Останавливаюсь у киоска, покупаю бутылку воды. Пока пью, осматриваю улицу. Ничего подозрительного. Если Морозовы потратили столько сил на организацию засады, они просто так не отступят.

Именно в этот момент слышу визг шин. Выезжает черный внедорожник. Он не просто подрезает мне путь – блокирует весь тротуар. Даже не внедорожник – бронированный автомобиль с тонированными стеклами. Двери распахиваются, и оттуда выходят трое мужчин в форме. Но не обычной городской стражи – их униформа строже, чернее, а на плечах – нашивки с узнаваемым гербом дома Морозовых. Их личная клановая полиция. Элита.

Один из них с холодными голубыми глазами и идеально выбритым, каменным лицом, подходит ко мне. Его нить – ровная, стальная.

– Артем Серпов? – его голос не требует ответа, он констатирует факт. – Вам предъявляется обвинение в нарушении общественного порядка, нападении на граждан и нанесении телесных повреждений. Прошу вас проследовать с нами для выяснения всех обстоятельств.

Нарушение общественного порядка? Серьезно? А то, что они тут на пяти человек одного натравили – это, видимо, благоустройство района.

Я смотрю на него и понимаю: та стычка – идеально подстроенная ловушка. Громилы должны были либо избить меня, либо, что более вероятно, задержать до приезда «стражи». Мой маленький трюк с их ссорой сорвал первый сценарий, но не отменил второго. Это был план «Б».

Любое сопротивление здесь и сейчас бесполезно. Они действуют по приказу, и их нити не дрогнут.

– Я понял, – говорю я. – Как скажете. Я готов дать показания.

Старший кивает, едва заметно. Двое других берут меня под руки, не грубо, но с такой железной, не оставляющей сомнений силой, что становится ясно – мой статус уже не «задержанный», а «арестованный». Они уверенно заталкивают меня в салон автомобиля. Дверь захлопывается с глухим, герметичным звуком, окончательно отсекая меня от внешнего мира.

Машина плавно трогается. Я сижу, зажатый между двумя стражами. Смотрю на их лица. Молодые, серьезные. Видно, что такая работа для них – обычное дело. Никаких эмоций. Интересно, они вообще понимают, кого и зачем везут?

Едем. Хоть бы музыку включили… Только нормальную. Не эти бессмертные шансоны, ибо слишком безжалостно…

В маленькое зарешеченное окно вижу, что едем не в сторону центра. Мы движемся вглубь территорий, контролируемых Морозовыми. Пытаюсь запомнить дорогу. Вот продуктовый магазин с синей вывеской, вот школа, вот автосервис… Мало ли, пригодится. Хотя вряд ли они просто так меня отпустят. Но лучше иметь хоть какую-то информацию.

Что ж, посмотрим. Ситуация, конечно, не из приятных, но и не безнадежная. Значит, я им зачем-то нужен. Иначе бы просто убрали в том переулке. Значит, есть шанс договориться. Или хотя бы выиграть время.

Продолжаю следить за дорогой. Левый поворот после высокой заводской трубы, потом прямо мимо заброшенных складов, правый у разбитого контрольно-пропускного пункта. Машина замедляет ход перед массивными воротами с гербом Морозовых. Ворота медленно открываются, и мы въезжаем на охраняемую территорию.

Останавливаемся перед унылым трехэтажным зданием из серого бетона. Меня грубо выводят из машины и ведут внутрь. Внутри пахнет старым линолеумом, металлом и слабым запахом озона. Коридор длинный, без окон, освещен тусклыми люминесцентными лампами. По обе стороны – двери с глазками. Ни души.

Проводят по этому коридору и заталкивают в маленькую комнату для допросов. В ней только металлический стол, два стула и камера наблюдения в углу под потолком. Дверь закрывается с громким щелчком замка.

Сажусь на стул спиной к стене, чтобы видеть вход. Осматриваю комнату. Стены голые, выкрашены в грязно-зеленый цвет. Потолок низкий. Интерьер на пятерку. Прямо чувствуется, что о комфорте гостей здесь крепко подумали. И решили, что он им не нужен. Проверяю щит – на месте.

