Покойной ночи Песни, вас да примет в лоно Мой народ – покойтесь с миром! В облак с мускусом и миром Ты окутай благосклонно, Гавриил, пришельцу тело; Чтобы встал он юный, смелый И, радушен, как бывало, Прорубал проход сквозь скалы, Дабы всех времен героям С ним идти согласным строем В рай, к вершине осиянной! Услаждаться б непрестанно Вечно новой красотой им В сонме легком и едином, И чтоб шел за господином Верный песик невозбранно! Позднее творчество
Март Снег падает все боле, И не приходит час, Чтоб все цветочки в поле, Чтоб все цветочки в поле Порадовали нас. Сиянием июня Нам только лжет весна. А ласточка-то лгунья, А ласточка-то лгунья Примчалась, но одна. Один я. В дни расцвета Уныло все кругом. Но вмиг настанет лето, Но вмиг настанет лето, Лишь будем мы вдвоем. Май Облаков сребристых стая Реет в воздухе согретом; Солнце, ласково блистая, Пар пронизывает светом. Волны льнут, вздымаясь плавно, К изобильным берегам. Словно вымыта недавно, Колыхаясь здесь и там, Зелень клонится к водам. Воздух тих, и все в покое. Что же ветви шевельнуло? В полноте любви и зноя Что меж зарослей блеснуло? Все яснеет лучезарно! Посмотри: со всех сторон Там снует, резвясь попарно, Рой крылатых крошек; он Этим утром был рожден. Строят крышу. Для кого же Приготовили келейку? И, на плотников похожи, Ставят столик и скамейку! Солнце никнет незаметно; Изумлен, смотрю кругом, И приводит рой несметный Мне возлюбленную в дом — День и вечер стали сном! Всегда и везде Ключ бежит в ущелья гор, В небе свит туманов хор, — Муза манит к воле, в поле Трижды тридевять и боле. Вновь напененный бокал Жарко новых песен просит; Время катит шумный вал, И опять весну приносит. «Коль вниз ползет живая ртуть…» Коль вниз ползет живая ртуть, То быть дождю и буре, Когда ж подымется чуть-чуть — Высок шатер лазури. То скорбь, то радость так же в нас Волненье чередует; В пространстве тесном их тотчас Живое сердце чует. «Как, ты прошла? А я не поднял глаз…» Как, ты прошла? А я не поднял глаз; Не видел я, когда ты возвратилась. Потерянный, невозвратимый час! Иль я ослеп? Как это приключилось? Но я могу утешиться пока, И ты меня охотно оправдаешь: Ты – предо мной, когда ты далека; Когда вблизи – от взора ускользаешь. Трилогия страсти Вертеру О дух многооплаканный, ты снова Явился гостем в мир земной. Средь новых нив возник как тень былого И не робеешь предо мной. Ты мне напомнил то златое время, Когда для нас цвели в полях цветы, Когда, дневное забывая бремя, Со мной закатом любовался ты. Тебе – уйти, мне – жить на долю пало. Покинув мир, ты потерял так мало! Казалось бы, для счастья жизнь дана: И прелесть дня, и ночи глубина! Но человек, взращенный в неге рая, На раннем утре жизненного мая Уже бороться обречен судьбою С чужою волей иль с самим собою. Одно другого не восполнит, нет! Снаружи тьма, а в сердце яркий свет, Иль в сердце – ночь, когда кругом светло И счастье вновь неузнанным прошло. Но вот оно! В каком восторге ты Изведал силу женской красоты! И юноша, блестящим предан снам, Идет в весну, весне подобен сам. Он изумлен: весь мир ему открыт, Огромный мир ему принадлежит. Он вдаль спешит с сияющим лицом, Не скованный ни домом, ни дворцом. Как птица под лазурный небосклон, Взмывает ввысь, любви коснувшись, он И с неба вновь к земле стремит полет, — Там взор любимой в плен его зовет. Но рано ль, поздно ль – все ж узнает он, Что скучен плен, полет его стеснен, Свиданье – свет, разлука – тьма и гнет, Свиданье вновь – и счастьем жизнь блеснет. И миг прошел, года в себя вместив, А дальше вновь прощанье и разрыв. Твой взор слезой умильною блестит, Прощаньем страшным стал ты знаменит, Оплакан всеми в свой последний час, На скорбь и радость ты покинул нас. И вот опять неизъяснимый рок По лабиринту страсти нас повлек, Вновь обреченных горестной судьбе, Узнать разрыв, таящий смерть в себе. Как трогательно пел певец любви: В разрыве – смерть, с возлюбленной не рви! Страдающим, просящим утешенья Дай, Господи, поведать их мученья! |
