– Да, Роман Кукушкин рассказывал об этом, – кивнул Андрей, следя за дорогой.

– Он погиб не один, тогда почти вся команда сгинула. Остаться в живых посчастливилось только Зинаиде и местному проводнику. Тела завалило снегом, до них много лет никто не мог добраться, да, скорее всего, никто и не пытался. Отсталая страна, глухие места, вечная мерзлота. Так вот, год назад в тех краях случилась аномально сильная оттепель, и уровень снега резко опустился. Каким-то альпинистам, оказавшимся в тех местах, удалось найти несколько тел. Ребята решили, что люди погибли совсем недавно, но потом выяснилось, что тела пролежали почти полвека! Все эти годы они были заморожены во льдах и прекрасно сохранились. Так вот, год назад их доставили в наш город для изучения и последующего захоронения… Представляешь, старуха хоронила мужа, погибшего несколько десятков лет назад!

– Если честно, не очень представляю, – признался Андрей. – Не хотелось бы такое пережить… Но как это связано с Олесей Коломейцевой?

– Она написала об этом большую статью. Я нашла ее материал в интернете. Содержательная публикация, даже с цветными фотографиями. Там указана лаборатория, в которой были сделаны эти снимки. Я поехала туда, хотела пообщаться с патологоанатомом, который делал вскрытие замороженных археологов, но он меня даже слушать не захотел. Просто приказал охране выставить меня вон.

– Интересно… – протянул Чехлыстов. – Но тебя ведь это не остановило?

– Нет, конечно. Сегодня утром я снова отправилась в исследовательский центр, – возмущенно сообщила Марина, – но этот гад опять прогнал меня прочь! Курчевский Дмитрий Сигизмундович! Я его имя так просто не забуду! Мне нужно, чтобы ты его допросил. Покажешь ему свое удостоверение, и он тут же расколется!

– Хорошо, – подумав, согласился Андрей. – Давай съездим к нему завтра утром. А пока у меня на очереди вдова Макарова.

Полчаса спустя они уже звонили в дверь Ларисы Макаровой. Женщина вышла к ним в длинном черном шелковом халате, расшитом красными китайскими драконами, в странном тюрбане из той же ткани. Она была не одна. В квартире находился Ипполит Бестужев, с которым Андрей познакомился во время недавнего аукциона в Историческом музее.

– А вдовушка-то не так безутешна, – шепнула Марина мужу, когда Лариса вела их в рабочий кабинет, принадлежавший ее покойному супругу. – Времени зря не теряет.

– Да ну тебя, – фыркнул Андрей.

На письменном столе Макарова лежали старинные книги в потрепанных обложках, древние манускрипты и пожелтевшие фотографии незнакомых людей. На пергаментных свитках были изображены странные кубы, покрытые непонятными символами, потом эти же кубы в разрезе, так что были видны шестеренчатые механизмы внутри каждого из них. Лариса Макарова и Ипполит Германович явно что-то здесь искали. На стене кабинета, на самом видном месте, висел портрет Игоря Витальевича в траурной рамке. Казалось, покойный хмуро наблюдает за происходящим.

Андрей и Марина выразили вдове свои соболезнования, а затем Чехлыстов рассказал о цели визита:

– Лариса, расскажите, из-за чего ваш покойный супруг враждовал с семейством Решетниковых? Как это связано с вашим погибшим сыном? И что же случилось в порту той ночью, когда он погиб?

– А я вас помню. – Лариса настороженно взглянула на Марину. – Вы та журналистка, которая неоднократно беседовала с моим мужем. Странно, что теперь вы приехали сюда вместе. Ваши вопросы касаются расследования смерти Игоря или вы ищете очередной громкий материал для своих статей?

– Даю вам слово, что ничего из того, что вы скажете, не попадет в мои статьи, – заверила ее Марина. – Просто я хочу помочь своему мужу докопаться до истины. Вы ведь не хуже меня знаете, что иногда журналисты могут проникнуть туда, куда полицейским путь заказан.

– Простите, не знала, что вы муж и жена, – печально улыбнулась Лариса. – Присаживайтесь. – Она указала на свободные кресла, стоящие напротив письменного стола.

