Видя, что ничего не меняется, выхожу из кафе. По плану – через пару кварталов, примерно в том же месте нужно вызвать такси, а Волковой доложить о провале. Но планы иногда имеют свойство трещать по швам.

Пока иду к нужному месту, чувствую несколько агрессивных, внимательных нитей, направленных на меня. Вот же ж! Пора привыкать что ли, будто я знаменитость какая.

Через сотню метров обхожу перекрытую из-за дорожных работ часть тротуара по узкому деревянному коридору. Именно здесь, в этом бутылочном горлышке, они и появляются.

Их пятеро. Двое подходят сзади, перекрывая обратный выход. Трое других заходят спереди. Все – крепкие, с тупыми и жестокими лицами, одеты в простую, неброскую одежду. Пятеро? Серьёзно? После менталистов – обычные гопники? Либо Орлов решил сэкономить на мне, что маловероятно, либо это работа какого-то левого подразделения, не утруждающего себя изучением досье. А может, это и не Морозовы вовсе, а Зубов решил поквитаться за унижение. В любом случае, этот примитив – оскорбление моих способностей. Честно, не знаю, кто тут в более глупом положении – я, или они, если им для поимки одного тощего курьера понадобилось пять здоровых мужиков.

Неожиданно мое тело напрягается – руки, ноги, шея, даже в животе какой-то неприятный холодок. Стопэ! Это же долбаная реакция Артема, его тело помнит подобные ситуации – унижения, побои, испуг. Но я – не он. Я прогоняю излишнее напряжение, заставляю себя дышать глубже. Сжимаю только кулаки, но не для драки. Для концентрации. Вся энергия, собранная за утро в этом районе, в кафе, вся моя воля сжимается в плотный шар в груди. Чувствую его жар и покалывание. Артем, интересно, имел способность хоть к какой-нибудь боевой магии? Осилим с ним на пару разбить один-другой шарик энергии об эти физиономии? Ну хоть простенький файербол. Сейчас или после, обязательно нужно будет испытать.

– Эй, пацан, – сипло кричит один из тех, что впереди, широкоплечий детина с шрамом через всю щеку. – Куда это так спешишь?

Я останавливаюсь. Ну вот реально кулаками, даже после гантелей, пока что не по уровню мне, рискованно. Кричать – да ну, не мои методы. Бежать? Ну, можно попробовать, но сомнительно, с двумя сзади. Но я не просто «пацан». Я – Хранитель, загнанный в угол стаей крыс.

Я ж не только кулаки прокачивал все это время, но и свой Дар. И вижу, что это не сплоченная группа. Это сброд, собранный за легкие деньги. Их нити полны взаимного недоверия.

Парень со шрамом, явно лидер – алая нить уверенности, но тонкая, зыбкая. Под ней – серая неуверенность и опасение провалить поручение. Его авторитет держится на запугивании, а не на уважении.

Двое сзади, молодые, глупые. Их нити горят азартом и желанием доказать свою крутость Шраму. Легковерные, импульсивные.

Парень поменьше ростом, жадный и трусливый. Его нить – нервный, желтый поток трусости и жадности. Он уже косится по сторонам, ища путь к отступлению. Его главная нить тянется не к Шраму, а куда-то в сторону, к нанимателю – он боится их больше, чем своего лидера.

Последний – здоровенный детина. Его нить тускла и проста, как мычание: «бей, что дадут». Полное отсутствие собственной воли. Эх, собрали бы они клуб любителей мозговой импотенции – были бы идеальными членами.

– Деньги есть? – Шрам делает шаг ко мне, его рука тянется за пояс, где угадывается рукоять ножа. Надеюсь, это совсем не нож, а просто складной стульчик для внезапного чаепития. Хотя, судя по толстой, грязной нити агрессии, скорее всего нож.

– Деньги есть, – говорю я спокойно, глядя ему в глаза. – Скажи номер карты, щас скину. У тебя Тинькофф или Сбер?

Шрам замирает с открытым ртом. Его мозг явно выдал ошибку 404. Такого поворота он не ожидал. Его туповатые головорезы тоже переглядываются в недоумении. Это та самая секунда замешательства, которая мне и нужна.

