Спустившись по пожарной лестнице, отошёл подальше и, обогнув видимый из гостиницы участок улицы, снова оказался в сквере, сев на облюбованную лавочку. Теперь свет в номере Анастасии горел во всех окнах. А минут через пять журналистка появилась на лоджии, принявшись попивать кофе за железным столиком.

Меня подмывало вернуться и поговорить с Волковой по душам. Но с чем я к ней приду? С уверениями, что не виновен? Это не помешает доказать.

А ведь есть вероятность, что Алексей Соколов частично виноват. Не зря у меня провалы в его памяти как раз связаны с пропажей и поисками Маши. По датам и времени остальные жертвы, кроме одной, на меня повесить невозможно. Но мне хватит и этого плюсом к пропавшей Курцевой.

А ещё ведь были нехорошие мысли, что лезли мне сегодня в голову. Они точно не мои. Ох, чую, разруливание этого дела простым не будет.

Для начала нужно выяснить, что вообще происходит. Волкова производит впечатление здравого человека и должна понимать очевидное. Убийство произошло во время службы Соколова в армии. Значит, надо идти к ней на встречу и разговаривать снова. Заодно не мешает покопаться в подшивках старых газет, вроде они должны быть в библиотеке. Только не уверен, что в СССР печатали информацию про подобные происшествия. Здесь предпочитают продвигать систему «в Багдаде всё спокойно». Ну и если что, то всё под контролем партии и правительства. Живите спокойно советские люди, никаких маньяков и серийных убийц нет. Наше общество неспособно породить таких монстров.

Угу. Расскажите это семьям, чьих детей убили Чикатило, Оноприенко, Ткач или Кулик. Как-то смотрел документальный фильм об этих уродах. И ведь их долго не могли поймать, в том числе из-за того, что власти старались скрыть сведения об убийствах.

Всё равно придётся перелопатить прессу, заодно осторожно расспросить народ. Начну с Сани, он у нас любопытный и знает все сплетни со слухами. Резонансное убийство не могло пройти мимо Рыжего. Город у нас маленький, а это самое настоящее ЧП. Значит, какая-то информация должна быть.

Кстати, надо подумать о том, чтобы как-то слить ментам фамилии известных серийных убийц. Если мне не изменяет память, то Чикатило и Оноприенко начали убивать как раз в конце семидесятых. Но сначала надо обезопасить самого себя.

Привычно влившись в толпу рабочих, чувствую, что начинаю получать от них энергетическую подпитку. Ноги сами несли к заводской проходной по маршруту, который я мог преодолеть с закрытыми глазами. Это позволило перейти в авторежим и подумать о своих делах. Забавно, что, погрузившись в мысли, я продолжал автоматически выполнять стандартные телодвижения. Например, здоровался за руку со знакомыми, улыбался девчонкам из ОТК. Лишь один раз произошёл системный сбой, когда мы обменялись недобрыми взглядами с дружками жениха Людки. Придурки!

Если с виду моё тело выглядело расслабленным, то внутри шла нешуточная борьба. И дело не только в свалившейся на голову журналистке.

Период адаптации давно закончился, и мне удалось встроиться в советское общество. По крайней мере, никто пока не заметил подмены. Хотя и общаюсь с достаточно узким кругом людей, но даже Саня считает меня прежним Лёхой Соколовым. Вроде всё хорошо? Нет! Оставаться на заводе – значит топтаться на месте или жить в режиме дня сурка.

Дело даже не в отсутствии разнообразия. Просто теперь у меня есть дар и кое-какие знания из прошлого. Пора начать их применять. В роли спасителя СССР я себя не вижу. Думаю, страну не спасёт даже товарищ Брежнев. Возможно, получилось бы у Сталина. Но…

И зачем её спасть? Чтобы грузины и остальные националы продолжали паразитировать на русских? То же самое касается номенклатурщиков с прочими подобными. Вот скажите, на фига в современных реалиях парторг колхоза? Такой персонаж был необходим на заре коллективизации. А сейчас – это ненужный и даже вредный для предприятия человек. По крайней мере, в сельском хозяйстве. Наслушался я от взрослых механизаторов, какие глупости творили эти проводники власти партии на селе. Приказ сеять в ещё замёрзшую землю ещё не самый страшный. Или взять дефицит, часто искусственный. А подпольные цеха и процветающая серая экономика? Партия и правительство об этом не знают? Ага, так я и поверил! Значит, не могут или не хотят менять ситуацию к лучшему.

