Я очень серьёзно занималась журналистикой, несмотря на своих коллег тех лет, считающих, будто я сочиняла свои репортажи. Я их не сочиняла, а лишь немного преувеличивала. (((Прошлые причуды всё ещё со мной: я до сих пор охочусь за новостями и историями, вечно хожу с карандашом и блокнотом в сумочке, чтобы записывать всё, привлекающее моё внимание. То, чему я научилась раньше, теперь мне очень помогает в литературе: работать под давлением, брать интервью, проводить исследование, эффективно пользоваться языком. Я не забываю, что книга — не самоцель. Как газета или журнал, она только средство общения, отчего я стараюсь вцепиться в шею читателя и не отпускать до конца. Конечно, мне это не всегда удаётся, читатель — субъект уклончивый.
Кто он, читатель? Когда американцы задержали в Панаме впавшего в немилость генерала Норьегу, у него обнаружили две книги: Библию и «Дом духов». Никто не знает, для кого пишется книга. Она — послание в бутылке, брошенной в море с надеждой, что когда-нибудь она достигнет другого берега. Я очень благодарна, когда кто-то, как, например, Норьега, находит книгу и читает её.
Между тем дядю Рамона назначили представителем Чили при ООН в Женеве. Наша с мамой переписка занимала меньше времени, чем когда одна из нас была в Турции, и время от времени мы даже разговаривали по телефону. Когда нашей дочери Пауле исполнилось полтора года, муж получил стипендию на обучение инженерному делу в Бельгии. Брюссель нарисовался на карте рядом с Женевой, отчего я так не хотела упускать возможность навестить своих родителей. Не обращая внимания на своё же обещание обосноваться на месте и ни за что не ездить за границу, мы собрали чемоданы и отправились в Европу. По многим причинам это было отличное решение, ведь я могла изучать радио и улучшать свой французский, на котором не говорила со времён Ливана. В тот год я открыла для себя Женское Освободительное Движение и поняла, что я не единственная ведьма в нашем мире — нас, таких, много.)))
В Европе о Чили слышали немного людей вообще; в мире страна вошла в моду спустя четыре года после выборов Сальвадора Альенде. Она вновь стала такой при военном перевороте 1973 года, с продолжающимся насилием над человеческими правами и, наконец, арестом бывшего диктатора в Лондоне в 1998 году. Каждый раз, когда нашу страну показывают в новостях, это неизменно связано со значимыми политическими событиями, за исключением, когда Чили недолго мелькает в прессе по случаю землетрясения. Если меня спрашивали о национальности, я вынужденно даю долгие объяснения и рисую карту, чтобы показать, что Чили находится не где-то в центре Азии, а на юге Америки. Часто нашу страну путают с Китаем, потому что их названия звучат одинаково. Бельгийцы, привыкшие к мысли о колониях в Африке, как правило, удивляются тому, что мой муж похож на англичанина, а я не негр. Порой меня спрашивали, почему я не ношу типичные наряды, которые, возможно, представляли себе внешним обликом Кармен Миранда в голливудских фильмах: юбка в горошек и корзинка с ананасами на голове. Мы объехали Европу от Скандинавских стран до юга Испании на развалившемся Фольксвагене, ночуя в палатках и питаясь сосисками, лошадиным мясом и жареной картошкой. Это был год ярого туризма.
Мы вернулись в Чили в 1966 году с нашей дочерью Паулой, которая в три года говорила правильно, как академик, и стала специалистом по соборам, и с Николасом в животе. В отличие от Европы, где повсюду встречались длинноволосые хиппи, разворачивались студенческие революции, и праздновалась сексуальная свобода, в Чили было очень скучно. Как-то раз я почувствовала себя приезжей, но вернулась к своему обещанию пустить корни и больше никуда отсюда не уезжать.
(((Едва родился Николас, я вернулась к работе, на этот раз устроившись в женский журнал «Паула», недавно появившийся на рынке. Это единственное печатное издание, пропагандировавшее феминизм и раскрывавшее темы, тщательно замалчиваемые до сих пор: развод, противозачаточные средства, домашнее насилие, супружеская измена, аборт, наркотики, проституция. Скажем больше, в то время слово «хромосома» произносили, краснея от стыда, — у нас была самоубийственная решимость.
