— Понятно, — произношу я, прикусывая губу, чтобы не рассмеяться.

Теперь о спокойном вечере можно и не мечтать. Не пройдет и часа, как к Давиду вернутся все симптомы аллергии. И он снова начнет изводить меня капризами.

Конечно я оказываюсь права. Хотя, сразу после горячей ванны, муж чувствует себя бодрячком, я знаю, что это просто затишье перед бурей.

— Фух, — выдыхает Давид, запахивая халат. — Как же хорошо. Мама оказалась права.

— Замечательно, — констатирую я.

— Конечно замечательно! — заявляет он, падая на кровать. — И сразу становится понятно, кто действительно переживает о моем здоровье. Правда?

— Тебе виднее, — пожимаю я плечами.

— Просто мать всегда заботится о потомстве, — начинает он заливать какой-то бред, заложив руки за голову. — Вот даже просить не нужно. Это как безусловный рефлекс. У всех матерей это в подкорке отпечатывается. Они на все что угодно пойдут, чтобы спасти ребенка.

— Угу, — киваю я вздохнув. — Только почему-то у нее этот рефлекс отсутствовал, когда мы без денег сидели. Когда мне приходилось занимать у коллег, чтобы оплатить Авроре садик. Когда мы неделю питались одними макаронами.

— Ой, Люд, ну что ты за человек? Как можно быть такой токсичной? — закатывает он глаза.

— С какого перепугу, правда вдруг стала проявлением токсичности? — интересуюсь я.

— Да просто ты только плохое помнишь, — ворчит он и отворачивается.

— А разве было что-то хорошее? — усмехаюсь я. — Может перечислишь?

— Да ну тебя, — отмахивается он. — Не порть настроение.

Я только плечами пожимаю и отхожу к туалетному столику, чтобы нанести на лицо крем.

Как же быстро Альбина Игоревна запудрила ему мозги. Хорошо что он не успел выдать мне извечный постулат свекровей — жен может быть много, а мать одна. Тогда бы я точно не сдержалась и зарядила ему чем-нибудь по голове.

— Люд, — тянет Давид, присаживаясь на постели. — Со мной что-то не так.

— Обратись к своей мамочке, — не оборачиваясь, советую я.

Следующим утром я с трудом поднимаюсь с кровати. Накануне, из-за того что симптомы аллергии вновь посетили моего бедолагу мужа, в доме разгорелся скандал. Ну, может быть, он и не разгорелся бы без моего непосредственного участия.

Давид бы сам не догадался обвинить свекровь во вредительстве, но послушав меня, он реально взбесился. Всё потому что, пока Давид чихал и кашлял, брызгая слезами, я ходила и ворчала о том, что стоило мне его вылечить, как свекровь вмешалась, и всё вернулось на круги своя.

Нет, я не говорила в открытую, что обвиняю Альбину Игоревну в том, что произошло с супругом. Но у моего мужа в голове осталось немного серого вещества, и он сам догадывается, на что я намекала.

И десяти минут не проходит с того момента, как симптомы аллергии вернулись, как Давид уже бежит в комнату своей матери, чтобы обвинить её во всех грехах. А я только тихо посмеиваюсь. Ведь мне, похоже, скоро удастся избавиться еще от одной представительницы этого семейства.

Скандал между Альбиной Игоревной и моим мужем гремел до поздней ночи. Женщина искренне не понимала, почему Давид вдруг стал обвинять её в том, что внезапно заболел. Она ведь действительно хотела ему помочь. Просто что-то пошло не так.

Конечно, я тут же воспользовалась ситуацией и дала Давиду таблетку от аллергии, чтобы он в очередной раз убедился, что только я, в этом доме, по-настоящему за него переживаю.

Конечно, можно было бы не давать ему антигистаминное. Чтобы закрепить эффект. Нет, не аллергии, а злости на свекровь, которую он сейчас испытывал. Но я планировала как можно скорее встретиться с другом Кирилла, телефон которого мне дала Света. А значит, нужно было всеми правдами и неправдами отправить Давида на работу.

— Не понимаю, для чего она это сделала! — сокрушается Давид утром, приводя себя в порядок. Видимо злость все еще его не отпустила. — Как можно было воспользоваться моей слабостью, когда я всё делаю для того, чтобы она ни в чём не нуждалась?

