать ни слова.

– Бесспорно, очаровательный голос, – продолжала Лягушка. – Надеюсь, вы придёте к утиному пруду. Я пока пойду разыскивать своих дочерей. У меня их шестеро, и я боюсь, как бы их не встретила Щука. Она настоящее чудовище и, не задумываясь, позавтракает моими девочками. До свидания, наша беседа доставила мне истинное удовольствие.

– Беседа?! – воскликнула Ракета. – Да вы одна говорили. Монолог – это не беседа!

– Ну кто-то же должен быть слушателем, – ответила Лягушка, – а я люблю говорить сама. Это бережёт время и предотвращает споры.

– А я люблю споры! – заметила Ракета.

– Не может быть, – ответила Лягушка. – Споры вульгарны, так как в хорошем обществе все придерживаются одинакового мнения. Ну вот, я вижу дочерей. Ещё раз до свидания.

И Лягушка уплыла.

– Вы очень раздражительная особа, – бросила ей вслед Ракета, – и невоспитанны к тому же. Ненавижу тех, кто говорит о себе в тот момент, когда мне тоже хочется о себе поговорить. Это эгоизм – преотвратительная вещь, особенно для кого-то с моим темпераментом. Кстати, я известна своей отзывчивостью. Поэтому вы должны брать пример с меня, у вас не может быть лучшего образца для подражания. Пользуйтесь случаем, так как скоро я вернусь в королевский дворец. Я любима придворными, собственно, Принц и Принцесса вчера в мою честь повенчались. Конечно, вы провинциалка и ничего в этом не понимаете.