Эльф подобрался.

– Странно, – шепнула мне на ухо Чайни. – Почему в этот раз ему не дали оружия?

К своему невыразимому ужасу, я знала ответ.

Демон пустыни – так называли этого ящера мои соплеменники – приготовился к смертоносному броску.

Гладиаторы были рабами. Они жили, пока побеждали, и умирали, истекая кровью на арене, когда удача поворачивалась к ним спиной.

Сильные и везучие могли продержаться сезон, но даже самые популярные чемпионы рано или поздно надоедали зрителям. Толпа уставала наблюдать за победами одного и того же пленника и в конце концов хотела увидеть его поражение. Посмотреть, как кровь бывшего любимчика фортуны прольется на притоптанный песок.

Устроители боев тонко чувствовали настроение толпы. Когда наступал момент, они выставляли против гладиатора неодолимого соперника.

И забывали дать рабу оружие.

Две месяца – слишком долгий срок для одного чемпиона. Пришло время его сменить.

– Он не выживет, не выживет, – в ужасе бормотала я себе под нос, не зная, как помочь несчастному смертнику.

Пока я все глубже увязала в панике, черный ящер добрался до своей жертвы и с рычанием бросился на нее.

Толпа взревела в восторге.

Я перестала дышать. Зажмурилась. Мое сердце остановилось.

Эти две секунды тянулись вечность, но вот вопли с трибун подсказали, что все обошлось, и я рискнула открыть глаза.

Снова и снова клыкастая тварь с блестящей на солнце угольной чешуей пыталась поймать добычу. Лязгали жуткие челюсти. Мощный хвост бил по земле, поднимая тучи пыли. И в этих тучах пыли сражались друг с другом опасный монстр и безоружный эльф. Два темных неясных силуэта.

Раз за разом голодный ящер кидался на противника. Дроу уворачивался от его зубов, юркий, как змея, быстрый, как гепард. Цепи на его руках гремели и с шуршанием волочились по песку на арене.

Это продолжалось долго. Смертельно опасный танец без права на ошибку. Безумная пляска на острие ножа. Кто первым устанет. Кто кого вымотает. Кто выбьется из сил и даст себя убить.

Пот бежал по моим вискам, кровь – по пальцам. Я сжала кулаки так крепко, что ногтями распорола ладони.

Мне хотелось закрыть глаза, не смотреть. Но я смотрела. Не дыша. Не моргая. Не могла опустить веки.

И тут это случилось. То, чего я подсознательно ждала, чего так боялась. Гладиатор замешкался, и проклятая рептилия цапнула его за ногу.

На песок хлынула кровь.

Темный заорал от боли.

Толпа на трибунах встретила его крик радостью. Мерзавцы хотели увидеть смерть гладиатора. Они вопили об этом, размахивая руками и всячески подбадривая голодную ящерицу.

– Конец, – шепнула расстроенная Чайни. – Исход всегда один. Жаль, такой красавчик.

Конец?

Нет.

Нет!

Я была не согласна!

Магия вырвалась из моих оцарапанных ладоней и устремилась вниз, над головами людей. К счастью, никто не замечал, что я колдую: толпа была заворожена видом крови.

Красные дорожки стекали по бедру эльфа. Он закричал только раз, а потом стиснул зубы до вздувшихся вен и больше не издал ни звука. Храбрый. Гордый.

Теперь он не сможет убежать от чудовища, не сумеет от него увернуться. Рана сделала его медлительным, боль оглушила. Вид и запах крови раззадорили монстра, и тот наступал, суля неотвратимую гибель. Один бросок – и все будет кончено.

«Я не согласна! Не позволю!» – билось в моих висках.

Сила, выпущенная мной, швырнула поток колючего песка прямо в глаза демону пустыни.

Всего лишь порыв ветра. Никто не догадается о его происхождении.

На секунду, на один крошечный миг ящер ослеп, и этой малости, этого призрачного, хрупкого шанса, дарованного эльфу моей магией, хватило, чтобы изменить ситуацию.

Гладиатор собрал последние силы и, истекая кровью, как-то умудрился оседлать демона. Я моргнула – и вот он уже сидел на рептилии верхом и сжимал на ее шее петлю из цепей. Тех самых цепей, что соединяли рабские оковы на его запястьях.

