Я не восстановил деду прежнюю подвижность суставов, это было невозможно, так как требовало уйму энергии и несколько сеансов. Да и не факт, что получилось бы вылечить до конца. Но мне удалось увеличить толщину и плотность хряща между костями, устранив болезненное трение. При этом ветеран ничего не почувствовал, пока не поднялся, закончив читать газету.

Опираясь на трость, дед привычно шагнул по аллее, но замер, как только переместил вес на правую ногу. Начав топтаться на месте, он не мог понять, куда делась боль в колене. Оглядевшись, ветеран посмотрел на меня и немного смутился. Его поведение со стороны выглядело забавным.

– Молодой человек, спасибо за компанию. До свидания.

– До свидания, – кивнул я в ответ, начав ощущать первые признаки отката.

Странно, но в голове появилось лишь небольшая тяжесть, и ком подступил к горлу. Постаравшись расслабиться, я ожидал более сильной реакции. Хотя в этот раз действовал точечно и быстро. Однако более жёстких последствий отката не наблюдалось и через пятнадцать минут. Видимо, действовали постулаты Матрёны о благодарности. Только мне кажется, что это психологический приём со стороны знахарки. Всё дело в рациональном применении дара и его прогрессе. Ведь после кодирования Кравцова меня почти не штормило. Значит, на будущее надо дробить лечение в случае серьёзных заболеваний. И главное – можно воздействовать на пациентов дистанционно. По приезде в деревню обговорю всё с бабкой.

Так я и просидел до девяти вечера, наблюдая за почти пустой стоянкой и входом в гостиницу. От проникновения внутрь пришлось отказаться. Слишком авантюрно. Но чем дальше я ждал возвращения журналистки, тем отчётливее чувствовал, как упускаю что-то важное. Будто прямо сейчас происходят нехорошие события, связанные со мной. А ещё пришло понимание глупости сегодняшнего поступка. Ну увидел я Волкову. И дальше что? Вряд ли она встретилась бы с кем-то важным на людях.

Ближе к десяти я уже весь извёлся, ругая себя, что не ушёл раньше. Ещё и беспокойство стало ощущаться чуть ли не физически. Что-то внутри требовало найти источник раздражения. Останавливало только непонимание, в какую сторону двигаться.

После десяти беспокойство начало постепенно затухать. И когда я почти успокоился, собираясь уходить, рядом с входом в гостиницу появился персонаж, которому здесь точно делать нечего.

Периодически я вставал, разминая затёкшее тело, но продолжал рассматривать редких прохожих. Поэтому тётя Валя сразу бросилась в глаза. Одетая в лёгкую кофту и тёмный платок, она зачем-то осмотрела стоянку, не заходя в фойе «Чайки». Затем женщина встала возле входа, оказавшись в тени.

Мелькнула мысль, что она подрабатывает уборщицей в ресторане или гостинице. Но тётя Валя внутрь не заходила и явно кого-то ждала. Судя по внешнему виду, она точно не собирается посещать ресторан. И меня уже начало беспокоить её появление. В совпадения я не верю. Скорее всего, тётка ждёт Волкову. Зачем?

Быстро, будто на перемотке, мысленно прокручиваю наши встречи и разговоры. После инцидента с токарем она несколько раз спрашивала про дочь. Похоже, тётя Валя отчаялась и хваталась за любую соломинку, что логично. Но только уж больно подозрительно уборщица на меня посматривала. В какой-то момент мне даже показалось, что она меня преследует. Может, дело в помощи дяде Славе? Или всё-таки дочь? Тогда при чём здесь журналистка аж из самой Москвы?

Я и рад бы рассказать тётке про Машу. Но в воспоминаниях Алексея Соколова пробелы или вообще какой-то блок, касающийся одноклассницы. Не удалось даже вспомнить, как реципиент помогал её искать вместе с остальными добровольцами. Странно.

Ещё загадочнее реакция дара, когда я пытаюсь сконцентрироваться на образе Марии. Этот силуэт, тёмная комната… Прямо мистика какая-то. А затем и моё выбрасывание из видения с последующей жуткой головной болью.

Чую, что появление тёти Вали напрямую связано со мной. Значит, придётся дождаться продолжения спектакля и повременить с уходом. Моё подозрение подтвердилось буквально через пятнадцать минут, когда к стоянке подкатил красный «жигуль».

