Двигались мы по следам побитых ногаев довольно быстро, переходя время от времени с шага на рысь.

Святозар объяснил такую спешку тем, что зачастую отряды подобные тому, что побили мы, организуют основные стоянки, с которых ходят в набеги, приблизительно в дне пути от места нападения. Соответственно, нам, чтобы добраться туда засветло, из-за того, что вышли довольно поздно, нужно поторопиться.

Интересно, что дозор из двух казаков у нас двигался все время в пределах видимости основного отряда, а вот бокового охранения не было в принципе.

Нет, понятно, что для такого маленького отряда это, наверное, нормально, но я все равно слегка нервничал, просто устроить засаду на наш отряд при таком раскладе несложно, и я, понимая это, поневоле напрягался, выискивая глазами возможные укрытия этой гипотетической засады.

Говорят, что спешить — это двигаться неторопливо, но не останавливаясь. Наверное, так и есть, точно не знаю. Мы торопились, шли быстро, не останавливаясь, а все равно лагеря противника до темноты не достигли.

Скорее всего, ногаи расположили его дальше, чем мы думали, или, может, двигались к нам похожим на наш темпом, теперь не узнать.

Дело в том, что после обеда погода начала портиться. С севера набежали тяжелые темные тучи, и ближе к вечеру начался снегопад. По словам Святозара, судя по всему, должна начаться метель, и если она заметет следы ногаев, продолжать нашу вылазку смысла не будет.

Просто весь расчёт нашего похода заключался в том, что мы найдём этот лагерь и в его окресностях будем по очереди встречать разбежавшиеся по округе десятки ногаев, истребляя их один за другим, сейчас же все идёт к тому, что ничего у нас не получится.

На ночь мы остановились в отнорке одного из многочисленных не особо глубоких оврагов, и организация лагеря меня не то что удивила, а поразила напрочь.

Как-то я до этого момента не задумывался, где и как мы будем ночевать, подспудно надеясь на лагерь противника, где теоретически должны быть укрытия от непогоды. Сейчас же, глядя на действия казаков, я просто охренел от простоты решения вопроса.

Я видел на двух вьючных лошадях пару довольно объёмных туго набитых сумок размером в разы больше привычных, но даже предположить не мог, что в этих сумках лежат сразу четыре огромных полотняных полотнища, из которых казаки за полчаса соорудили два подобия палаток и два навеса для лошадей.

Самое прикольное, что при этом не пришлось искать колья или другие приспособы для этих сооружений, хватило имеющихся у казаков восьми пик, которые использовались для создания такого как бы конька кровли.

Говоря проще, склоны отнорка заменяли стены палатки, ну или импровизированной конюшни, а пики, воткнутые по торцам этих навесов, служили для формирования двухскатной крыши.

В общем, все гениальное просто.

Конечно же, с эстетической точки зрения выглядело это не очень. Середина конька, как её ни натягивали, все равно провисала, да и, наверное, если на это сооружение наметет действительно много снега, оно может рухнуть, но в любом случае на какое-то время от непогоды это защитит по-любому.

Святозар, видя мой интерес к происходящему, объяснил, что такие городульки начали городить только из-за непогоды. Будь она более-менее нормальной, на ночь устроились бы совсем просто. Тогда на снег складываются потники, сверху — одно полотно полога, на ночь казаки укладываются спать максимально плотно, прижимаясь друг к другу, и вторым полотном просто укрываются все вместе как одним одеялом.

Замерзнуть ночью при таком раскладе могут только те, кто будет лежать по краям, да и то не всегда.

Слушая его рассказ, я вдруг вспомнил, что о подобном способе ночёвки мне уже рассказывал один товарищ в прошлой жизни. Там во время службы в армии поступали точно так же, только использовали при этом брезент.

Не зря все-таки говорят, что все новое — это хорошо забытое старое.

