Как правило, я говорю, что Чили — фундаменталистская страна, но убедившись в избытке Талибана, я вынуждена смягчить свои суждения. Возможно, мы не фундаменталисты, но не так уж и много нам до них недостаёт. У нас есть удача, это да, в отличие от того, что происходит в других латиноамериканских странах, католическая церковь — с немногими жалкими исключениями — почти всегда была на стороне бедных и тем самым приобрела себе огромные уважение и сочувствие. Во времена диктатуры многие священники и монахини взяли на себя задачу помогать жертвам репрессий и дорого за это заплатили. Как сказал Пиночет в 1979 году, «единственные, кто плачет по восстановлению демократии в Чили, — политики и один-два священника». (Это было время, когда, по словам генералов, Чили наслаждалась «тоталитарной демократией».)

Церкви заполнялись по воскресеньям, и люди чтили Папу, хотя почти никто не обращал внимания на тему контрацепции, поскольку есть понимание, согласно которому получается так: безбрачный старик, не нуждающийся в деньгах, уж точно не знаток в столь деликатном деле. Религия яркая и ритуальная. У нас нет карнавалов, взамен которых мы совершаем крёстные ходы. Каждый святой отличается своей спецификой, как олимпийские боги: чтобы возвращать зрение слепым, чтобы наказывать неверных мужей, чтобы встретить жениха, чтобы защитить водителей транспорта. Несомненно, самый популярный из них — отец Уртадо, который до сих пор не святой, но мы ожидаем, что скоро он им станет, хотя Ватикану не свойственна оперативность решений. Этот выдающийся священник основал дело под названием Очаг Христа, которое ныне богатейшая фирма, посвящённая целиком помощи бедным. Отец Уртадо настолько чудесный человек, что я редко прошу его о том, что он не выполнит посредством платежа с определённой суммой в качестве благотворительности или какой-то важной жертвы. Должно быть, я — из тех немногочисленных людей, которые прочитали все три тома вечной эпопеи Араукана в рифмованном повествовании на древнем испанском языке. Я это сделала не из любопытства и не из подтверждения личного культурного уровня, а чтобы выполнить своё обещание отцу Уртадо. Этот человек с чистым сердцем утверждал, что моральный кризис создаётся, когда те же самые католики, которые живут в роскоши, идут на мессу, при этом отказывая своим рабочим в достойной зарплате. Написать бы эти слова на купюрах в тысячу песо, чтобы не забыть их никогда.

Также существуют несколько изображений Девы Марии, конкурирующих между собой. Почитатели Пресвятой Девы Кармен, благоволящей вооружённым силам, считают стоящими ниже поклоняющихся Пресвятой Деве Лурдской или Тиранской, чувство, которое преданные им оплачивают с равной утончённостью. Кстати, о последней упомянем, что летом Ей отмечают праздник в храме неподалёку от города Икике, на севере, где группа верующих танцует в её честь. Всё немного напоминает мысль о бразильском карнавале, но соблюдая пропорции, потому что как я сказала раньше, в Чили экстравертов нет. Школы танцев готовятся весь год, разучивая хореографию и продумывая наряды, и в указанный день танцуют перед Тиранской Девой одетыми, например, в костюм Бэтмана. Девушки носят открытые декольте, мини-юбки, едва закрывающие зад, и сапоги на высоких каблуках. Неудивительно в этой связи, что церковь не содействует подобным внешним проявлениям веры народа.

Каких бы многочисленных и разношёрстных житий святых нам недоставало, помимо них мы располагаем пикантной устной традицией, касающейся злых духов, вмешательства демонов и мёртвых, которые встают из могил. Мой дед клялся, что дьявол появился перед ним в автобусе, которого он узнал по зелёным лапам козла.

