Люди самодовольные и серьёзные
Моя подруга говорит, что мы, чилийцы, бедные, но чувствительные до мозга костей. Разумеется, она ссылается на нашу необоснованную восприимчивость, которая всегда на пределе, на нашу торжественную гордость, нашу склонность правдоподобно прикидываться дурачками при первой возможности. С чего это у нас такие характеристики? Полагаю, что они совсем чуть-чуть связаны с Испанией, нашей матерью-родиной, которая подарила нам смесь страсти и суровости, ещё стольким же мы обязаны крови страдальцев-арауканцев, а в остальном вправе винить судьбу.
Во мне течёт немного французской крови со стороны отца и без сомнения есть что-то от туземцев; достаточно взглянуть на меня, чтобы догадаться, но в основном моё происхождение — кастильско-баскское. Основатели семей наподобие моей стремительно утверждали династии, для чего кое-кто приписал себе аристократическое прошлое, хотя на самом деле они были пахари и испанцы, искатели приключений, спустя несколько веков прибывшие из Америки, держа одну руку впереди, а другую позади. От голубой крови, как говорится, ничего у них не было. Они — амбициозные труженики, которые захватили самые плодородные земли в окрестностях Сантьяго и сосредоточились на том, чтобы стать видными людьми. Поскольку они приехали сюда раньше и быстро разбогатели, то могли себе позволить смотреть сверху вниз на прибывших позже них. Они женились друг на друге и, будучи добрыми католиками, плодили многочисленное потомство. Нормальных детей устраивали на земле, в министерства и в чины духовенства, и никогда в торговлю, которая была для людей другого класса. Кто был менее умственно одарён, готовился поступать в военно-морской флот. Часто даже одного ребёнка прочили в президенты Республики. У нас в стране целые племена президентов, словно бы этот пост наследовался, потому что чилийцы голосуют за известного человека. В семье Эррацуриц, например, было три президента, тридцать с лишним сенаторов и я не знаю, сколько депутатов — и это помимо нескольких иерархов церкви. Добродетельные дочери «известных» семей выходили замуж за двоюродных братьев или превращались в блаженных с сомнительными чудесами; своенравных дочерей перевоспитывали в монахинь. Это были люди старой закалки, набожные, честные, самодовольные и скупые, но, в общем, доброго расположения духа не столько из-за характера, сколько из желания претендовать на рай. Люди жили в страхе Божием. Я росла с убеждением, что каждую привилегию преподносят как естественную последовательность длинного списка ответственностей. Этот социальный класс чилийцев держит определённую дистанцию с себе подобными, потому что занимает место на Земле, чтобы служить примером суровой ответственности, которую несёт с христианской преданностью. И, тем не менее, я проясню, что несмотря на различные происхождения и фамилии, ветвь семьи моего деда не образовала часть этой олигархии, которая наслаждалась всем наилучшим притом, что ей недоставало денег или земель.
Характеристика чилийцев в общем и их потомков от кастильцев и басков в частности — знаменитая трезвость, существующая в противовес буйному нраву, столь свойственному остальной Латинской Америке. (((Я росла среди многочисленных тётушек, двоюродных сестёр деда и мамы, носивших чёрные балахоны до пят, в которых они щеголяли, «перешив» из тряпок своих мужей, — обременительный процесс, требующий распороть костюм, отгладить его детали, которые затем сшить вновь в другом порядке, дав вещи новую жизнь. Отличить жертв было нетрудно по нагрудному карману пиджака справа, тогда как в привычном варианте он слева. Результат был жалким, хотя затраченные усилия показывали, до чего бережливой и хозяйственной была добрая сеньора. Бережливость и хозяйственность — фундаментальные понятия в моей стране, в которой лень — прерогатива мужчин. Мужчинам это прощается, как терпеливо относятся и к их алкоголизму, поскольку в них видят неизбежные биологические особенности: кто уж кем родился…. Понятно, что с женщинами всё обстоит иначе. Даже состоятельные чилийки не красят ногти, ведь это бы означало, мол, они не работают руками, а слыть ленивой — наихудший эпитет, какой только можно получить. В старые времена, садясь в автобус, вы видели большинство женщин за вязанием; ныне это не так, потому что из США поступают тонны товара секонд-хенд, а из Тайваня — дешёвка из полиэстера, так что вязание — уже скорее история.