– Вот видишь, ты даже на это не готов. Потому что твой наниматель не платит тебе на карту. Он платит тебе наличкой в тёмном переулке, как последнему подкаблучнику. А знаешь, почему? Потому что ты для него – грязная купюра, которую можно порвать и выбросить после использования. Особенно, если это Морозовы, о-о-о-о… Тому, кто сдаст вас, бандитов, напавших на меня, гражданского в их районах, они заплатят в разы больше. Достаточно, чтобы твои внуки не работали. Кстати, кто-то из твоих ребят уже может пойти и сделать это. Я бы на его месте уже подумывал. И даже засекал бы время, кто первый.

Мои слова действуют как щелчок по носу. Вся банда замирает. Шрам притормаживает. Его уверенность уступила место простой, животной жадности.

– Чего? Какие Морозовы? – сипит он, но в голосе уже слышится заинтересованность. – Мы просто за деньгами…

Нить у трусливого вспыхивает ярким, почти ослепительным желтым светом.

– Да ну его на хрен, Сань! – пищит он. – Это не наш уровень! Нам сказали просто побить какого-то курьера! А тут дичь явно…

– Заткнись, дурак! – рычит Шрам на своего подчиненного, но его собственная нить уже не такая стойкая, подрагивает.

Я использую эту паузу:

– Вот, что я предлагаю. Вы говорите своему нанимателю, что вы меня прозевали. А я забываю ваши лица. Или… вы можете попробовать меня побить. И тогда завтра не вы, а ваши семьи будут искать вас по всем канавам этого города. Выбор за вами. Деньги или жизнь. Ваша жизнь.

Шрам пыжится. Тупица сзади выглядит растерянным, по ходу не может обработать противоречивость ситуации. Двое молодых переглядываются, их нити азарта гаснут, сменяясь неуверенностью – в какую из сторон становиться лояльным? А трус уже почти развернулся к выходу.

– Да похер! – вдруг рявкает Тупица. – Я щас сам с ним разберусь!

Тишина. Шрам тяжело дышит, трусливый нервно шаркает ногой. Я вижу, как мое последнее слово – «жизнь» – всё ж таки повлияло на них. Их нити дергаются, ищут, за что зацепиться. Я не свожу с них глаз, сейчас моя воля давит на них, как физическая сила, подкрепленная знанием их слабостей. Чувствуют уже, гады, что перед ними не овца, а волк…

Тупица ревет и рвется ко мне, замахнувшись здоровенным кулачищем. Его тупая, серая нить ярости взрывает хрупкое затишье.

– Стоять, мудак! – кричит Шрам, но поздно.

Я не жду удара, а лишь быстро прижимаюсь к деревянной стене прохода. Трус, увидев начало суматохи, бежит из коридора прочь куда подальше. Один из молодых хватает его за куртку:

– Куда, подонок?!

Шрам орет на них, пытаясь восстановить порядок и уже не понимая, кого надо останавливать. Тупица, промахнувшись, с размаху вмазывает кулак в стену и с воем боли катается по земле. Вот и первая жертва – стена. Надеюсь, у нее есть страховка.

Идеальный хаос. Я так и стою, наблюдая, как стая сама разрывает себя на части. Так и не пришлось применять физическую силу, даже попробовать испытать файербол. Их социальная конструкция была первоначально слаба и рассыпалась от простого тычка пальцем.

Через минуту все кончено. Шрам, чертыхаясь и посылая к черту всех и вся, уводит за собой хныкающего Тупицу, придерживающего свою поврежденную руку. Молодые, поспорив еще немного, расходятся в разных направлениях. Я жду еще пару минут и выбираюсь на улицу.

Что ж, с новой победой, достигнутой лишь словами и пониманием соцдинамики. Анализирую произошедшее. Банда была подставной – значит, наниматели знали о моем задании. Делаю вывод: либо утечка у Волковых, либо за следят, и следят, и еще раз следят. В следующий раз ещё более тщательно проверять окружение сразу при выходе из дома! Хотя куда еще более тщательно? Надо прокачивать дар…

Достаю телефон, отправляю Волковой короткое сообщение: «Задание сорвано, была засада. Чиновник не появился. Жду инструкций.»

Пусть знает, что операция провалилась не по моей вине. Но даже если и так, это же все равно провал. А Волкова вряд ли станет держать неудачника. И если не грохнет, куда мне – назад, в ту каморку? Так себе вариант… Значит, как танк, продолжаю доказывать свою полезность Варваре здесь и сейчас.

Выхожу на другую улицу, здесь уже активное автомобильное движение. Артем, ну как ты? Вижу, дыхание ровное, руки не трясутся. Хорошо. Тело постепенно привыкает к стрессовым ситуациям. А это еще одна маленькая победа, причем – важная!