Возмущённое карканье было ему ответом.

– Да-да, понятно, что вы в этом не сомневаетесь, вот из этого и проблема! Заставить всё забыть девушку, которая шла к мужчине ради приятной и удобной жизни, – это очень просто, к тому же никаких последствий для неё иметь не будет. А вот в её случае, – Сокол кивнул на Аню, – тут всё сложнее! Крамеш запросто может изменить её воспоминания, но ничего не сможет поделать с чувствами, так что ваша невеста будет тосковать сама не зная о ком. Сильно тосковать. И тут две возможности – тяжёлая депрессия или перенос чувств на кого-то другого. Хорошо, если этот кто-то будет испытывать к ней то же, что и вы. А если нет?

Ворона, с оперением разом вставшим дыбом, увидишь не каждый день. По крайней мере, Таня, даже при всём своём немалом опыте общения с врановыми, такого ещё не видела!

Неместов превратился в перьевой шар, гневно раскрыл крылья, причём было понятно, что всё это направлено не на Соколовского, а на того неизвестного гада и паразита, посмевшего играть чувствами Ани в некоем возможном будущем.

– Да-да, я примерно так и представлял вашу реакцию! – бесстрастно ответил Сокол. – Так это мы ещё не обсудили второй момент – что вы-то будете чувствовать?

Разом потускнел гневный блеск в глазах, оперение вернулось к своему обычному объёму, голова опять опустилась.

– Понятное дело, – согласился Филипп. – Словно сердце вынимают, да?

Неместов взглянул на него, но не увидел ни насмешки, ни пустого любопытства, только опыт человека, пережившего нечто подобное.

– Я приму ваше решение, а Крамеш сделает с памятью вашей Ани то, что я ему прикажу, но… Но дайте ей шанс тоже поучаствовать в построении своей жизни. Как вы считаете? Имеет она право сама выбрать, как ей жить?

Неместов раскрыл крылья, явно обращая внимание собеседника на своё плачевное положение.

– Да-да, конечно, ей будет трудно и принять это, и получить на полсуток вместо любимого мужчины ворона, но спросить-то можно? Вот Танечка у нас тут сидит… Таня, а как бы вы поступили? Хотели бы вы ничего не знать, всё забыть и только тосковать по неизвестно кому? – Соколовский был абсолютно уверен в ответе Татьяны и не разочаровался:

– Конечно, нет! Я не могу знать, конечно, что выберет Аня – это трудно – так внезапно обнаружить, что всё, что казалось небывальщиной, на самом деле существует, но уж точно не хотела бы, чтобы за меня принимали такое решение, даже из самых лучших побуждений! – Таня с жалостью покосилась на спящую.

– Ну так что? Крамешу её разбудить и заморочить? – спросил Соколовский, на что ворон замотал головой, решив, что пусть будет, как Аня захочет.

– Вот так-то лучше! Поверьте мне, я знаю! – кивнул актёр. – Шушана, откройте номер для девушки… эээ, что не так? – он чуть насмешливо покосился на Неместова, запрыгавшего по спинке дивана. – Ааа, к вам её перенести? Ну как скажете! Вран, возьми, пожалуйста, девушку, только не так, как её Крамеш кантовал! Да, поаккуратнее! И отнеси в номер нашего гостя.

После того как Вран с Аней на руках удалился в сопровождении взволнованного Никиты, Соколовский прижмурился и вздохнул:

– Какие утомительные эти влюблённые!

– А мне вот показалось, что вы им изо всех сил сочувствуете! – разоблачила актёра Шушана.

– Показалось! – решительно сказал Филипп, а потом заявил, уверенно переводя разговор на другую тему:

– Крамеш, тебе полагается премия и выходной! Премию получишь сейчас, а выходной – чуть позже. Ты должен будешь понаблюдать за ягишной. Сам не показывайся, держи дистанцию, но мне нужны сведения о том, куда и как часто ходит изба. И что делает её хозяйка там, куда изба добирается. Сейчас иди выспись, а потом слетаешь. Вран тебя сменит.

– Понял, – кивнул довольный Крамеш – премия и выходной – это всегда приятно!

– Отлично! – одобрил Сокол, повернувшись к Шушане:

– Надо будет присмотреть, чтобы девушка не выскочила из дома, если перепугается, увидев, как её жених становится вороном, а потом попытается убежать… может быть любая реакция.

Шушана кивнула, правда, про себя подумала, что это можно было бы и не говорить – она всегда контролирует, кто куда и зачем идёт, летит или бежит сломя голову.

– Таня, я бы хотел, чтобы вы завтра к шести были в гостинице, – велел Филипп. – Мало ли что… расплывчато сформулировал он.

– К шести я обязательно буду, – ответила Татьяна.

– Вот и хорошо! – Соколовский знал, что у него сегодня ещё возникла необходимость в одном незапланированном, но важном визите, так что дождался, пока все уйдут, опустился на пол и через пару секунд уже стартовал из окна, направляясь по одному хорошо известному ему адресу.

– Исконные земли становятся сильнее – вот что всё это значит! – разглагольствовала одна исключительно хитрая, сложная и умная личность, к которой Филипп прибыл на военный совет. – И это отлично! Просто замечательно!

– Да кто бы спорил, но что делать с ягишной и избой? – Соколовский откинулся на спинку кресла и чуть насмешливо покосился на здоровенного, серого в полоску кота. – Ты же знаешь, я ей в ведовстве не соперник.

– А силой остановить избунечку? Слабо? – фыркнул кошачий интриган. – Силушкой-то ты у нас никак не обделён!

– Силой остановить могу, а потом куда их? Вот прикинь, останавливаю я, значит, избу на полном скаку, а из неё вываливается мне на маковку карга и давай меня всякой гадостью поливать? И зачем мне всё это надо?

– Да ты никак родственницу боишься? – хихикнул собеседник.

– Не боюсь, а опасаюсь! Сам знаешь, я от родовых умений отказался, мне не с руки с каргой воевать, – пожал плечами Финист.

– Да кто тебя просит воевать-то? Но схватить ягишну за шкирку и зашвырнуть куда подальше, а точнее за врата, ты же в состоянии?

– Я в состоянии это сделать сейчас! – парировал Сокол. – Но если меня какой-нибудь пакостью обольют… ты же знаешь, у наших много чего может быть… я уже не смогу быть так в этом уверен! Положим, в ночного ворона я, конечно, не превращусь, кровь не позволит, но кто её знает, какая там у неё отрава может быть припасена!

– Н-да… но это не главное! – картинно вздохнул Кот.

– А что, по-твоему, главное? – Филипп вопросительно изогнул левую бровь.

– То, кому придётся тебя выручать из возможных проблем! – Баюн просто-таки наслаждался, почёсывая когти о самомнение Сокола, благо помнил его ещё с младенчества, да и с батюшкой его дружбу водил с давних времён.

– Вот же… невозможная ты личность! – досадливо усмехнулся Соколовский. – Ладно, потешился и хватит!

– Ой… прямо-таки княжеские нотки в голосе прорезаются! – фыркнул Кот. – А говорил, что тебе это не по плечу, скучно мол и напряжно!