Стоило мне отдать приказ, как большая часть кораблей тут же открыла огонь, чтобы уничтожить летящие к нам тысячи вражеских машин, позади которых летел основной флот вражеской корпорации. Не знаю, на что они надеялись, но эта атака была мне только на руку. Подойдя к тактическому столу, на котором была развернута карта всей системы, я стал наблюдать за происходящим. К нам летело около пятнадцати тысяч истребителей и бомбардировщиков, в то время как мой москитный флот насчитывал всего шесть тысяч, да и то, треть из них была представлена в виде беспилотников. Но даже так, у противника не было никаких шансов. Максимум на что они могли рассчитывать, так это на уничтожение пятнадцати, может быть двадцати процентов моего флота. И то, я в это не верил.
Попав под плотный огонь, противник начал терять свою малую авиацию. Сотни машин уничтожались каждую секунду, но упорно продолжали прорываться вперед, пока девять тысяч истребителей и бомбардировщиков не достигли первой линии моих кораблей. И все бы ничего, но они пошли дальше, не став атаковать первую линию. Они прорывались к центру, где находился мой флагман.
— Остановить их! — приказал я, хоть и понимал, что это практически невозможно, по крайней мере, не сразу, а потому, я отдал следующий приказ, — всю мощность на щиты! Задействовать резервные силы! Адмирал! Мне нужен плотный огонь вокруг моего флагмана, они не должны прорваться!
— Слушаюсь! — прокричал адмирал Торгин, которого я повысил за его заслуги и выделил ему один из трофейных дредноутов.
Я был уверен, что он сделает все возможное, но скорее всего банально не успеет. Вражеские машины уже заходили на первую атаку. Первыми вполне ожидаемо шли истребители, которые не обладали достаточным вооружением, чтобы навредить тяжелобронированному судну, но они отвлекли на себя автоматические турели, что позволило снизить потери бомбардировщиков.
— Опустить бронестворки! — успел прокричать я, прежде чем по моему флагману ударили протонными торпедами.
Сотни торпед ударили по корпусу корабля, разрывая броню на кусочки. Досталось и мостику, в который залетело сразу две торпеды. Бронестворки не спасли, слишком массированной была эта атака. По сути, они атаковали только мой флагман, игнорируя все остальные корабли флота. Залетевшие на мостик торпеды сдетонировали, разорвав ближайших к ним разумных на кусочки. Мне повезло, я стоял немного дальше, да и у моего бронескафандра был мощный энергетический щит, который и принял на себя основной удар. Однако, меня все же отбросило в сторону, а затем потянуло назад, когда воздух стал стремительно улетать в открытый космос, забирая с собой разумных, что не сумели за что-то ухватиться. Мне повезло, поскольку меня схватило сразу трое дроидов. Оба диверсанта, что повсюду следовали за мной, ну и разумеется Макс, который всего за одно мгновение оказался рядом.
Впрочем, я и сам остался в сознании, несмотря на то, что меня сильно приложило о какую-то панель. Когда весь воздух исчез, на раскуроченном мостике осталось всего четыре дроида и пятеро разумных. Да, как ни странно, один из протокольных дроидов уцелел, банально застряв меж двух терминалов. Все остальные, включая большую часть разумных, банально вылетели в открытый космос. Оставаться на мостике, да и на самом корабле было нельзя, поскольку он мог взорваться в любой момент, так что я приказал всем двигаться к спасательному челноку, что находился в скрытой под палубой нише. По идее, эвакуироваться в подобной ситуации было крайне опасно, вражеская авиация легко уничтожит все челноки и спасательные капсулы, но и оставаться на корабле было нельзя. Поэтому, оставалось надеяться на то, что Торгин сможет обеспечить нам прикрытие.