Когда же народ, оставив на улице двух человек для охраны, устроился в этих палатках, предварительно застелив землю потниками, я и вовсе охренел, глядя, как Святозар зажег обычную свечу, которую хитро при помощи трех ниток подвесил рядом с входом. О подобном способе обогрева палаток зимой, наверное, разве что глухой в моем прошлом мире не слышал, что только подтверждает слова о забытом старом.

Ночь прошла на удивление спокойно, меня почему-то для охраны не привлекали, поэтому я отдохнул и выспался на славу.

Идущий с вечера снег не перешел в метель и, по словам дежуривших казаков, прекратился ближе к полуночи, поэтому утром на улице хоть и было пасмурно, но достаточно тепло, и я даже подумал, что, может, наш поход и продолжится.

На самом деле, как выяснилось довольно быстро, это в овраге было тихо и спокойно, по степи все равно гулял ветерок. Пусть несильный, но и его хватило, чтобы благодаря снегопаду укрыть следы ногаев. Об этом, собственно, рассказал подошедший к Святозару казак из соседей, которого все называли либо Иван, либо Крюк. Он же, немного помявшись, произнес:

— Святозар, я неплохо знаю эти края. Тут есть только два места, где можно нормально обустроить лагерь так, чтобы и топливо, и вода были поблизости. Таких мест, конечно, много в округе, но таких, чтобы разместить хотя бы три-четыре десятка человек, только два. Может, глянем по-быстрому, прежде чем возвращаться ни с чем, вдруг повезёт.

— Это ты про Ведьмин яр говоришь? Сам об этом думал. А второе что за место?

— Стенькина роща, до неё дальше, но место для лагеря там лучше.

Святозар задумался, осмотрелся вокруг, взглянул зачем-то на небо и произнес:

— А почему бы нет? Припасы пока есть, ушли ещё недалеко, поэтому стоит проверить.

Собрались быстро и сначала отправились к этому непонятном яру. Двигались в том же порядке и уже через пару часов я, глядя на это образование, задавался вопросом: а как, собственно, здесь искать этот лагерь?

Этот яр представлял собой овраг шириной метров в пятьсот и непонятной длины, потому что края ему видно не было. Он был густо поросший деревьями с переплетением между ними, наверное, вообще непроходимого кустарника.

Даже зимой без листьев эта растительность просматривалась вглубь хорошо, если метров на десять, и здесь не то что какой-то лагерь, дивизию при желании можно спрятать так, что хрен её кто найдёт.

Святозар, уловив в моих глазах растерянность, произнес:

— Не переживай, Семен, здесь есть только одно место где можно расположиться.

Это место оказалось километрах в трех от точки, куда мы вышли изначально. Оказывается, мы специально так подошли, чтобы на подходе не маячить на открытой местности. Само место было действительно очень удобное.

В сторону от основного оврага, постепенно расширяясь, отходило ответвление, поросшее почему-то не густыми зарослями, а вековыми огромными дубами. Именно в этой дубовой роще и можно было организовать лагерь на берегу даже зимой незамерзающего, весело журчащего ручья. Изумительное для стоянки место, но, к сожалению для нас, совершенно пустое.

Задержались мы тут ненадолго. По-быстрому развели бездымный костёр, на котором вскипятили воду, кинули в кипяток пучок каких-то трав, попили этот типа чай, кстати, довольно бодрящий, напоили лошадей, да и отправились дальше.

К Стенькиной роще мы подходили, сделав изрядный крюк, чтобы появиться возле неё как бы с тыла, со стороны основной степи, и здесь нам улыбнулась удача.

Когда дозору оставалось проехать до опушки рощи буквально метров двести, оттуда неожиданно появились два всадника, которые расслабленно направились навстречу этим нашим дозорным.

Мы все настолько охренели от такого беспредела, что в растерянности так и продолжили ехать не торопясь, как и раньше. Это, наверное, и сыграло свою роль, потому что встречающие спокойно подъехали чуть не в упор к дозорным, где те синхронно вскинули луки и просто пристрелили этих неадекватов.

Сразу после этого мы дружно уже галопом рванули к этой роще, где, судя по всему, никто и не подозревал о нашем приближении.