Проходит минут десять. Дверь открывается. Входит человек в дорогом строгом костюме. Чиновник. Его лицо неприятное, с мелкими глазками-буравчиками и тонкими поджатыми губами. Типа Зубова, но ранг, чувствуется, повыше. Он садится напротив меня, кладет на стол планшет.

– Артем Серпов. Курьер службы «Вектор», – говорит он скрипуче и абсолютно пресно.

Я смотрю на него, делая вид, что немного озадачен.

– А, это вы Артем Серпов? Приятно познакомиться. Как там в «Векторе» сейчас? А я-то думал, меня зовут Артем Серпов. Вы уж извините, в паспорте, видимо, опечатка.

Шутку не заценил – даже не поднял глаз от планшета. Ну, я хотя бы попытался скрасить его серые будни.

– Обвиняетесь в нападении на граждан, нанесении телесных повреждений и нарушении общественного порядка, – продолжает он.

Его нить серая, и это серость усталости, с вкраплениями мелкой, привычной злобы. Он не маг. Обычный бюрократ, который отрабатывает свою функцию.

– У вас есть что сказать? – спрашивает он, не отрываясь от планшета.

– Это была самооборона, – отвечаю я ровно. – Они напали первыми. Пятеро на одного. Вы можете проверить записи с камер наблюдения. Если они, конечно, не «затерялись».

Он усмехается, все так же глядя в экран.

– Камеры в том районе не работали. Технические неполадки. А показания свидетелей говорят об обратном. Что это вы спровоцировали конфликт.

Я понимаю, что разговор бессмысленный. Меня взяли не за драку. Меня взяли, чтобы убрать с доски. Или сломать.

– Я хочу позвонить своему работодателю, – заявляю я. – По закону, я могу.

Он наконец поднимает на меня глаза. В них нет ничего, кроме скуки и легкого раздражения.

– Какие работодатели у курьеров? Курьерские службы. Мы их уже уведомили. Они не несут ответственности за действия своих сотрудников вне рабочего времени.

Врет, сто процентов.

– Тогда я требую адвоката, – говорю я следующую стандартную фразу.

– Вам его предоставят. В течение сорока восьми часов. А пока у нас есть время разобраться. Вот, подпишите пока вот это. – Он протягивает мне планшет.

На экране – протокол задержания. В графе «Обвинение» уже стоит галочка напротив «Хулиганство с применением насилия». Внизу – поле для электронной подписи.

Я даже не смотрю на документ.

– Я ничего подписывать не буду. Без присутствия адвоката.

Его нить злобы вспыхивает ярче, становится почти алой. Ему не нравится, когда усложняют работу.

– Вы только усугубляете свое положение, – говорит он и забирает планшет. – Ладно. Подумайте тут. Может, передумаете.

Он встает и уходит. Дверь снова закрывается на замок.

Я остаюсь один. Ну что ж, классика. Посиди, подумай, испугайся. Только со мной этот номер не пройдет. Ставка ясна: либо я подписываю их липу, либо они будут ломать меня дальше…

Как хорошо, что у меня всегда есть, чем заняться. Чем именно? Конечно же, сосредоточиться на том же щите. Час. Два. Просто сидеть и ждать – не моя тема. Лучше использовать это время с пользой.

Мне не приносят ни еды, ни воды. Ожидаемо. Это тоже часть давления – вызвать слабость, сломить волю. Жрать, конечно, хочется, да и воды бы, но тело может подождать. Гораздо важнее, чтобы был в порядке разум.

Дверь открывается снова. Входят двое стражников.

– Выходи. С тобой поговорит начальство, – говорит один из них.

Я встаю и выхожу. Они ведут меня по-другому, более чистому коридору, в другую комнату. Она больше похожа на кабинет. Там за деревянным столом сидит человек, которого я уже видел. Тот самый, с тростью. Глеб Орлов. Он смотрит на меня с холодной, самодовольной усмешкой.

– Ну что, Серпов? Понравилась наша гостеприимность? – спрашивает он.

Я молчу. Стою посреди комнаты. Стражи остаются у двери.

– Садись, – говорит Орлов, указывая на стул перед столом кончиком своей трости. – Давай поговорим по-мужски. Без лишних глаз.

Я сажусь. Смотрю на него. Его нить уверенная, жесткая, как стальной трос. Он привык командовать и быть уверенным в своей безнаказанности.