Как позже выяснилось, после того, как Макс убедился в том, что я жив, он при помощи вируса обезвредил всю вражескую авиацию, превратив их в бесполезные куски металла и пластика. У некоторых из них отказали орудия, у других двигатели, а у третьих и вовсе сработала система катапультирования, если она была предусмотрена. В итоге, наши парни и девушки легко их всех уничтожили, а затем встретили подоспевший флот противника, у которого тоже происходили всевозможные сбои в работе систем. Бой был жестоким и скоротечным. Торгин, возглавив флот, обрушил на противника все, что только мог. Судя по всему, брать корабли на абордаж он даже не думал. Что до меня, то я благополучно эвакуировался на ближайшее крупное судно, которое оказалось авианосцем. На нем я и провел все сражение, занимаясь спасением разумных с подбитых союзных кораблей. Что до Летящего сквозь Бездну, то мой флагман можно было считать потерянным навсегда. Нет, он не взорвался, что было удивительно, но восстановить его будет уже дороже, чем приобрести новый.
— Итак… что у нас по потерям? — спросил я у собравшихся офицеров, спустя три часа после завершения сражения, — давайте сперва по кораблям, а затем по разумным.
— Мы потеряли двадцать семь корветов, двенадцать фрегатов, четыре эсминца, два авианосца, шесть легких и пять тяжелых крейсеров. Потери в малой авиации составляют сорок два процента, но по большей степени это беспилотники. Что до разумных… то мы потеряли в общей сложности чуть больше пяти тысяч.
— Хреново, — скривился я, поскольку это были самые большие потери с нашей стороны с самого начала войны. И это при том, что никаких трофеев мы не получили. Разве что остатки разорванных на части кораблей, с которых можно снять немного уцелевшего оборудования, а все остальное отправить на переплавку.
— Есть и хорошие новости, — решил высказаться Денис, — пятая планета полностью под нашим контролем и теперь, мы можем приступить к захвату четвертой. К тому же, теперь тебе будет проще захватить орбиту материнского мира буров.
— Ладно, — махнул я рукой и добавил, — оставлю вам пятую эскадру и… седьмую. Постарайтесь обойтись без лишней крови, а мы пойдем на захват третьей планеты.
Спустя двадцать минут, основная часть моего флота двинулась к третьей планете в этой системе. Называлась она Эрга, практически так же, как сама система. Впрочем, так было со всеми планетами в этой системе. Менялась только первая буква в названии. Что и говорить, но того, кто давал названия планетам и прочим объектам в этой системе нельзя было назвать оригинальным разумным. Орбиту мы взяли практически без боя и дело было вовсе не в том, что все станции и прочие пустотные объекты искусственного происхождения были заражены вирусом. Нет, разумные просто решили сдаться, прекрасно понимая, что при желании мой флот легко зачистит всю орбиту. Да, многие корабли были повреждены, но все еще могли сражаться, так что, орбитальное руководство предпочло сдаться.
Абордажные команды высадились на каждый пустотный объект и легко взяли их под контроль, после чего, флот вышел на малую орбиту планеты. После этого я попытался связаться с планетарным правительством. Мне никто не ответил, так что я понял, что сдаваться они не намерены, а это было плохо. На планете было больше шести тысяч городов, в каждом из которых жили тысячи, сотни и даже миллионы разумных. Понятное дело, что большая часть из них была миролюбивыми бурами, но даже так, придется как следует попотеть, чтобы взять под контроль эту планету без лишних жертв.
— Что думаете? — спросил я присутствующих на собрании офицеров и прочих лидеров нашей флотилии, — как будем брать планету? Дарий, что насчет наземных сил?
— Все нормально, — пожал плечами двоюродный брат Милы, — ждут в одной из соседних систем. Двести тысяч наемников, два миллиона боевых дроидов и сорок тысяч солдат нашей корпорации, которые усилены пятью танковыми дивизиями и прочей бронетехникой. Включая артиллерию, в количестве двухсот самоходных установок.
— Отлично, — кивнул я ему, — вызывай их. Без них никак не обойдемся. У нас осталось не так много наземных сил. Всего полтора миллиона боевых дроидов и немного техники. Впрочем… этого хватит, чтобы взять планетарную столицу. Макс, — я посмотрел на дроида, — какое сопротивление стоит ожидать в столице?