На бедре дроу зияла страшная рана. Он был весь в разводах песка, мокрого от пота. Челюсти стиснуты. Мышцы на руках – натянутые канаты. По бокам шеи от напряжения вздулись вены. Жуткое и восхищающее зрелище.

«Убей его. Спасись, – повторяла я, зная, что мой шепот тонет в гомоне толпы и никто его не слышит. – Умоляю, выживи. Я возьму тебя к себе в дом. Я позабочусь о тебе. Только прикончи демона, задуши его, выиграй этот бой».

Пара минут – и все завершилось. Зверь безвольной грудой мяса обмяк на песке, а остроухий победитель вытянулся во весь нешуточный рост и упрямо, гордо вскинул голову. Грязный, голый, раненый, он смотрел на зрителей с вызовом.

А толпа была не рада его победе.

Не звучали овации. Не летели к ногам гладиатора белые платки. На трибунах недовольно роптали. То и дело слышался возмущенный свист.

С лязгом распахнулись ворота, ведущие на арену, и на поле боя вышли пятеро крепких мужиков с плетками.

Я сразу почуяла неладное. Под ложечкой засосало от дурного предчувствия.

Чемпиону за победу обычно полагалась награда, но не в этот раз. В этот раз чемпион должен был умереть, но оказался слишком живуч и нарушил планы своих тюремщиков. Значит, заслужил наказания.

– Не надо! – заорала я, и одновременно в воздухе засвистели кожаные хвосты плети.

На спину, на грудь, на плечи обнаженного гладиатора обрушился град ударов. Ноги дроу подкосились. Ослабленный, избитый, он рухнул на колени и потерял сознание.

Пока я с криками продиралась сквозь толпу к арене, эльфа куда-то уволокли. Только кровь темнела на песке.

Не сдамся! Найду! Куплю.

Аса́ф аш Хаи́н всегда получает желаемое.

Упрямо сжав кулаки, я отправилась на поиски хозяев этого смелого раба.

– Пришлось вернуть господину Шафу его деньги. Он раскошелился, чтобы посмотреть на смерть этого ушастого ублюдка, а эта тварь выжила. – Раздался звук смачного плевка. – Как ему удалось?

– И на арену его больше не выпустишь. Народу он надоел. Да и посмотри на рану. Воспалилась. К вечеру наверняка подохнет.

Я долго блуждала по рынку, пока голоса за дверью одного из торговых складов не привлекли мое внимание. Насторожившись, я подошла к хлипкой деревянной двери и заглянула в щель между неплотно прилегавшими досками.

Тот, кого я искала, корчился на полу от боли. Дроу был в сознании. Валялся в ворохе тряпок у ног двоих жирдяев, а те обсуждали его так, будто он их не слышит.

– Может, подлатаем и продадим в бордель? Мордаха у него симпатичная, фигура ладная. Между ног сочно. Если повезет, выручим три золотых скорпиона. Да хоть галлон воды. Лучше, чем отдавать добро крысам.

Мужик шумно дышал. Объемное брюхо тянуло его к земле, тремя складками свисая аж до колен.

– Лечить эту эльфийскую падаль? Затратно и хлопотно. Провозишься, деньги спустишь, а купят ли его, не известно.

Бывший гладиатор жег своих хозяев яростным взглядом и дрожащей рукой зажимал рваную рану на бедре. Кровь сочилась между его пальцами. Мускулистая грудь тяжело вздымалась и опадала, влажная и блестящая от пота. Желтые глаза болезненно сверкали из-под свалявшихся волос, упавших на лицо грязными прядями.

Дроу горел в лихорадке и беспомощно слушал, как решают его судьбу.

– Надо использовать шанс и, пока он не испустил дух, устроить с ним развлечение на площади.

Стоя за дверью и глядя в щель между досками, я заскрежетала зубами.

Какое еще развлечение?

– Темный все-таки. Диковинка. Чемпион сезона. Привяжем его к позорному столбу и отдадим толпе. Пусть развлекаются. Тот, кто заплатит, сможет делать с ним все, что захочет. Глумиться, обхаживать плеткой, утолять похоть. Уже не жалко. Все равно товар пропадет. Так хотя бы выжмем из него последнее. И лечить не надо. А народу понравится. Ненависть к ушастым сильна. Давай что ли заработаем на этой ненависти.

На глаза упала багровая пелена ярости.