— А что вы обо всем этом думаете?

Жан медлил с ответом.

Диана, вскочив, закричала:

— Жак!

— Что такое? — спокойно спросил Жак.

— Почему вы спрашиваете меня? — так же спокойно произес Жан.

— Не знаю. Предпочитаю, чтобы между нами было все сказано.

— Обо всем?

— Да, в границах разумного.

— Умоляю, молчите, — сказала Диана. — Пусть хоть раз кто-то откажется ему отвечать.

— Я промолчу. — Жан улыбнулся. — Извините.

— Это тоже ответ, — сказал Жак.

— Именно, так зачем спрашивать?

— Я хочу сказать, если вы молчите… — начал Жак. Он повернулся к Саре и, словно никого больше здесь не было, спросил: — Ты идешь?

— Я приду через десять минут.

— Мне кажется, все это не настолько серьезно, — внезапно сказал Жан.

— Мне тоже, — ответил Жак.

Он ушел. Как только он скрылся из вида, Диана сказала:

— Поначалу я всегда выступаю против тебя, но в конце все меняется, я тебя поддерживаю, даже когда ты ошибаешься.

Ни мужчина, ни Сара ничего не ответили.

— Он считает, что все должны перед ним исповедоваться. Иногда мне хочется его просто избить.

— Ему очень хочется в Пестум, — сказал Жан. — Мне кажется, он хороший парень.

Диана и Сара с удивлением переглянулись.

— Дело не в этом, — сказала Диана.

— Ну, я его совсем не знаю.

— Он самый бестолковый из всех, — сказала Сара.

Диана выпила уже довольно много кампари.

— Мне тоже, — сказала она, — хотелось отправиться в Пестум.

— Да и мне, — ответила Сара. — Кому не хочется? Но я не желаю, чтобы меня принуждали.

— Это мы поняли. А теперь никто не поедет. Так все и упускают случай…

Сара не шевелилась. На террасе отеля они были одни. Они засиделись дольше обычного. Официант в ожидании клиентов дремал под навесом.

— А вот и солнце проглянуло, — воскликнул Жан, — я же говорил.

— Если так будет и дальше, мы попросту сгинем, — сказала Диана. — Пойду часик посплю. Так что, как всегда, в половине шестого на большом пляже?

— Договорились, — сказала Сара, поколебавшись, — сегодня я хотела сходить на танцы на том берегу.

— Хорошая мысль, — опустив глаза, сказала Диана. — И правда, хоть какое-то разнообразие…

— Да, чтобы как-то отвлечься.

Диана ушла. Жан и Сара остались наедине. Официант, сидевший на другой стороне террасы, наблюдал за ними, позевывая. Жан смотрел на Сару. Но она смотрела лишь на пожар, разраставшийся на горе, черной от дыма.

— Думаю, они отказались от мысли о катере.

— Пойдем ко мне в номер.

— Здесь все на виду.

Она встала. Официант, все так же зевая, пытался разобрать, о чем они говорят. Недвижимая деревня потонула в забытьи сиесты.

— Побудь еще немного.

— Если я побуду еще, то пойду к тебе в номер.

— Так не уходи.

— Я терпеть не могу, когда все на виду.

— Сара.

Она удивилась, но едва заметно.

— Ты все грустишь.

— Все грустят. Я грущу не так, как Диана.

— Умоляю, пойдем ко мне.

— Если я пойду к тебе, то буду думать о нем.

Он взмахнул рукой, словно защищаясь.

— Все равно, мне плевать.

— А мне — нет. Я хочу прийти к тебе и больше о нем не думать.

— Значит, до вечера.

— Да. Вечером я скажу, что пойду на танцы на другом берегу, чтобы они могли угнать твой катер.

— Ты уже сказала, но про катер все давно забыли.

— Это неважно. Я скажу так, как будто они собирались его угнать. Кто знает? Если услышим шум мотора, вернемся домой.

— А ведь я приехал сюда невинным, — он улыбнулся, — теперь эта история становится общим местом.

— Надо будет сразу вернуться. Когда они приедут, продемонстрируешь удивление.

— А вдруг я не сумею? Ладно, разберемся. Сейчас я думаю только о танцах с тобой.

— Если ты не удивишься, они все поймут.

— И что? Ничего не случится, зря ты так думаешь…

— Случится. Это будет ужасно. Или я могу сказать, что рассказала тебе, когда мы услышали шум мотора. Но все равно придется поохать.

— Как хочешь. — Он заговорил тише. — Я видел, за танцплощадкой, недалеко от моря, поля кукурузы.

— Да. Там большой пляж.

— Там, на равнине, ничто не мешает ветру. И по ночам там свежее.

— На этом берегу все гораздо сложнее.

Возникла пауза. Официант, по-прежнему, не спал.

— А дорогой этот катер?