Марина поблагодарила ее и села. Андрей, бросив взгляд на стол, только сейчас заметил лежащие поверх остальных бумаг и схем пять старинных черно-белых гравюр, на которых были гротескно изображены персонажи итальянской комедии дель-арте. Изящным старинным шрифтом на картинах были подписаны имена персонажей: Панталоне, Арлекин, Коломбина, Изабелла и Полишинель. Поймав его взгляд, Ипполит Германович неторопливо собрал гравюры в стопку и переложил их на другой край письменного стола.

– Мой супруг, – тяжело вздохнула Лариса Макарова, – не любил вспоминать об этой истории. И мне не позволял. Не о такой жизни я мечтала, господа, но все сложилось именно так, и уже ничего не исправить. Хотите знать о причинах его ненависти к Решетниковым…

– Разумеется, – нетерпеливо сказал Андрей. – Особенно теперь, когда фигуранты этой истории гибнут один за другим.

– Думаете, все это как-то связано? – подал голос Бестужев. – Но как такое возможно?

– Именно это я и пытаюсь выяснить. Я вас внимательно слушаю, Лариса.

– Все началось из-за нашего сына. – Голос Макаровой дрогнул. – Вернее, сыновей. Наш Алексей был очень дружен с Максимом Перелозовым, жившим в особняке Решетниковых. А мы эту дружбу не одобряли.

– Почему? – спросил Чехлыстов.

– Алеша рос хорошим мальчиком. Умным, интеллигентным, утонченным. Он прекрасно рисовал, занимался музыкой, увлекался историей, искусством, танцами. Иногда мне казалось, что лучше бы ему родиться девочкой… На мальчиков всегда косо смотрят, когда они увлекаются подобными вещами. Вот и мой муж косо смотрел.

– Мне кажется, этим сейчас никого не удивишь, – возразила Марина. – Многие мальчики интересуются искусством.

– Но не в нашем ближайшем окружении! Мой муж и его коллеги по бизнесу всегда были поглощены лишь антиквариатом, картинами, куплей-продажей. Во всех видах искусства их интересовали только деньги, которые они могут получить при продаже того или иного предмета старины. Игорь и нашего сына мечтал приобщить к семейному бизнесу, но именно в тот момент Алексей познакомился с Максимом Перелозовым. Я не помню, как именно это произошло, но внезапно наши дети очень сблизились. Мы с мужем не были этому рады. Я ведь хорошо знала мать Максима – Анжелику. Дрянная и никчемная была женщина, прости господи… С очень дурной репутацией. И сынок пошел по стопам матери. Этот хулиган плохо влиял на нашего сына. Их дружба вообще была странной. Совершенно разные люди, они много времени проводили вместе. Я бы даже сказала, слишком много… И вскоре это начало вызывать определенное недовольство… и вопросы. На Максима вечно жаловались учителя, он был неуправляем, испорчен. И наш сын, попав под его дурное влияние, стал таким же. Алексей начал пропускать занятия в школе искусств, а затем прогуливать и школьные уроки. Лгал нам, изворачивался, при каждом удобном случае пытался сбежать из дома, чтобы снова увидеться с этим… С этим паршивцем! – жестко выдохнула Лариса. – Игорь был вне себя от злости. Мы просто перестали узнавать нашего мальчика. С этой дружбой необходимо было покончить, и тогда мы начали запрещать Алексею видеться с Максимом. Но вы же знаете подростков… Если им что-то запрещать, они специально будут поступать вам назло. Решетниковым эта дружба тоже не нравилась – они пытались запретить Максиму встречаться с Алексеем. Я думаю, дерзкий мальчишка Перелозов уже тогда сильно раздражал Владимира. Анжелика души не чаяла в единственном сыне, а вот все остальные обитатели особняка хорошо понимали, что Максим неуправляем. Константин, Владимир, даже старуха Зинаида пытались его воспитывать, но парень не воспринимал их всерьез. Они пробовали его наказывать, но он становился только злее и отчаяннее! И вот… После очередного скандала Максим решил сбежать из дома. Я узнала об этом уже после того, как все случилось… Он пригласил Алексея присоединиться, и наш сын согласился. Чтобы отомстить Владимиру за его нападки, Максим угнал машину Решетникова, и мальчишки отправились на ней кататься. Глубокой ночью они оказались в портовой зоне… Я на всю жизнь запомнила утро следующего дня, когда мне сообщили о гибели моего сына…