Но и будущее совершенно не образец государства, в котором хочется жить. Плохо, что я ничего не могу изменить. Кардинально уж точно. Однако по зрелым размышлениям здесь лучше, чем в скурвившимся XXI веке. Жутко не хватает компьютера и мобильного телефона. А в остальном никогда не чувствовал себя так спокойно. Сама окружающая атмосфера настраивает на позитивный лад, хотя ты понимаешь, что скоро начнутся перемены. Как всегда у нас бывает – к худшему.

Для себя я принял решение не дёргаться и начать выстраивать комфортные условия для жизни. Нормальное жильё, обстановка, автомобиль и поездки на море отлично поднимают настроение. А импортный телевизор и видеомагнитофон в какой-то мере заменят комп с мобильником. Книги – тоже весьма полезное дело, загружающее мозг. В общем, надо двигаться в этом направлении. Может, ещё и встречу хорошую девушку. В прошлой жизни не получилось.

И только опасение за своё будущее заставляло нервничать. Журналистка «комсомолки» встала на ложный след, уже сделав далеко идущие выводы. Не знаю, как на неё вышла тётя Валя. Почему именно меня привязали к исчезновению Маши? Но подобная настойчивость настораживала.

Придётся сделать всё, чтобы отвести от себя подозрения. Только с чего начать? Общаться с Волковой рано, пусть она сама сделает первый шаг. К уборщице лучше за версту не подходить, дабы не спровоцировать. Придётся провести собственное расследование, используя дар. Я ведь иногда ненадолго улавливаю силуэт девушки.

И теперь знаю, с чего начинать. Точка на карте, где милиция нашла заколку с ромашкой. Сегодня надо самому туда наведаться и всё осмотреть. И хотя после пропажи Маши прошёл почти год, попробую что-то почувствовать.

Погрузившись в размышления, я продолжал двигаться с людским потоком, пока не появился Санька. Хлопнув меня по плечу, Рыжий громко поздоровался со всеми окружающими и начал тихо расспрашивать:

– Решил, что прикупить на свои миллионы? – спросил он.

– Да какие миллионы? Так, крохи. После вчерашней покупки джинсов даже на цветной телевизор не хватает. А чёрно-белый не хочу.

– Вот ты модник! И за сколько взял?

– Две сотни.

Саня присвистнул.

– А я всё никак не решусь. Джинса – это хорошо! Но жаба давит столько денег спекулянтам отдавать.

– Это лучше, чем пропить.

– Да уж, много мы с тобой в селе напропивали. Эти изверги настоящий сухой закон устроили. Кроме первой недели и выходных толком не было! – возмущённо воскликнул Рыжий и добавил с толикой грусти: – Да я за месяц больше ста грамм только на проводах из колхоза употребил.

– Ничего! Такое воздержание для здоровья полезно. Сегодня-завтра новое направление получим и через недельку снова в бане у Матрёны окажемся. Как раз скоро битва за урожай зерновых начнётся. А по возвращении уже гульнём по-человечески!

– Да я без проблем. Хоть завтра. Правда, придётся от Тоськи и её братьев бегать, а то как-то нехорошо мы расстались.

Вот так, разговаривая о будущих планах, мы прошли через проходную и разбрелись по раздевалкам. Переодевшись, я обнаружил свой погрузчик со снятым аккумулятором и понял, что утро перестаёт быть томным.

Ко мне тут же подошёл механик из транспортного участка:

– Здорово! – мужик протянул мозолистую ладонь. – Лёха, пока тебя не было, на погрузчик стажёра посадили – Ромку, из слесарей. Кто же знал, что она такой рукожоп? Сначала этот изверг технику чуть в раскалённый шлак не загнал. А потом аккумулятор угробил. Я новый уже выписал, но получать не стал. Боялся, что начальство опять этого дурня за руль посадит. Сам сходи на центральный склад, старый аккумулятор сдай и новый получи. До обеда надо поставить, а то работы невпроворот. Народ уже злится, что вручную таскать всё приходится. С проводкой только аккуратнее, а то хрен его знает, куда Ромка мог влезть.