ЦРУ разработало план, который помог избежать того, чтобы Альенде взял на себя президентство. Во-первых, оно подкупило нескольких членов Конгресса, чтобы те его не назначили и организовали повторное голосование, в котором было бы лишь два кандидата: Альенде и христианский демократ, поддерживаемый правыми. Поскольку подкуп сорвался, планировалось похитить главнокомандующего Вооружёнными Силами, генерала Рене Шнайдера, с помощью боевой группы от левых, люди которой в реальности оказались неофашистами, с мыслью вызвать хаос и вмешательство военных. (((Генерала застрелили в очередной стычке, и план дал обратный эффект: страну потрясла волна ужаса, а Конгресс единогласно назначил Сальвадора Альенде президентом. С этого момента правые и ЦРУ сговорились свергнуть правительство Народного Единства, пусть и ценой разрушения экономики и долгосрочной демократии в Чили. Они пустили в ход план «дестабилизация», состоящий в остановке международных кредитов и начале саботажа, который бы вызвал экономический крах и социальное насилие. Одновременно началось соблазнение военных песнями сирен, что в итоге стало самой ценной картой в игре.
Правые, в чьих руках была чилийская пресса, организовали кампанию террора и распространили плакаты с изображением советских солдат, вырывающих детей из рук матерей, отправляя последних в лагеря. В день выборов 1970 года, предчувствуя очевидную победу Альенде, люди вышли праздновать — столь обширной народной демонстрации раньше никто не видел. В итоге правые уверились в собственной пропаганде страха и забаррикадировались в своих домах, убеждённые в том, что разъярённая толпа готова совершить любые зверства. Эйфория людей была на пределе — лозунги, флаги и объятия, — однако обошлось без эксцессов, и на рассвете охрипшие от пения демонстранты разошлись по домам. На следующий день в богатых районах появились длинные очереди перед банками и туристическими агентствами: многие снимали деньги и покупали билеты, чтобы уехать заграницу, уверившись в том, что страна встала на тот же путь, что и Куба.
Чтобы нанести удар в спину социалистическому правительству, Фидель Кастро приехал к нам с визитом, и это усилило панику оппозиции в разы, особенно при виде приёма, оказанного противоречивому команданте. Люди выстроились вдоль дороги от аэропорта до центра Сантьяго, организованные на действо синдикатами, школами, профсоюзами, политическими партиями и т. д., а также музыкальными группами с флагами и транспарантами. Все слились в огромную анонимную массу, желающую посмотреть зрелище из любопытства, с неменьшим энтузиазмом, с каким годы спустя приветствовали Папу.
Визит бородатого кубинского команданте оказался продолжительным: двадцать восемь долгих дней, за которые он пропутешествовал по стране с севера на юг в сопровождении Альенде. Полагаю, мы все вздохнули с облегчением, когда он уехал. Мы, измотанные чилийцы, не отрицали, что после его шествия сам воздух наполнился музыкой и смехом; и всё это из-за обаятельных кубинцев. Двадцать лет спустя мне повезло встретить в Майами кубинских эмигрантов и понять, что они столь же дружелюбные ребята, как и все жители острова. Это потрясло чилийцев, всегда таких серьёзных и торжественных; мы не знали, что, оказывается, жизнь и революция воспринимаются с такой радостью.
«Народное единство» было народным, но не единым. Коалиционные партии дрались как собаки за каждую каплю власти, и Альенде вынуждено столкнулся и с оппозицией правых, и с критиками внутри своих же, требующих бóльших темпов и радикализма. Рабочие захватили фабрики и землю, устав ждать национализации частных компаний и расширения аграрной реформы. Саботаж правых, американская интервенция и ошибки правительства Альенде вызвали серьёзнейший экономический, политический и социальный кризис. По официальным данным у нас за год инфляция выросла до трёхсот шестидесяти процентов, то есть домохозяйка просыпалась и не знала, сколько теперь стоят продукты. Правительство устанавливало цены на основные продукты; промышленники и фермеры обанкротились. Начался такой дефицит, что люди часами ждали своей тощей курицы или стакана масла, а в то же время граждане побогаче отоваривались на чёрном рынке. Чилийцы, отличающиеся скромной манерой и речи, и поведения, называли собиравшихся людей «очередь-хвостик», хотя вереница выстраивалась, занимая три квартала, больше по привычке и порой даже не зная, что продают. Вскоре людей охватил психоз нехватки, и стоило образоваться группе из трёх-четырёх человек, как они автоматически становились в очередь. Так я покупала сигареты, хотя никогда не курила, одиннадцать банок бесцветного крема для обуви и бутылочку соевого экстракта, которым я даже не знаю, как пользоваться. Были люди, профессионально стоявшие в очереди и зарабатывавшие на этом. Понимаю, что и мои дети подобным образом получили какие-то деньги.
