Горный замок Вон замок стоит на вершине Среди гранитных скал. Под сводами башен высоких Он рыцарей встарь укрывал. Но рыцари спят в могилах, А башни врагом сожжены. Я проникаю свободно В проломы ветхой стены. Здесь погреб с вином драгоценным Лежал в былые года. Прислужница больше не сходит С кувшином тяжелым туда. И в зал не спешит, как бывало, Гостей обнести чередой. Попу не наполнит бокала Для трапезы в праздник святой. И дерзкому пажу отведать Не даст, пробегая, вина. И тайной награды не примет За тайную щедрость она. Затем, что и стены, и своды, И лестницы – все сожжено, Рассыпалась, рухнув, капелла И в прах обратилась давно. Но в день жизнерадостно-яркий, Когда на вершине крутой Стоял я с бутылкой и лютней, С подругой моей молодой, В развалинах все заблистало, Наполнились жизнью они, И шумно и празднично стало, Как в добрые старые дни. И мнилось, нарядные гости Въезжают во двор чередой, И мнилось, из прошлого мира Мы входим счастливой четой. И ждет нас в капелле священник, И вот поднялись мы туда, И он вопрошает: «Согласны?» — И мы улыбаемся: «Да». И радостно песнь зазвучала, Как юное сердце, чиста, И ей не толпа отвечала, Но звонкого эха уста. Меж тем надвинулся вечер, Он шум и веселье унес, И вот заходящее солнце Убрало багрянцем утес. И дамой служанка блистает, И паж точно рыцарь одет, И щедро она угощает, И он не скупится в ответ. Западно-восточный диван
Книга певца. Моганни-наме Гиджра Север, Запад, Юг в развале, Пали троны, царства пали. На Восток отправься дальный Воздух пить патриархальный, В край вина, любви и песни, К новой жизни там воскресни. Там, наставленный пророком, Возвратись душой к истокам, В мир, где ясным, мудрым слогом Смертный вел беседу с Богом, Обретал без мук, без боли Свет небес в земном глаголе. В мир, где предкам уваженье, Где чужое – в небреженье, Где просторно вере правой, Тесно мудрости лукавой, И где слово вечно ново, Ибо устным было слово. Пастухом броди с отарой, Освежайся под чинарой, Караван води песками С кофе, мускусом, шелками, По безводью да по зною Непроезжей стороною. Где тропа тесней, отвесней, Разгони тревогу песней, Грянь с верблюда что есть мочи Стих Гафиза в пропасть ночи, Чтобы звезды задрожали, Чтоб разбойники бежали. На пиру и в бане снова Ты Гафиза пой святого, Угадав за покрывалом Рот, алеющий кораллом, И склоняя к неге страстной Сердце гурии прекрасной. Прочь, завистник, прочь, хулитель, Ибо здесь певца обитель, Ибо эта песнь живая Возлетит к преддверьям рая, Там тихонько постучится И к бессмертью приобщится. Благоподатели Сердоликовый талисман Тем, кто верит, во благо дан. Но касайся как святыни Талисмана, что в рубине, С ним ни хворь, ни сглаз, ни враг Не разрушат твой очаг; И когда в нем тайный знак, Призывающий Аллаха, В жизнь иль в бой иди без страха. Талисман такой, нет спора, Женщин главная опора. Амулет готовят маги, Ставя знаки на бумаге, И вольней сумбур их шалый, Чем пространство грани малой. Здесь начертит правоверный Длинный стих, правдивый, верный, И мужчины, веря в чары, Носят их как скапуляры. Другое дело – надпись, друзья, Она есть она – и откроет вам честно, Что скрыто в ней и что известно. Все рады хвастнуть: я сказал это! Я! Лишь в абраксе – так ведется — Мрачных мыслей сумасбродство И кривлянье до уродства За величье выдается. В чем ни лада нет, ни склада, То считать абраксом надо. Трудись же! Скуй кольцо с печатью, И высший смысл в нее вложи; хоть перстень мал. Ты заручился благодатью. Ты Слово врезал в твердь и властвовать им стал. Свободомыслие
Лишь в седле я что-нибудь да стою! Лежебоки, где уж вам за мною! Я промчусь по самым дальним странам, Только звезды над моим тюрбаном. _____ Велел Он звездам, чтоб зажглись — Да светят нам в пути. Смотри же неотрывно ввысь, Чтоб радость обрести. |