Чили — лицемерная, застенчивая страна, щепетильная к чувственности; у нас даже есть креольское выражение, характеризующее такое поведение: мы — «патроны». У нас есть двойной стандарт. Распущенность мужчин ещё терпима, хотя женщинам всё же лучше делать вид, что их интересует не секс, а лишь любовь и романтика. На деле их свобода ничуть не меньше мужской, иначе с кем бы мужчины всё тогда бы проделывали? Девушкам вообще не стоит открыто подыгрывать мужчине в соблазнении — так поступать лучше незаметно. Предполагается, что когда девушка — натура «сложная», ухажёр не теряет своей заинтересованности и уважает её, а иначе, описывая слабый пол, используются не очень лестные эпитеты. Вот ещё одно проявление нашего лицемерия, очередной ритуал сохранения внешних приличий, ведь на деле нарушений супружеской верности, подростковых беременностей, внебрачных детей и абортов у нас не меньше, чем в любой другой стране. Моя знакомая, гинеколог, специализирующаяся на лечении одиноких беременных подростков, утверждает, что среди студенток подобное случается гораздо реже.))) В семьях с низкими доходами отцы делают упор на образование и предоставление возможностей именно сыновьям, а не девочкам. У этих девочек нет планов, их будущее серо, им не хватает образования и уверенности в себе. Кто-то кончает беременностью из-за полного небрежения. Обнаружив своё положение, они удивляются — ведь они по букве закона выполнили предупреждение «не ложиться» ни с кем. То, что случается с девушками за дверью, — не считается.
Уже минуло более тридцати лет с тех пор как журнал «Паула» взял штурмом пуританское чилийское общество, и никто не отрицал, что он прошёлся ураганом по своим читателям. Каждый спорный репортаж журнала чуть ли не доводил моего деда до сердечного приступа. Мы всё обсуждали криком, но на следующий день я снова его навещала, и дедушка принимал меня так, словно бы ничего не случилось. В своём начале феминизм, который сегодня мы воспринимаем как должное, был чем-то необычным. Большинство чилиек задавались вопросом, зачем он им нужен, если они и так королевы у себя дома, и им казалось естественным, что везде властвуют мужчины, а это в свою очередь устроено Богом и самой природой. Стоило битвы убедить женщин, что они никакие не королевы. Скопления феминисток нигде не бросались в глаза, их компании еле насчитывали полдюжины. Лучше даже не вспоминать, сколько агрессии мы вытерпели! Я поняла: ждать уважения к себе за то, что ты — феминистка, приравнивается к ожиданию, пока бык тебя не протаранит потому, что ты — вегетарианка. Я также вернулась на телевидение, на этот раз с юмористической программой, с которой я приобрела определённую видимость, как подобное происходит с любым, кто регулярно мелькает на экране. Вскоре мне открылись все двери, люди здоровались со мной на улице, и впервые в жизни я была счастлива.
Тайное очарование буржуазии
(((Я часто задаюсь вопросом, что такое ностальгия. Для меня она — и желание жить в Чили, и восстановление моей безопасной страны, в которую я переезжаю. Это моя земля. У каждого народа свои обычаи, причуды, комплексы. Нашу национальную самобытность я знаю как свои пять пальцев, меня ничего не удивляет. Я предугадываю реакцию остальных, понимаю смысл жестов, умалчиваний, вежливых фраз, двусмысленных реакций. Лишь в Чили я чувствую себя комфортно среди людей, хотя сама редко веду себя так, как от меня ожидается, поскольку всё знаю о человеческом поведении, и хорошие манеры редко меня подводят.
Когда в сорок пять лет и недавно разведённая я эмигрировала в Соединённые Штаты, слушая своё сердце, первое, чему я удивилась, — это оптимистичному настрою североамериканцев, столь отличающемуся от настроения людей юга континента, вечно готовящихся к худшему. И оно, естественно, случается. В Соединённых Штатах конституция гарантирует право на стремление к счастью, которое считалось бы постыдной презумпцией где-либо ещё. Американцы по-прежнему верят, что у них есть право на вечное развлечение, и если любое другое право их этого лишает, люди чувствуют разочарование. Все остальные, напротив, полагают, что жизнь в основном трудная и скучная, отчего они бурно отмечают мгновения радости и развлечения, когда, несмотря на свою скромность, они случаются в жизни человека.)))
