Когда добросердечная Таня по собственному почину предложила ему позавтракать, выяснилось и ещё одно обстоятельство:

– Крамеш уже улетел по делам. Вернётся к вечеру, – сообщила Татьяна, передавая Никите поднос с едой.

– Тогда точно, решено! – подумал Неместов. – Всё правильно, так и нужно делать!

Он никак не мог отойти от дивана, где спала Аня, поминутно оглядывался, то и дело подходил к невесте, а потом решился – сел и принялся писать ей письмо.

– Кто бы знал, как это трудно! – переживал он, напрочь возненавидев все рабочие вопросы, по которым его то и дело отрывали от письма. – И как тяжело понимать, что она может убежать от меня в ужасе, и, возможно, это будет самым лучшим для нас!

Каким бы ни был долгим и трудным день, он всё равно подходит к концу. К шести вечера прилетел Крамеш, прибежала с работы отпросившаяся Татьяна, прибыл Соколовский.

Никита волновался так, что не мог усидеть на месте, то и дело вскакивал, начинал кружить по комнате, подходя к дивану, касаясь Аниных волос или руки, тут же отходя прочь. Услыхав стук в дверь, он сжал кулаки, стараясь прийти в себя, поровнее расположил на столе конверт с письмом и открыл дверь.

– Добрый вечер, Никита Иванович, вы готовы? – спросил его Соколовский.

– Добрый вечер. Да, думаю, что готов!

– Хорошо. Крамеш, буди девушку! – приказал Филипп.

Крамеш прошёл в номер, склонился над диваном и тут же отступил подальше, покидая комнату вместе с начальством, потому что Анна открыла глаза, чуть помедлила, недоуменно рассматривая потолок в абсолютно незнакомом помещении, а потом, разом всё вспомнив, подскочила на диване, испугано прижав руки к груди:

– Мамочки, что это было? – выдохнула она, и тут же: – Где я?

– Аня! – знакомый голос заставил повернуть голову.

– Никита! – Аня тут же метнулась к жениху, обняла его, уткнулась носом в плечо. – Как же я за тебя волновалась… постой, а как я оказалась тут? И вообще, где это мы?

Она чуть отстранилась и, мимолётно оглядевшись, поняла, что находится в той самой комнате, которую видела при видеозвонке жениху.

– Никита? Что происходит? Последнее, что я помню – это какой-то кошмар в перелеске у нашего участка и странный тип, который меня схватил. А сейчас я оказываюсь рядом с тобой. Тебя похитили? А потом и меня?

– Аня, ты присядь, пожалуйста! – мягко попросил её жених. – Нет, меня никто не похищал, да и тебя тоже. Но я оказался в беде…

– Я это поняла, – выдохнула Аня. – Из-за бизнеса?

– Нет, милая! Из-за того, что я не смог вовремя остановиться… Я сам виноват, но из-за меня и ты попала в эту историю.

– Постой… ты мне скажи – тебя тут насильно держат?

– Нет, что ты! Меня тут пытаются спасти. Собственно, уже спасли, иначе меня уже не было бы. Да и тебя тоже – то, что ты вчера видела, был вовсе не сон и не кошмарный спецэффект.

– Стой! Как это вчера? Я что, сутки спала? – Аня хваталась за мелкие детали, силясь хоть на немного отодвинуть то страшное, которое на неё надвигалось.

– Анечка, милая, ты меня не перебивай, у меня не так уж много времени до семи, – вздохнул Никита, притянув невесту к себе и касаясь губами виска.

Жест вышел таким обречённо-прощальным, что Аня схватилась за руки Никиты, осознав, что происходит что-то очень странное и страшное.

– Рассказывай! – она чуть ли не силой отодвинула в сторону все свои вопросы и уточнения.

Правда, по мере рассказа жениха, сдерживаться становилось всё труднее и труднее. Нет, правда, ну какие ягишны-ведьмы, какое оперение ворона, какая изба на куриных ногах, зелья и всё прочее?

– Да, видела я что-то такое… непонятное. Но это же наверняка можно объяснить, да? Может… фильм снимали… или лось какой-то огромный шёл. Нет… лосей таких точно не бывает, да и видела я именно что домик на подпорках, который двигался! Хотя… да нет, не может такого быть! Может, померещилось? – думала она, когда Никита замолчал, закончив изложение событий.

Жених ждал, вглядываясь в её лицо, и Аня начала говорить, осторожно подбирая слова:

– Милый, так ты хочешь сказать, что через пятнадцать минут станешь вороном?

– Да, Ань…

– И будешь так меняться, пока тебе не подберут нужное зелье?

– Именно так!

– Никита, но это…

– Ань, я уже скоро не смогу говорить так, чтобы ты меня поняла, поэтому хочу, чтобы ты прочла вот это письмо! – он кивнул на стол. – А ещё, чтобы ты познакомилась с теми, кто мне помогает.

– Эээ, ну, как скажешь, – кивнула Аня, всматриваясь в глаза Никиты – зрачки на свет реагировали нормально, говорит связно, не похоже, чтобы ему тут что-то подсыпали или чем-то укололи… Хотя, мало ли есть средств!

– И ещё… они меня тут, конечно, стараются ободрить, но, боюсь, что с противоядием возникли какие-то проблемы, – сказал Никита самое страшное. – Так что мы должны быть готовы к тому, что я… что я таким и останусь, понимаешь? Аня! Ты должна будешь подумать очень серьёзно…

Никита и Аню, и её характер знал прекрасно. И именно это знание сподобило его накануне днём решиться на очень непростой разговор с норушью:

– Уважаемая, у меня к вам просьба! – он очень старался не думать, как выглядит со стороны, чуть не кланяясь… мыши!

Правда, надо отдать ему должное, он быстро себя одёрнул, строго напомнив себе, что, если мышь, которая норушь, так много умеет и может, её и попросить с уважением не зазорно – он всегда уважал профессионалов.

Просьба была необычна настолько, что Шушана даже переспросила:

– Вы точно в этом уверены? Действительно хотите именно этого?

– Да, я… я уверен! Если она сразу не откажется от меня, а шагнёт навстречу, вы должны закрыть мою дверь и не открывать до утра! Я думаю, что у вас найдётся комната, где Аня сможет переночевать?

– Конечно! – с превеликим достоинством кивнула Шушана. – Но я не очень понимаю, зачем это? Если невеста вас любит настолько, что её не смутят ваши крылья и врановый облик по ночам, то для чего же её от вас отгонять?

– Аня добрая, – светло улыбнулся Никита. – В нашей паре за расчёты отвечал я, понимаете? Я уже догадался, что с составом противоядия возникли сложности, и не факт, что его вообще смогут сделать! А Аня…

Было очень странно изливать душу мыш… нет, норуши, но слушать она умела получше, чем иные люди, так что Никита продолжил:

– Она вполне может меня с ходу пожалеть, даже не подумав о дальнейших проблемах, которые у нас в жизни будут! Она просто не успеет сообразить, что всё наше общение будет происходить только утром и днём, что со мной даже свадьбу сыграть толком не получится – какая уж там свадьба и медовый месяц, когда жених после семи вечера сидит в углу и каркает! И ведь это будет самая мелкая и незаметная проблема в нашей жизни! А общение с родителями? – Никита поморщился, предвидя дичайшие сложности, как только исчезнет внушение Крамеша. – А её родные? А работа? Я даже не уверен, что всегда смогу справляться с бизнесом в таких условиях… Нет, на себя-то в любом случае заработаю, но не могу же я рассчитывать на то, что семью будет содержать Аня! Но самое-то главное – это мы с ней.