— А что происходит? — испуганно блеет свекровь.

Я впервые оказываюсь в ситуации, когда совершенно не понимаю, что мне следует делать, чтобы защитить себя и свою дочь. На что способны эти мужчины под действием алкоголя? Насколько далеко может зайти мой муж в погоне за собственным благополучием? Сейчас мне становится по-настоящему страшно — не за себя, конечно, а за Аврору. Буквально на секунду в комнате воцаряется звенящая тишина, но практически сразу столовая утопает в дружном хохоте подвыпивших мужчин.

— Правильно, Давид! Этих куриц нужно нужно держать в узде, — хвалит моего мужа тот самый урод, который назвал мою дочь "недотрогой".

Я сжимаю нож настолько сильно, что у меня пальцы сводит от напряжения. Смотрю в лицо своего мужа, пытаясь поймать хотя бы отблеск понимания того, что здесь творится что-то неладное. Но судя по довольному лицу Давида, его всё устраивает — он искренне наслаждается этим вечером, выставляя себя перед своими недалёкими дружками настоящим главой семейства.

Неужели он действительно не понимает, насколько ужасно мы себя чувствуем в подобной компании? Альбина Игоревна пристаёт из-за стола, облокотившись руками на столешнице, и смотрит прямо в глаза своего сына.

— Давид, я задала тебе вопрос: что здесь происходит? — шипит она.

— Присядь, мамаша, — с усмешкой советует мужик, сидящий слева от моей свекрови. — Пока что ничего не происходит. Всё самое интересное впереди. Твоя внучка — главное украшение этого вечера. И скоро узнает, кому она будет принадлежать.

Моё сердце пропускает удар. Я смотрю на побледневшую Аврору. Меня начинает мутить. Осторожно осматриваюсь по сторонам и встречаю взглядом парня-официанта, которого прислал Александр.

Он выразительно смотрит на нож в моей руке и качает головой, как будто просит меня не предпринимать никаких действий. Но я ведь не могу просто сидеть и смотреть, как эти пьяные свиньи говорят подобные вещи при моей дочери?

Смотрю ему прямо в глаза, а он шепчет одними губами: "Всё будет хорошо". Я незаметно киваю и оставляю в покое свой нож. Вряд ли я могла бы причинить кому-нибудь вред с помощью не особо острого столового прибора, но я и голыми руками порву всех за этим столом, если понадобится.

— Да ладно, расслабьтесь, дамочки! — ржёт один из гостей. — Мы не собираемся делать вам больно. Только если вы сами этого не попросите.

Я снова смотрю на своего мужа, продолжая надеяться на то, что он вмешается. Ну ладно, ему меня и собственную мать не жалко. Но как же Аврора? Она ведь его единственная дочь.

Но похоже, Давида это совсем не волнует. Он ржёт вместе со всеми и заливает в глотку горячие напитки. Всё это кажется каким-то нереальным, словно я сплю и вижу ужасный кошмар. Притихшая Альбина Игоревна бросает хмурые взгляды в сторону своего сына, но Давид как будто их не замечает.

— Может, уже перейдём к торгам? — интересуется один из мужчин. — Мы ведь сюда не ради ужина приехали.

Вокруг все начинают одобрительно гудеть, а мне в очередной раз становится плохо.

— Давай, Давид, назначай стартовую цену за эту куколку!

— Сейчас, — мой муж ухмыляется и фокусирует на дочери свой пьяный взгляд, словно пытается прикинуть, сколько она действительно может стоить. — Думаю, мы можем начать торги с пятисот тысяч! — выдаёт он.

— Шестьсот тысяч! — раздаётся откуда-то справа от меня.

И на этом моё терпение загадочным образом испаряется. Словно в замедленной съемке, наблюдаю за тем, как голубоглазый официант срывается с места и бежит в сторону моей дочери. Это становится для меня своеобразным сигналом к действию.

Вскакиваю на ноги, хватаю со стола бутылку вина и обрушиваю её на голову того, который рискнул озвучить первую ставку.

Мужчина вскрикивает, хватается руками за голову и падает со стула. Прежде чем эти животные успевают хоть что-то сообразить, моя дочь, следуя моему примеру, бьёт своего папашу по башке металлическим подносом с фруктами. Даже свекровь не сидит без дела — она тянет на себя скатерть и резко обматывает её вокруг шеи своего соседа, который советовал ей успокоиться. Мы втроём громим стол, забрасывая присутствующих мужчин посудой и бутылками с алкоголем.

