– Почему ты его не убила? Сейчас у тебя есть такая возможность. Отчего ты медлишь? Освободись.

Взгляд бывшего гладиатора изменился. Теперь, зная мою историю, дроу смотрел на меня по-другому. Без ненависти. Без отвращения. Словно шрамы на моей спине разрушили каменную стену между нами или хотя бы сделали ее ниже и тоньше.

– Есть причины.

Я отвернулась, ощущая себя неприятно обнаженной после своих откровений. С меня будто содрали кожу, и каждый сантиметр плоти стал невероятно чувствительным, даже касание воздуха причиняло боль.

– Хочешь чаю? – предложила я и добавила, соблазняя: – Настоящего. На воде.

В этом слишком личном разговоре просто необходимо было взять паузу. За чашкой из тонкого фарфора я надеялась укрыться от чужого внимательного взгляда.

– Такого, как ты даешь своему мужу? – раб обнажил в ухмылке крепкие белые зубы. Резцы у него были острее человеческих, и это делало улыбку немного хищной.

– И все тебе не так, – неуклюже пошутила я. – Чан-чай не устраивает, арах-трава тоже. Не слишком ли ты привередлив для невольника?

Было поздно. Ночь накрывала Сен-Ахбу плотным и душным одеялом, и я не стала будить слуг – отправилась на кухню сама. Вода хранилась в большой бочке в кладовой комнате. Дверь комнаты запиралась на ключ. Чтобы пресечь воровство, Чайни каждый вечер замеряла уровень драгоценной жидкости в сосуде. На деревянном боку бочки темнели свежие и полустертые метки, нанесенные углем.

Обычно чайные листья заваривали в разогретом соке кактуса-хаято, но он делал напиток кисловатым и не давал вкусу по-настоящему раскрыться. Сегодня хотелось себя побаловать. Нет, не себя – этого гордого мужчину, последние месяцы, а то и годы, знавшего только страдания и лишения.

В спальню я вернулась, звеня двумя чашками на подносе. К чаю я добавила популярные в нашем клане лакомства – хрустящие шарики из муки и сахарного сиропа, а еще – печенье с финиками и специями.

На стенах комнаты дрожали красные отсветы пламени, запертого внутри масляных ламп. Эльф сидел на кровати, спустив босые ноги на пол, и недоверчиво следил за моим приближением. Взгляд его желтых глаз остановился на маленьком пузатом чайнике с заваркой. Ноздри раздулись, уловив запах угощения. Каким-то образом я догадалась, о чем подумал невольник, а спустя секунду он облек свои мысли в слова:

– Хочешь подкупить меня, человеческая женщина?

Из его тона исчезли жесткие нотки. Теперь в голосе звучали горечь и насмешка. Гордый дроу пытался не смотреть на поднос в моих руках слишком жадно, но я видела, как трепещут крылья его тонкого носа, как украдкой он втягивает в себя воздух, пропитанный соблазнительными ароматами.

Настоящий чай, сладости – роскошь, недоступная рабам. Как долго он не видел такой еды?

– Приручаешь, как собаку? Бросаешь кость со своей тарелки. Хочешь посадить на цепь и чтобы я ел у тебя с руки.

«Хочу. Будешь», – подумала я, а вслух сказала:

– Может, у меня просто доброе сердце?

– Не надейся, что я стану ублажать тебя ради лишнего глотка воды и куска хлеба, – он снова жадно принюхался и сглотнул слюну.

– Не станешь? – подразнила я.

Желтые глаза прищурились.

Я улыбнулась и приподняла поднос с угощением:

– А ради чая и хрустящих сладких шариков?

Собственная шутка показалась мне забавной, но эльф вдруг оскалился, как животное, обнажив не только зубы, но и десны. От его взгляда по спине пробежала дрожь. Улыбка сползла с моих губ. Стало жутко. Рабская метка на рельефном плече больше не казалась надежной защитой от чужого гнева.

Какой же этот эльф огромный! Какой сильный! И опасный.

– Что ты… – в горле пересохло. Я не смогла договорить. Мысли заметались в голове испуганными птицами.

Дроу подобрался, как зверь перед прыжком. Его мышцы напряглись. Мускулы на плечах надулись. По бокам шеи проступили вены.