— Да потому что она хотела подставить меня! — тут же сообщаю я, нацепив маску обиженной праведницы. — Я тебе уже сто раз говорила о том, что она меня ненавидит! Твоя мать всё ещё надеется нас разлучить. И ты сам прекрасно это знаешь. Скорее всего, она не раз говорила тебе о том, что я не твой уровень и ты должен со мной развестись! Она хочет лишить тебя всего. Чтобы кроме неё у тебя ничего не осталось. И тогда она сможет присосаться к тебе как самый настоящий паразит. И, будь уверен, Альбина Игоревна тут же вернет в дом Веронику, которая тоже заберется на твою шею...

Давид молчит. Он не подтверждает и не опровергает моих слов, потому что прекрасно знает, что в чём-то я права. А может быть, и во всём. Альбина Игоревна ведь действительно пыталась настроить его против меня.

— Подумай над этим, — советую я напоследок.

Дождавшись, когда Давид уйдёт, я иду в комнату Кирилла и рассказываю ему последние новости. Он уже намного лучше реагирует на происходящее. Слушает подробности о моих проделках и улыбается. Но, к сожалению, говорить ему все еще трудно. На это уходит слишком много энергии. Самостоятельно есть он пока тоже не может. И это несмотря на то, что с ним ежедневно занимается массажист. Но я уверена, что силы к нему вернутся и будет это уже совсем скоро.

Навестив деверя, я возвращаюсь в свою спальню, захожу в ванную комнату, запираюсь и включаю воду. Не хочу, чтобы свекровь меня подслушивала. А уезжать из дома ради того, чтобы сделать один единственный звонок — как-то глупо.

Друг Давида отвечает практически сразу.

— Добрый день, Александр. Вы меня не знаете, но мне очень нужно поговорить с вами по поводу Кирилла Селезнёва, — практически шепчу я.

— Слушаю вас, — глухо произносит он.

— Кир попал в беду. И чтобы ему помочь мне нужен кто-то, кому я смогу доверять.

Сейчас он, скорее всего, решит, что я сумасшедшая.

— Очень интересно. А с чего вы решили, что мне можно доверять?

— Ну вы ведь друг Кирилла… — неуверенно тяну я.

— Допустим друг. Но я так и не понял, чего именно вы от меня хотите.

— Вы можете со мной встретиться? — спрашиваю я. — Это не телефонный разговор.

— Хорошо, — нехотя соглашается он. — Встретимся через полтора часа у жилого комплекса «Крылья». Там кафе на углу. Мимо точно не пройдёте. Не опаздывайте.

— Ладно, — выдыхаю я и сбрасываю звонок.

Этот тип мне совсем не понравился. Разговаривал так, словно делал одолжение. Если он действительно друг Кирилла, то у него явно должна была быть немного другая реакция на то, что я ему рассказала. Прямым текстом ведь поведала о том, что Кир попал в беду. А его чуть ли не уговаривать пришлось встретиться.

В кафе у жилого комплекса «Крылья» я вхожу раньше оговоренного времени…

Осматриваюсь и замечаю всего одного посетителя. Худощавого мужчину в дорогом костюме. Он поднимает руку и машет мне, приглашая подойти.

— Вы друг Кирилла? Александр? — уточняю я.

— Ну, уже не совсем друг, — замечает он. — Он ясно дал мне понять, что больше не хочет иметь со мной ничего общего.

— И когда это случилось? — растерянно спрашиваю я, присаживаясь напротив.

— После той аварии. Я нашёл для него хороших врачей, оплатил место в лучшей клинике, а он просто написал эсэмэску, чтобы я его больше не беспокоил. Сказал, что у него есть семья, и они о нём позаботятся. По его словам, он мне не настолько доверяет, как родным. Поэтому я не совсем понимаю, чем могу вам помочь.

— После аварии? — переспрашиваю я. — Но этого не может быть.

— Почему же? — интересуется он.

— После аварии Кир не мог говорить. Он пять лет лежал словно овощ и мог только глазами шевелить. В себя пришёл совсем недавно. Но даже сейчас он вряд ли сможет кому-то написать смс. Мышцы пока не совсем его слушаются.

— Пару минут Александр просто молча смотрит на меня. Я вижу в его глазах сомнение. Мужчина явно мне не верит. Ну или хотя бы сомневается в моих словах. Наверное, он считает, что я решила оправдать поступок Кира, чтобы заручиться его поддержкой. Но я-то знаю, что это не так.