Давид резко вскакивает со стула в ужасе, наблюдая за происходящим.

— Что вы творите? — орет он, вращая глазами. Пытается схватить Аврору за руку, но она наотмашь бьёт его тарелкой, которая с треском раскалывается пополам. — Это всё ты виновата! — рычит муж и прямо через стол бросается на меня.

Я успеваю отскочить в сторону, и Давид летит носом в пол, а сверху на него сыплются остатки посуды.

Краем глаза вижу, как человек Александра, прикидывающийся официантом, выводит Аврору из комнаты. Хватаю свекровь за руку и бегу следом.

— Я тебя убью! — в бешенстве орёт мне вслед Давид.

— Быстрее Альбина Игоревна, — тороплю я женщину, волоча женщину к выходу из дома.

— Я останусь, — внезапно заявляет она, упираясь ногами в пол. — Сейчас вызову полицию. Это мой дом! И я не позволю превратить его в притон!

Тратить время на ее уговоры я не собираюсь. Мне нужно как можно скорее вывести отсюда дочь.

Мы выбегаем на улицу и садимся в фургон, припаркованный у самых ворот. Официант устраивается напротив нас и бьет по корпусу машины ладонью. Когда автомобиль трогается, я с облегчением выдыхаю и откидываюсь на сиденье. Но уже спустя секунду прихожу в себя, подтягиваю Аврору поближе к себе и крепко обнимаю.

— Ты как? — интересуюсь.

— Я всё хорошо, мам, — заверяет она. — Правда, немного испугалась. Не ожидала, что мой папаша на такое способен. Как думаешь, Альбине Игоревне ничего не грозит?

— Надеюсь, что нет, — выдыхаю я.

Как бы я ни относилась к своей свекрови, я не желаю ей зла. Буду надеяться, что ей удастся выбраться живой и невредимой.

Мы успеваем проехать совсем немного, когда фургон внезапно останавливается.

— Что происходит? — интересуюсь я у официанта.

— Всё нормально, — заверяет он.

Двери автомобиля резко распахиваются, и я вижу Александра. Он быстро забирается в салон и всматривается обеспокоенным взглядом в наши лица.

— Как вы? — спрашивает он.

— Жить будем, — отвечаю я. — Но испугались, конечно, сильно.

— Мы торопились как могли, — произносит мужчина. — Как только мы вывезли Кирилла с территории коттеджа, я сразу за вами вернулся, но вы уже успели спастись без моей помощи.

— Я не могла больше ждать, — признаюсь я. — Это было настолько ужасно! Не могу поверить, что Давид сам всё это организовал.

— Мы сейчас поедем в полицию, и вы напишите там заявление, — говорит Саша. — И мы с Андреем поедем с вами, — указывает он взглядом на голубоглазого парня.

— Хорошо, — киваю я, снова обнимаю Аврору за плечи и прижимаю к себе. Смотрю в окно, за которым мелькают проносящиеся мимо дома и деревья. На душе наконец-то легко и спокойно. Я свободна…

В полиции нам приходится задержаться до позднего вечера. Александр всё это время не отходит от меня ни на шаг. После того как нас отпускают, он довозит нас до гостиницы, помогает заселиться, и только после этого уезжает навестить Кирилла. Мой деверь уже находится в больнице, в закрытой частной клинике, куда его устроил Саша. К счастью, Кир уже начал говорить и смог объяснить, почему его доставили посреди ночи без каких-либо вещей.

Казалось бы, весь этот кошмар закончился. Мне оставалось только подать на развод и забыть всё, что произошло в том доме, как страшный сон. Но быстро освободиться от прошлого мне не удалось.

Я просыпаюсь от настойчиво звонящего телефона. Кто-то настолько жаждет со мной поговорить, что, несмотря на то что я игнорирую первые три звонка, продолжает пытаться дозвониться.

— Алло, — сонно шепчу в трубку, принимая звонок с незнакомого номера.

— Это Альбина Игоревна, — доносится до меня голос свекрови. — Ты спишь что ли?

— Сплю, — отвечаю я.

— Да что же за человек такой! — возмущённо сопит свекровь. — У неё муж за решёткой, а она дрыхнет!