– Это всего лишь шутка, – сказала я, лихорадочно вспоминая заклинание для защиты. – Я не хотела тебя оскорб…

Эльф рванул вперед.

Поднос был выбит из моих рук. Краем глаза я заметила, как взметнулись в воздух мучные шарики, блестящие от сиропа. Раздался грохот, а за ним пронзительный звон. На юбке осели капли воды. По каменному полу разлетелись осколки.

Все произошло за секунду.

Миг замешательства. Желтые глаза напротив. Напряженный взгляд, направленный куда-то в сторону, поверх моего плеча. Серая рука, метнувшаяся к моей голове. Странный звук рядом с ухом. Как будто что-то хрустнуло.

«Он напал на меня!»

Опомнившись, я шепнула короткое заклинание – и невольник, хрипя, схватился за горло.

Металлический поднос все еще дребезжал на полу, мелко покачиваясь из стороны в сторону. Под босыми ногами раба захрустели осколки разбитых чашек. Он держался за шею и беспомощно хватал губами воздух, который я не позволяла ему вдохнуть. Мое сердце бешено колотилось.

– Я же к тебе по-доброму, а ты…

Как же так? Почему? Мне казалось, что он смягчился, начал оттаивать, я открыла ему душу – и вдруг такое.

Желтые глаза все больше распахивались. Хрипя, эльф пятился от меня и помечал свой путь кровью из порезанных ступней.

Злая и разочарованная, я опустила взгляд – и застыла. Остолбенела. Похолодела.

Среди осколков фарфора, блестящих лужиц разлитого чая и кусков размокшего печенья лежало нечто длинное и тонкое. То, что несколько секунд назад было живым, а теперь растянулось на полу безвольной, обмякшей грудой мяса.

Змея.

Необычная.

Серый призрачный аспид.

Благодаря особым волоскам на теле, эти змеи ползали даже по отвесным скалам. Они передвигались бесшумно и сливались с тем, что их окружает. С камнями, с песком, со стенами моей спальни.

Одна из самый ядовитых тварей пустыни сейчас лежала у моих ног с переломанным хребтом.

Он спас мне жизнь.

Уничтожил ядовитую змею, что пролезла в мой дом и приготовилась на меня наброситься. Секунда промедления – и все могло закончиться трагично.

Я думала об этом, пока помогала эльфу вытаскивать из раненых ступней осколки стекла, пока обрабатывала порезы особой заживляющей мазью, пока бинтовала ему покалеченные ноги. И вся тряслась. На волосок от смерти…

Почему он защитил меня? Мог ведь избавиться от нежеланной хозяйки, насладиться видом моей агонии, тем, как ненавистная человечка корчится на полу от боли. А вместо этого он…

После обеда полуденный покой был прерван внезапно нагрянувшими гостями. Две мои старые подружки ворвались в холл шумной песчаной бурей и утопили меня в ворохе вопросов.

– Это правда, Асаф? Правда? То, что говорят в городе?

– Ты купила нового раба?

– Эльфа с кожей серой, как лезвие кинжала?

Аза и Кефая дергали меня за руки, перебивая друг друга. Их карие глаза горели от возбуждения.

– Покажи нам его. Умоляю, покажи. Мы никогда не видели темных.

– Он в самом деле был гладиатором? Худят слухи, что ты забрала его прямо с арены, истекающего кровью.

Подружки не умолкали ни на секунду, аж разболелась голова. Их упрямой настойчивости невозможно было противостоять, и я попросила служанку заварить нам чаю и привести дроу в гостиную.

Для беседы я выбрала самую богатую комнату в доме с дорогими каларинскими коврами на стенах. Мы расположилась среди маленьких, вручную расшитых подушек на двух низких диванчиках, что стояли друг напротив друга.

Разговор не клеился. Девушки крутили чашки в руках и с нетерпением поглядывали на двери. Наконец их створки распахнулись. Гордой, уверенной походкой в гостиную вошел дроу.

Он был бос. Его ступни по-прежнему закрывали бинты, но эльф не хромал. Наверное, с таким лицом он ступал на арену, чтобы сразиться с монстрами пустыни и выказать жестокой, кровожадной толпе свое презрение. Широкие плечи расправлены. Спина прямая. Подбородок высокомерно задран. Не раб – воин, вождь.

При виде вошедшего мои гости зашептались: