Лариса тихонько всхлипнула. Ипполит Германович приблизился и нежно взял ее за руку. Женщина с благодарностью на него посмотрела и слабо улыбнулась.

– Наш брак с Игорем никогда не был особо крепким, мы жили вместе только из-за сына, – продолжила она. – Алексей был нашей любовью, нашей опорой и надеждой на будущее. Когда он погиб, мы с мужем стали друг другу абсолютно чужими людьми. Игорь возненавидел всех Решетниковых, в особенности Анжелику и Владимира. Именно их он винил во всем случившемся. Если бы Анжелика лучше следила за своим мерзким мальчишкой, если бы Константин занимался воспитанием пасынка, а Владимир не срывал бы на Максиме злость за все свои неурядицы, наш сын был бы жив… Но увы. Игорь с головой ушел в бизнес, а я посвятила свою жизнь благотворительности. Наш брак стал просто формальностью. Привычкой. Я хорошо знаю, что у Игоря часто случались романы на стороне. Дольше всех он пробыл с Вероникой, эта связь длилась много лет. Они познакомились, когда наш мальчик еще был жив, и мне эта дамочка никогда не нравилась. Особенно я ее возненавидела, случайно услышав, как она настраивает Игоря против нашего Алексея. Мерзкая женщина, как она только могла такое говорить?!

– Что же она говорила? – тихо спросил Андрей.

– Насмехалась над моим бедным мальчиком. Говорила Игорю, что я слишком сильно люблю и опекаю сына, вот он и вырос таким испорченным хлюпиком… Не мужчина, а недоразумение, увлекающееся такими вещами, которыми нормальный мужчина никогда не стал бы интересоваться. Дрянь! Я уверена, она говорила это только для того, чтобы вбить клин между нами, разрушить нашу семью и заполучить моего мужа. И ее интриги принесли свои плоды. Игорь слушал как зачарованный и однажды даже вызвал сына на серьезный разговор. Он хотел сделать его настоящим мужчиной, поговаривал о школе кадетов. Алексей пришел в ужас, они с отцом очень сильно повздорили. Я встала на защиту сына, и мы с мужем разругались в пух и прах. После этого Игорь на неделю переехал к Веронике. Я решила, что он уже не вернется, но ошиблась. Он приехал домой, хотя не скрывал, что его тяготит мое общество. Затем Алексея не стало… Но Игорь продолжил жить со мной, одновременно встречаясь с этой подлой интриганкой. Думаю, он давно бросил бы меня, если бы не это. – Она указала на свой шелковый тюрбан.

Андрей недоуменно поднял брови.

– Онкология, – пояснила Лариса. – Игорю совесть не позволяла оставить меня в таком состоянии, поэтому он и жил здесь до самой своей кончины…

– Мне очень жаль, – чуть слышно произнес Чехлыстов.

– Я давно с этим свыклась, – вздохнула Лариса. – Научилась жить с этим бременем. Сейчас у меня ремиссия, но кто знает, что будет дальше? Хорошо, что есть кому меня поддержать.

Марина заметила теплый взгляд, которым Бестужев смотрел на Ларису. Казалось, он и правда был в нее влюблен.

– Вы встречаетесь? – спросила Чехлыстова. – И ваш муж знал об этом?

– Мы с Ипполитом общаемся много лет, – ответила Макарова. – Познакомились на какой-то модной выставке. Он не раз признавался, что любит меня, но официально я была замужем. К тому же что я могу ему дать?

– Ты даешь мне все, что мне нужно, – мягко ответил Ипполит и поцеловал ее бледную тонкую руку.

– Но мне приятно то, как он на меня смотрит, – призналась Лариса, оглянувшись на Бестужева. – Не с жалостью, как смотрел мой супруг, а с искренней любовью в глазах… Сейчас я сильно в этом нуждаюсь.

– Ипполит, а где вы были в день смерти Игоря Макарова? – спросил Андрей.

– Вы меня в чем-то подозреваете? – усмехнулся Бестужев.

– Это моя профессия.

– Ипполит здесь совершенно ни при чем, уверяю вас, – запротестовала Лариса.

– У меня бизнес в Белогорах и Новом Ингершаме, – пояснил Ипполит Германович. – Я постоянно в разъездах, на презентациях и различных деловых встречах. Все мои партнеры по бизнесу могут это подтвердить.

– К тому же зачем ему убивать моего мужа? – пожала плечами Лариса Макарова. – Мы с Игорем были абсолютно чужими друг другу людьми. Не было ни любви, ни ревности. Он позволял мне делать все что заблагорассудится и никогда не лез в мои дела. А я отвечала ему тем же.

– Муж рассказывал вам о своей недавней встрече с Константином Перелозовым? – осведомился Чехлыстов.

– Да, и это было очень странно.

– Может, поделитесь? – попросила Марина.

– Насколько я помню, Константин сообщил Игорю, что какой-то его знакомый следит за домом Решетниковых. И как-то поздним вечером он видел в их поместье сына Анжелики.

– Погибшего? – изумленно вскинул брови следователь.

– Именно! Максима Перелозова! Игорь был удивлен, как и вы сейчас. Он бросил Константину, что его знакомый просто сошел с ума! Перелозов говорил, что этот человек недавно потерял жену и это как-то связано с Решетниковыми. Он следил за Владимиром; однажды шел за ним до самого дома и увидел его сына, живого и невредимого! Этот знакомый примчался к Константину и обвинил его в том, что они с Владимиром по какой-то причине прячут мальчишку, который официально считается мертвым. Но к чему им это делать? Перелозов уже давно не живет в особняке Решетниковых, а своего пасынка он терпеть не мог, и все об этом знают. В общем, Константин разозлился и вышвырнул знакомого вон, но разговор отчего-то засел у него в голове. К тому же тот тип продемонстрировал ему фотографии, сделанные во время слежки. А Константин показал их моему мужу.

Чехлыстов сразу вспомнил фотографию, обнаруженную в квартире погибшего Коломейцева, и темный размытый силуэт человека, перебирающегося через ограду особняка Решетниковых, запечатленный на этом снимке. Значит, вот кто был на фотографии. Карамзин незадолго до своей гибели попросил специалистов из криминалистической лаборатории поработать со снимком, сделать размытую фигуру более четкой, но у них ничего не получилось. Слишком плохого качества была распечатанная фотография. А оригинал, к сожалению, не сохранился.

– Почему же он пришел с этим к Игорю Витальевичу? Ведь они не были особо дружны, – заметил Андрей.

– Перелозов и Макаров ненавидели Владимира. Он умудрился испоганить жизнь обоим. О дальнейшем я могу лишь догадываться. Может, Константин хотел посоветоваться с Игорем или разработать какой-то план действий. Согласитесь, это действительно странно. Мой мальчик погиб, а мальчишка Анжелики выжил?! К чему Решетниковым подобная мистификация? Но позже, рассмотрев снимки, Игорь понял, что это лишь чей-то темный силуэт на фоне ограды поместья. Лицо человека находилось в тени, рассмотреть его было невозможно. Он обсудил фото с Константином, и оба решили, что это бред сумасшедшего, который не стоит их внимания. Но теперь Константин Перелозов мертв, и мой муж – тоже…

– И тот сумасшедший, как вы выразились, тоже мертв, – добавил Андрей. – Его звали Валерий Коломейцев.

– Боже… – Лариса замерла с приоткрытым ртом.

– Значит, это не такой уж и бред, дорогая, – хмыкнул Ипполит Германович.

– Нет… Нет, нет и нет, господа. Я не желаю иметь с этим ничего общего, – простонала Макарова, качая головой. – Я рассказала вам все, что знала… И теперь хочу просто жить своей жизнью. Хочу, чтобы все это поскорее закончилось!

– Мы тоже этого хотим, – призналась Марина.

– Спасибо вам за информацию, – поблагодарил Андрей Ларису. – И за уделенное время. Если у меня появятся еще какие-нибудь вопросы, я обязательно с вами свяжусь.

Чехлыстовы направились к выходу.

Ипполит Бестужев пошел их провожать, а Лариса осталась в кабинете. Она смотрела на портрет покойного Игоря Витальевича, и по ее щекам текли слезы.

Степан открыл глаза, резко выпав из полузабытья. Стояла ночь. Парень не назвал бы это сном, скорее кратким провалом в нечто вязкое и зыбкое, полное каких-то невнятных кошмаров. Закрывая глаза, он слышал тихий, вкрадчивый голос Артура Решетникова, лай бродячих собак и оглушительный грохот выстрелов. Все было так реалистично, будто он опять оказался в тайной операционной, скрытой в недрах заброшенного здания. Степан был даже рад, что проснулся.