На Чилоэ, архипелаге островов на юге страны, перед Пуэрто-Монт, рассказывают истории о колдуньях и злобных чудовищах; о Пинкойе, прекрасной девушке, которая выходит из воды, чтобы ловить в свои сети наивных мужчин; о Калеуче, очаровательной лодке, которая увозит покойников. По ночам полная луна отбрасывает свет, указывая места, где есть тайные сокровища. Говорят, что очень давно на Чилоэ существовала так называемая Прямая Провинция — правительство колдунов, которые по ночам объединяются в пещерах. Стражники этих пещер, имбунче — ужасающие создания, которые питаются кровью и кто ломает кости, зашивает веки и анус колдунам. Чилийское воображение на жестокость вечно меня пугает…

Культура Чилоэ несколько иная, чем во всей стране, здесь люди настолько гордятся своей изолированностью, что противятся постройке моста в Пуэрто-Монт, чтобы объединиться с большим островом. Это настолько необычное место, что обязательно к посещению всеми чилийцами и туристами хотя бы раз, даже рискуя остаться здесь навсегда. Чилоты живут так же как и сто лет назад, занимаясь сельским хозяйством, рыболовством и лососевой промышленностью. На Чилоэ все постройки исключительно деревянные, и в центре каждого дома всегда стоит большая дровяная печь. Она не остывает ни днём, ни ночью, чтобы готовить еду и обогревать семью, друзей и врагов, собирающихся вокруг неё. Запах этих жилищ зимой — неизгладимое впечатление: пылающие и благоухающие дрова, мокрая шерсть, суп в котлах. Чилоты — последние, кто влился в республику, когда Чили объявила свою независимость от Испании и в 1826 году стремилась объединиться с английской короной. Говорят, что на самом деле связанная с колдунами Прямая Провинция — параллельное правительство во времена, когда жители отказывались принимать власть чилийской республики.

Моя бабушка Исабель не верила колдуньям, но я бы не удивилась, если однажды она бы полетала на метле, потому что прожила жизнь, занимаясь паранормальными явлениями и общаясь с потусторонним миром — деятельность, на которую католическая церковь смотрела тогда несколько неодобрительно. Каким-то образом добрая сеньора всё устроила так, чтобы привлекать загадочные силы, которые двигали стол на её сеансах по спиритизму. Этот стол до сих пор у меня дома, который успел не раз пропутешествовать по миру, следуя за моим отчимом-дипломатом и чуть не потерявшийся в годы депортации. Мама привела его в порядок каким-то трюком и отправила самолётом ко мне в Калифорнию. Должно быть, прислать слона оказалось бы куда дешевле, но речь шла о тяжёлой испанской мебели резного дерева с чудовищной лапой посередине в виде четырёх свирепых львов. Потребовалось трое мужчин, чтобы его поднять. Я не знаю, в чём состоял трюк бабушки, но она заставляла его танцевать по комнате, слегка задев мебель указательным пальцем. Эта сеньора убедила своих потомков, что после своей смерти придёт их навестить, как только её позовут, и, полагаю, — она сдержала своё обещание. Я не хвастаюсь тем, что её призрак или любой другой посещает меня ежедневно — полагаю, что найдутся более важные дела, требующие её присутствия, — но мне нравится думать, что она непременно придёт в случае острой необходимости.

Эта добрая женщина утверждала, что мы все обладаем экстрасенсорными способностями, но поскольку их не развиваем, те слабеют — как мышцы — и в конце концов исчезают. Мне стоит прояснить, что её парапсихологические эксперименты никогда не были ни мрачной деятельностью, ни чем-либо подозрительным, никаких похоронных подсвечников и органной музыки, как в фильме Трансильвания. Телепатия, способность двигать предметы, не касаясь их, ясновидение или общение с душами из потустороннего мира происходили случайным образом в любой день и час. Например, бабушка не доверяла телефонам, которые в Чили были катастрофой до тех пор, пока не изобрели мобильников. Напротив, она прибегала к телепатии, чтобы диктовать рецепты яблочного пирога трём сёстрам Мориа, её приятельницам из Белого Братства, которые жили на другом краю города. Они так и не убедились, работал ли метод, потому что все четыре были ужасными поварихами. Белое Братство создали эти чудаковатые сеньоры и мой дед, который ни во что такое не верил, но настаивал на том, чтобы сопровождать жену и защищать её, когда грозила опасность. Мужчина был скептиком от природы и никогда не рассматривал возможность того, чтобы души мёртвых двигали стол. Когда жена намекнула, что, мол, они не души, а инопланетяне, он с энтузиазмом принял эту мысль, которая ему показалась самым научным объяснением.