Несмотря на проблемы и постоянную конфронтацию, в людях не иссякал энтузиазм; они впервые почувствовали себя хозяевами своей судьбы. В стране вновь возрождались искусство, фольклор, народные и студенческие движения. Массы добровольцев отправились в отдалённые уголки Чили, чтобы просвещать народ. Книги издавались по цене газеты, отчего в каждом доме была неплохая библиотека. Со своей стороны, экономические силы правого толка, высший класс и часть среднего, преимущественно домохозяйки, страдавшие от дефицита и беспорядка, ненавидели Альенде и боялись, что он будет править всегда, как Фидель Кастро на Кубе.
Сальвадор Альенде, двоюродный брат моего отца, был единственным человеком в семье Альенде, поддерживающий связь с мамой после ухода отца. Хороший друг моего отчима, отчего мы с ним несколько раз оказывались рядом за время его президентства. Хотя я с правительством не сотрудничала, эти три года жизни Народного Единства стали для меня самыми интересными. Я никогда не чувствовала себя более живой и не занимала столь активной позиции в общественной жизни или в событиях страны.
На сегодняшний день можно сказать, что марксизм, как экономический проект, умер, но я считаю, что некоторые постулаты Сальвадора Альенде привлекательны до сих пор, например, поиск справедливости и равенства. Речь шла о создании системы, которая всем предоставит равные возможности и сформирует «нового человека», и его мотивацией будет не личная выгода, а общее благо. Мы верили, что людей возможно изменить путём идеологической обработки. Мы отказывались видеть сомнительные результаты на примере других мест, где предпринимались попытки навязать систему железным кулаком. Провал советской модели развития общества тогда ещё не предвидели. Предположение о том, что человеческая природа способна столь радикально измениться, сейчас несколько наивно, но тогда многие стремились именно к этому. Что, точно пожар, охватило Чили.))) Исконные характеристики чилийцев, о которых я уже упоминала, такие как рассудительность, страх красоваться, быть выше остальных или привлекать к себе внимание, благородство, стремление помириться прежде ссоры, менталитет законности, уважение к власти, смирение перед бюрократией, вкус к обсуждению политики и многие другие нашли своё идеальное место в коалиции Народное Единство. Пострадавшая мода оказалась там же. В течение этих трёх лет в женских журналах появлялись модели, одетые кустарным образом — в грубые ткани и пролетарскую обувь. Они хлорировали белые мешки от муки, чтобы шить блузки. Я была ответственной за отдел украшений в журнале, в котором работала, и в основном моя задача состояла в том, чтобы фотографировать гостеприимную и уютную обстановку по минимальной цене: сделанные из кувшинов лампы, вышитые ковры, мебель из тёмной сосны и обожжённая паяльной лампой, чтобы её состарить. Все эти предметы мы называли «монашей мебелью»: мысль состояла в том, чтобы любой смог сделать такую у себя дома с помощью четырёх досок и ножовки. Это было золотое время так называемого жилищного закона DFL2, который позволял приобретать жильё максимально в 140 м² с большой скидкой и выгодными налогами. Большинство домов и квартир были размером с гараж под две машины; наше жильё было в 90 м² и казалось дворцом. Моя мама, которая отвечала за рубрику рецептов в журнале «Паула», вынужденно придумывала дешёвые рецепты, в которых не требовались дефицитные продукты. Понимая, что не хватает буквально всего, её фантазии были ограничены. Перуанская актриса, приехавшая к нам в это время, спросила, удивлённая, отчего заражённые проказой чилийки живут в конурах и едят точно факиры.
