— Вся компания в сборе! — щебечет она, переступая порог.

— Какая ещё компания… — слова застревают у меня в горле, когда я вижу Мерси, изящно восседающую на стуле, а за ней на стене веером развешан целый арсенал сюрикэнов³.

— Тинни, — шипит она, сужая зелёные глаза. По изгибу её красных губ и то, как крепко она сжимает бокал, говорят мне, что она загнана в угол так же, как и я.

— Это все Джем! — тут же оправдывается Константина, указывая ухоженным пальчиком на ухмыляющегося Джемини, раскинувшегося на белой кушетке. Его волосы по случаю выкрашены в розовый, у глаз блестят крошечные блестки.

Взгляд Мерси вспыхивает, она резко поворачивается, хватает одно из оружий и запускает в голову Джемини. Белладонна визгливо вскрикивает, уклоняясь: оружие пролетает в паре сантиметров и втыкается в стену за их спинами. Джемини лишь снисходительно усмехается и плавно пригибается, избегая удара.

— Ну разве не весело? — разводит руками он.

Хотя Александр тоже недолюбливает Мерси и не встречался с Белладонной с тех пор, как его мать убила её отца девятнадцать лет назад, он, похоже, совершенно не смущён данной ситуацией. А вот я внутри закипаю, кусая губу и размышляя, не сбежать ли сейчас, пока никто не заметил.

Вместо этого остаюсь на месте, стиснув кулаки, пока Александр усаживается рядом с Джемини, а тот берёт его лицо в ладони, усыпанными перстнями, и звонко целует в щёку.

Сжав челюсть, я возвращаю взгляд к Тинни. Она стоит в центре комнаты, окружённая оружием всех форм и размеров, сложив ладони у пояса, будто позирует на конкурсе красоты.

— Ну и зачем ты нас собрала? — спрашиваю я сквозь зубы.

— Ну… — начинает она, бросив быстрый взгляд на Джемини, словно в поисках поддержки. Но тот слишком занят, скользя рукой по бедру слуги, подающего ему бокал. — Мы подумали, завтра же Конклав, будут все родители… ну, те, кто остался. Может, нам стоит разок стоит объединиться.

— С какой целью? — голос Мерси сочится раздражением, пальцы впиваются в подлокотник кресла.

— Потому что вражда — это скучно, — устало вздыхает Джемини, отвечая за неё. Его беззаботный взгляд встречается с моим. — А ты ведь точно не скучный, правда, Вольфи?

— Не смей меня так называть, гаденыш, — рычу я.

Он поднимает руки, в знак капитуляции, но ухмылка не сходит с его лица.

Медленно поворачиваюсь к Мерси. Она демонстративно меня игнорирует, скрестив руки на шёлковой блузке. Чёрные волосы собраны в высокий хвост, открывая шею и плечи, украшенные лишь жемчужным чокером. Несмотря на враждебность, она, похоже, смирилась со своим положением, раз из комнаты пока не ушла.

Цокнув языком, я провожу ладонью по аккуратно подстриженной бороде и после долгого выдоха сдаюсь:

— Хорошо. Раз уж надо.

Константина хлопает в ладоши:

— На десерт будет крокембуш⁴! — и тут же устраивается на коленях у Александра. Я занимаю диван как можно дальше от Мерси, морально готовясь провести весь вечер в её отвратительном обществе.

—

После пары кружек мы перебираемся в столовую. Там сквозняки и безвкусная обстановка, включая люстру, которая висит над нами. Константина с чрезмерным восторгом демонстрирует подвески из любимых человеческих костей, которые она специально собирала для этого «декора», сияющих розовыми стразами.

Я уже выпиваю третий бокал бурбона, когда ощущаю, как в груди разливается тёплая волна, стекающая по спине вниз. Сначала думаю, что это просто алкоголь наконец согрел меня. Но, оглянувшись, понимаю, что дело совсем в другом.

Стеклянные глаза. Мечтательные улыбки. Особенно у Мерси, которая шепчется с Белладонной, щёки у неё розовеют, глаза сверкают и, боги, она улыбается.

— Почему я чувствую… — начинаю я вслух, но слова теряются, мысли ускользают.

— Возбуждение? — подсказывает Джемини, с тем же затуманенным взглядом, что и у Мерси. Он притягивает проходящего слугу, сажает к себе на колени и страстно целует.