— Не думай о катере.

Она встала. Он попытался ее удержать, протянул руку, но из-за официанта не коснулся ее. Она ушла. Она очень спешила и вернулась на виллу вплавь. Жак, лежа на веранде, читал.

— Везет тебе, можешь читать.

— Я могу читать где угодно. И при любых обстоятельствах.

Она побежала в ванную, разделась. Он пошел к ней. Она мылась. Он наблюдал у двери.

— Мне этот Жан теперь тоже нравится.

— Ну вот видишь.

— Люди, которым нравишься ты, мне всегда симпатичны, — улыбаясь, добавил он.

Она вылила на плечи второй кувшин и оделась.

— А тебе он больше не нравится?

— Почему, конечно, нравится.

Она вышла из ванной, и они отправились на веранду. Листва едва заметно зашелестела.

— Уже поздно, — произнесла Сара, — пора поспать.

— Мне бы хотелось, чтобы ты сказала, что собираешься делать.

— Собираюсь отправиться в путешествие, но через несколько дней. Когда пойдет дождь.

Жак молча сел на пол. Она осталась стоять.

— Можем остановиться в Тарквинии, — продолжила Сара. — Это идея.

— Можем.

— Я посплю до пяти, иначе опоздаем на море.

— Подожди чуть-чуть, не ложись.

Она помедлила, взяла со стола раскрытую книгу.

— Ты не так много прочел.

— Нет, скажи… — Он прислонился головой к креслу. — Ответь… я собирался сказать, что очень хочу в путешествие с тобой. — По лицу было заметно, как сильно он устал. Он поднял голову и продолжил: — Я не могу смириться, что нельзя уехать прямо сейчас. Не могу. Я все готов понять, например, что тебе сложно переносить жару. Но… я не в состоянии думать, что останусь здесь, даже на день.

— Если это настолько серьезно, я могу поехать.

— Нет, нет, понимаешь, у меня должны быть силы это стерпеть, должно получиться. Я бы очень хотел. Я бы страшно хотел иметь силы уехать одному. Без тебя.

Она встала и пошла в дом. Он пошел за ней.

— Я бы хотел этого, я бы хотел, чтобы у меня получилось.

— У меня это получилось, — напомнила она.

— Я знаю. — Он шел за ней по темному прохладному коридору. — Извини.

Она повернулась.

— Уже несколько лет мне иногда снятся другие мужчины.

— Я знаю. А мне снятся другие женщины.

— И что делать?

— Любовь к кому-либо, — кем бы он ни был, — никогда не заменит любви вообще, с этим ничего не поделаешь.

— И ничего не придумать, ничего нельзя сделать?

— Ничего. Ложись, отдохни.

Она пошла отдыхать. Он ее не удерживал. Она легла возле вспотевшего, спавшего глубоким сном малыша. И вместо того, чтобы думать обо всем случившемся, она снова принялась размышлять, как плохо детям в таких непроветриваемых домах, в таких дальних далях. Она представляла, что снова настанет отпуск и малыш будет играть в прекрасной прохладе. Было так жарко, что казалось, скоро начнется дождь, дождь пойдет ближе к вечеру. С этой надеждой она и уснула.

Когда она проснулась, небо было ясным. Снова дул беспрестанный, едва ощутимый бриз, веявший с их приезда.

Она встала и, пошатываясь, отправилась в сад. И, как всегда в этот час, было заметно легкое дуновение, носившееся над нежными, зелеными берегами. Пересекая прихожую, она увидела, что дверь в спальню раскрыта и Жака там нет. Она дошла до входной двери, откуда открывался вид на реку. Ветер был теплый и непрерывный, он принес с собой запах гари. Должно быть, Жак не ложился. Наверное, пошел проведать Люди или Диану, или даже Жана, если он еще сидел под навесом возле отеля. Чтобы поговорить о поездке в Пестум. О храме Посейдона, между колонн которого паслись буйволы. Люди часто об этом рассказывал. Шесть рядов, по четырнадцать колонн в каждом, красный гранит, а между колонн спят буйволы. Храм стоял здесь, в безрадостном саду на берегу дикого моря, простершегося в рыжеватом и хищном свете заката. В затихшем доме будто зашуршала мышь. Ребенок проснулся. Он пришел и сел рядом в полном молчании, голый. С головой, мокрой от пота. Она налила в кувшин прохладной воды и омыла его возле цинний. Ребенок сразу ожил и вновь принялся твердить о катере и желании поймать всю рыбу в океане. Потом он забыл и о катере, и о рыбе, и стал играть. Пока он бегал на теплом и влажном ветру, Сара приняла душ, оделась и причесалась. Потом вернулась, села на ступенях веранды и стала ждать домработницу. Танцы, как всегда, начнутся вечером. Нужно, чтобы домработница осталась с ребенком. Домработница появилась.