Существовало мнение, что наша хвалёная трезвость — наследие вымотанных испанских завоевателей, приехавших в страну полумёртвыми от голода и жажды и скорее от отчаяния, нежели подстрекаемые жадностью. Этим храбрым капитанам — последним, кому достались трофеи Конкисты — пришлось пересечь горный хребет Анд по зыбким перевалам, преодолеть пустыню Атакама под беспощадно палящим солнцем, противостоять роковым волнам и ветрам мыса Горн. Награды почти не было, поскольку Чили, как и другие места региона, не предлагала возможности непомерного обогащения.))) Шахт с золотом и серебром насчитывалось по пальцам одной руки, и люди вырывали валуны, прикладывая колоссальные усилия, да и климат не подходил для благополучных посадок табака, кофе или хлопка. Наша страна всегда была наполовину бедной: в лучшем случае поселенцы надеялись на спокойную жизнь, посвящённую сельскому хозяйству.
Прежде показуха считалась неприемлемой, как я уже сказала. К сожалению, это изменилось, по крайней мере, среди жителей города Сантьяго. Они стали настолько напыщенными, что ходят на авторынок по воскресеньям с утра, везут тележку с самыми дорогими продуктами — икра, шампанское, стейк — долго прохаживаются туда-сюда, чтобы другие восхитились их покупками, а затем оставляют товар в проходе и потихоньку, с пустыми руками, убираются оттуда. Также я слышала, что приличный процент мобильных телефонов — из дерева; и нужны лишь для того, чтобы хвастаться. Годами ранее это было немыслимо; единственными, живущими в особняках, были новоявленные богачи-арабы, и никто в здравом уме не наденет шубу, хоть на улице будет стоять полярный холод.
Позитивный аспект такой скромности — ложной или подлинной — это, конечно, неприхотливость. Никаких празднований пятидесятилетних юбилеев с выкрашенными в розовый цвет лебедями, никаких свадеб в имперских тонах с четырёхэтажными тортами, никаких вечеринок с оркестром для щенков, как в других столицах нашего роскошного континента. Национальная трезвость была отличительной чертой, которая исчезла с развитием капитализма до победного конца в последние два десятилетия, когда быть богатым и казаться таковым стало модно. Я надеюсь, что вскоре мы вернёмся к тому, что было. У нашего народа настойчивый характер. Рикардо Лагос, действующий президент Республики (на начало 2002 г.) живёт с семьёй в съёмном доме в скромном квартале. Когда его навещают почётные гости, представители других наций, то изумляются ограниченным размерам дома, и их восхищение только растёт при виде знатной особы, готовящей напитки, и первой леди, помогающей накрывать на стол. Хотя «правые» не прощают семью Лагос за то, что они — «не люди, как они», сами не перестают восхищаться её непритязательностью. Эта пара — типичный представитель среднего класса в устоявшемся понимании, вышедший из школ и государственных бесплатных университетов, обыватели и гуманитарии. Семья Лагос — чилийцы, которые выросли в ценностях равенства и социальной справедливости, кого не задевает одержимость материализмом. Надо полагать, что пример послужит тому, чтобы покончить раз и навсегда с забытыми тележками на авторынке и деревянными телефонами.
Мне приходит в голову, что эта трезвость, столь упрочившаяся в моей семье, как и склонность скрывать радость или благополучие, коренится в стыде, который мы чувствуем при виде окружающей нас нищеты. Нам казалось, что иметь больше, чем другие, — не только божественная несправедливость, но и разновидность личного греха. Мы должны каяться и совершать дела милосердия, чтобы это возместить. Покаяние — это ежедневно есть фасоль, чечевицу или нут и мёрзнуть зимой. Дела милосердия — семейная деятельность, которая лежит исключительно на женщинах. Сызмальства мы, девочки, ходили за руку с матерями или тётями и распределяли одежду и еду среди бедных. Этого обычая нет в помине более пятидесяти лет, но помогать ближнему — до сих пор является обязанностью, и чилийцы берут её на себя с радостью, как это подобает в стране, в которой всегда представится возможность её исполнить. В Чили бедность и солидарность ходят рука об руку. (((Нет сомнения в огромном неравенстве между богатыми и бедными — оно наблюдается во всей Латинской Америке. Каким бы бедным ни был наш чилийский народ, здесь люди более-менее хорошо образованные, информированные и знают свои права, хотя не всегда могут ими воспользоваться. И тем не менее, бедность постоянно высовывает наружу свою уродливую голову, особенно во времена кризиса. Желая проиллюстрировать национальную щедрость, я представлю вашему вниманию несколько абзацев письма мамы из Чили. В нём она описала зимнее наводнение 2002 года, за время которого половину страны океан омыл грязной водой, вперемешку с глиной.