Вышедшая из машины Анастасия Волкова поспешила к стеклянным дверям «Чайки», а тётя Валя вышла из тени. При встрече дамы обнялись, и всё встало на свои места. Вернее, ничего не понятно, кроме того, что меня ждут неприятности.

Так вот откуда эта брезгливость и странные вопросы, задаваемые для составления психологического портрета. Не знаю как, но тётя Валя вышла на журналистку и, видимо, рассказала о своих подозрениях. Но почему ей, а не милиции или прокуратуре? И что это за самодеятельное расследование со слежкой? Ситуация усложняется. Хотя куда уж больше?

Моё оцепенение продлилось недолго. Как только Волкова с уборщицей вошли внутрь огромного фойе, я рванул через дорогу. Несколько секунд, и передо мной витраж гостиницы, через который видно интересующих меня особ.

Перекинувшись с журналисткой парой фраз, администратор гостиницы передала ей ключ с деревянным брелоком, висевший на доске по её правую руку. Я знал, что там находятся ключи от двенадцати люксовых номеров, расположенных на шестом этаже.

Выяснив это, я не стал дожидаться, когда парочка начнёт подниматься по широкой мраморной лестнице к лифтовой площадке. Скрывшись в сумраке, нырнул за угол и побежал к пожарной лестнице.

В девяностые её нижнюю часть укоротили на три метра, чтобы никто не мог подняться наверх. Из-за чего тогда мне пришлось спрыгивать, когда я спускался с крыши. В одиннадцать лет чувство самосохранения сдаёт сбои. Если оно вообще есть. Сейчас лестница была еще целой, поэтому мне удалось быстро подняться, и, перебравшись через парапет, оказаться на крыше.

Разумеется, здесь ничего не изменилось. Единственное отличие заключалось в отсутствии диковинной для этих времён спутниковой антенны.

Добравшись до знакомой двери, я толкнул её и начал тихонько спускаться по металлической лестнице. Она привела в тёмное техническое помещение, откуда есть выход в общий коридор. Надо подождать. Плохо, что графический рисунок на стекле двери с трудом позволяет рассмотреть освещённый коридор и понять, что там кто-то есть.

И всё-таки я опоздал. Прошло несколько минут, а за дверью царила привычная тишина. Уж больно быстрые лифты в «Чайке», и народу сейчас мало. Выходить в коридор нельзя, ибо в его конце сидит старшая по этажу.

Сейчас эти сотрудницы следили, чтобы постояльцы не водили гостей в номера и там не ночевали посторонние. Ещё они готовили чай и кофе. На шестом этаже могли даже добавить в кофе коньяк. В девяностые всё изменится. По желанию постояльцев старшие этажа вызывали девочек и продавали спиртное. Разумеется, о прежних нормах советской морали все благополучно забыли. А была ли эта самая советская мораль? Вон таксисты барыжат водкой. Не удивлюсь, если и здесь существует секс-индустрия. Понятно, что Яньково слишком небольшой город. Но в областном центре вполне реально. Все любят деньги.

Судя по рассказам опытных коллег тёти Кати, кое-кому разрешали заводить в номер посторонних после одиннадцати. Именно столько только что стукнуло на часах. Мне стало интересно, за какие заслуги журналистке дали такую поблажку. И вообще, какого хрена она занимает номер люкс около недели и, похоже, не думает съезжать? А ведь внизу сидела целая группа командировочных, ожидающих, когда освободится номер. Весело у них тут. Люди могут сутки спать в фойе. Но сейчас речь не о чудесном советском сервисе.

Вспомнились машина, фирменная одежда и диктофон Sony. Понимаю, что Анастасия из Москвы. Только откуда прикид стоимостью в тысячу рублей и «Жигули», которые она явно не бережёт? Это намекает на наличие влиятельной родни у въедливой корреспондентки. И ситуация гораздо хуже, чем показалось сначала. Такая персона способна доставить немало неприятностей. Сам факт принадлежности к «комсомолке» уже делает её опасным противником.

Одно хорошо – парочка детективов-любителей пока меня не сдала органам. Значит, есть время во всём разобраться.