— Нет, это… — останавливаюсь, вникая в его слова и вдруг осознавая, что это правда.

Тинни заливисто смеётся, отпивая свой мохито и глядя на меня своими щенячьими голубыми глазками. Голос её звучит нарочито невинно:

— Ах, так это потому, что я подмешала кое-что в наши напитки.

9

—

ВОЛЬФГАНГ

— Ты что сделала?! — язвительный вопрос Мерси повисает в воздухе. Все смотрят на Константину, кроме Джемини, который по-прежнему занят поцелуями. Либо он уже знал об этом, либо ему изначально плевать.

— Что? — искренне недоумевает Константина. — Это просто для того, чтобы все…умаслить.

— Для чего именно? — сквозь стиснутые зубы спрашиваю я, пытаясь пробиться сквозь эйфорию, затуманившую разум.

— Для весёлой ночи, — с усмешкой отвечает Александр. Нетрудно заметить: его взгляд куда яснее, чем у нас всех.

— Ты знал? — рычу я, сверля его убийственным взглядом.

Он только пожимает плечами, продолжая лениво водить пальцем по краю бокала, глядя на Константину.

Разумеется, его не волнует, что вино оказалось с сюрпризом.

— Вы оба ведёте себя так, словно никогда не пробовали «Молли⁵», — уклоняется Александр от ответа.

Мерси фыркает, резко поднимаясь на ноги.

— Дело не в этом! — выплёвывает она и оборачивается: — Белладонна? — словно ища поддержки.

Та вздрагивает от собственного имени, глаза её полуприкрыты, а медленная, чувственная улыбка — ответ сама по себе. Я в ужасе осознаю: единственная, кому действительно небезразлично происходящее, — это Мерси.

Она издаёт раздражённый стон и вылетает из комнаты.

— Ты пропустишь крокембуш! — выкрикивает ей вслед Тинни, но, не получив ответа, надувает губы.

Я слушаю, как каблуки Мерси удаляются по коридору, затем перевожу взгляд обратно на четверых оставшихся наследников. Джемини всё ещё не отрывается от поцелуя, его спутник наполовину раздет, всхлипывает и стонет.

Белладонна явно ищет новую добычу, а Александр слишком поглощён созерцанием творения Константины, будто она повесила на потолок не костяную люстру, а само солнце.

Медленно отодвигаю стул, встаю и приглаживаю край пиджака, застёгивая его на две пуговицы. Тёплый, приторный жар экстази нарастает с каждой секундой, по венам бьётся тупая, но непреодолимая пульсация желания. Мысли накрывает липкая спираль похоти.

Мне нужно уйти.

Окинув их презрительным взглядом сверху вниз, бросаю:

— Ну, это было весьма… забавно, — и резко разворачиваюсь, оставляя их наедине с их развлечениями.

—

Вхожу в «Манор» с чёрного хода. Несмотря на безупречный наряд, сегодня не время позировать для стайки падальщиков у парадного входа. Я почти схожу с ума от наркотической похоти, пока иду по тёмному коридору, лихорадочно соображая, сколько «Молли» я принял за ужином.

У неприметной двери меня встречает женщина в чёрном костюме, молча открывающая проход. Я коротко киваю и вхожу. Коридор с рядами дверей уходит дальше, справа стойка регистрации, за ней — рыжеволосая, невзрачная секретарша.

— Шестая дверь, господин Вэйнглори, — уверенно сообщает она, почти не глядя на меня.

Я едва слышу её сквозь грохот крови в ушах и бешеный стук сердца. Пробираясь по коридору, нахожу нужную дверь и врываюсь внутрь, словно ослеплённый яростью бык.

Комната небольшая, с тёплым мягким светом. Но сейчас она могла бы быть сырым подвалом — мне всё равно.

Сбросив пиджак на диван у стены, я тут же замираю, увидев обнажённые ноги слева. Засучив рукава рубашки, облизываю губы, наслаждаясь предвкушением анонимности подобных услуг.

Лица не видно, оно скрыто за стеклянной перегородкой и красной занавеской. В стене оставлено отверстие лишь для её бёдер и талии; ноги надёжно зафиксированы ремнями, разведённые и выставленные для меня.

Её обнажённая киска манит настолько, что я тут же падаю перед ней на колени.