Зубов, сияя от облегчения, разворачивается ко мне.

– Повезло тебе, грязнокровка. Держи. – Он швыряет мне под ноги несколько смятых купюр. Они падают в лужу.

Я смотрю на деньги, потом на него. Детский сад. Пора замутить эксперимент. Объект – сам Зубов. Воздействуем на него старой доброй психологией и приправим шантажом. Менталисты отлично это умеют, тоже практически без плетений. Посмотрим, как сработает. Заодно проверим гипотезу с Морозовыми.

– Зубов, – говорю я ровно.

Он замирает. Для него мой голос, настолько ровный и спокойный, – это сбой в программе.

– Что ты там булькнул, пес? – фыркает он, но уже без прежней уверенности.

– Говорю, интересная у тебя работа. – Делаю шаг вперед. – Одной рукой – Волковым служишь. Другой – Морозовым данные сливаешь. Смело. Очень смело. Рискованно, я бы сказал.

Его лицо сначала становится желтым, потом зеленым, потом красным. Прямо как здешние светофоры. Он открывает рот и хрипит:

– Это ложь! Я не…

– Конечно, ложь, – легко соглашаюсь я. – Я просто курьер, что я могу знать? Ничего. Кроме того, что обычно ты носишь кольцо с черным камнем на правой руке. А сегодня его нет. Когда ты получал от меня прошлый конверт, оно было на месте. Снял специально перед визитом сюда? Чтоб здесь не увидели герб Морозовых на твоей руке?

Он смотрит на меня как на призрак. Плебеи вроде меня не должны так говорить. Не должны так смотреть. Не должны знать его тайн. На самом деле я и не знаю их. Про кольцо – было дело, Артём обратил как-то на него внимание, но что конкретно за кольцо – я не в курсе. Я просто блефую.

Не свожу с него взгляда. Мое «Чтение связей» работает на полную катушку. Вижу, как нити его уверенности, эта жалкая бутафория, рвутся и исчезают. И как на их месте вырастают другие нити – страха. Впитываю энергию.

Один придворный интриган из моего прошлого мира мог уничтожить оппонента одной фразой, сказанной с той самой, идеальной для ситуации, интонацией. Ментальный дар, и теперь я уверен – у меня такой же. Слабо развитый, почти нулевой, но он есть. И это чертовски круто! Я сумел подавить Зубова – без физической силы, почти без затрат магии. Только информация и подача.

Зубов вдруг свистит. Опомнился. Говорю же – дар у меня на самом низком уровне. Из седана Зубова вылезают двое. Здоровенные детины в потертых кожаных куртках – его личные «дружинники», головорезы, которых он держит для грязной работы. Их тупые, злые лица говорят сами за себя.

– Этому хрену… – Зубов кивает в мою сторону, его голос срывается на визг, – объяснить, как со мной разговаривать!

Первый детина, с шеей шире моей головы, надвигается на меня. Второй блокирует путь к отступлению. Варианты? Убежать – догонят и сломают ноги. Кричать – бесполезно, здесь все свои для Волковых. Да и не варианты это для меня.

Естественно, не отступаю. Делаю шаг НАВСТРЕЧУ первому громиле.

– Ну что, браток, – говорю спокойно, глядя ему прямо в глаза, – будешь отрабатывать свою копейку? Прямо тут, у самых ворот? При охране Волковых? Интересно, они как к этому относятся – когда на их пороге мелкие шишки разборки устраивают?

Я не бью его. Я смотрю поверх его плеча на стражу у ворот. Те уже с интересом наблюдают за разворачивающимся спектаклем.

Громила зависает. Наверняка туповат, но не идиот. Он привык работать в темных переулках, а не на виду у элитной охраны аристократов.

– Чего встал? – визжит Зубов. – Дави его!

Но второй громила уже нервно оглядывается на фигуры у ворот. И тянет первого за рукав:

– Босс… не тут. Лишнее внимание, нехорошо.

Зубов, увидев их нерешительность, что-то для себя понимает. Командует отбой, и громилы, обосрав меня злобными взглядами, отваливают к седану.

Зубов стоит передо мной один, но какой-то потертый и жалкий, вся его напыщенность испарилась. Я медленно подхожу ближе, останавливаясь над смятыми купюрами в луже.

Попробую иначе. Не давить, а типа дружить. Любопытно, что выйдет.

– Я не виню тебя, – говорю я. – Работать на Морозовых – дело выгодное. Они щедры к своим шакалам. Но вот проблема: шакалы часто оказываются на обочине, когда крупные хищники начинают делить тушу. Ты для них – разменная монета.

Делаю паузу, потом продолжаю:

– Сейчас есть два варианта. Первый: я иду и рассказываю о твоих делах первому же стражнику Волковых. Могу, кстати, и первому стражнику Морозовых, даже не знаю, кому веселее. Думаю, им будет что обсудить с тобой. Второй вариант: ты поднимаешь эти деньги. Если хочешь. Но мне отдаешь сухие, из кармана, и в десять раз больше. И будешь считать, что я… скажем, твой полезный знакомый. Думай быстро, у меня мало времени.

Он думает быстро – всего минуты полторы. А далее подбирает деньги, суёт к себе в карман и, морщась, протягивает мне другие купюры. Я беру. Пять тысяч рублей. Ровно в десять раз больше, чем те жалкие пятьсот, что валялись в луже.

– Ты кто ты? – щурится он.

Улыбаюсь:

– Я? Я – две возможности для тебя. Одна – стать твоим кошмаром. Другая – твоим личным ангелом-хранителем. Выбор опять за тобой.

Разворачиваюсь и ухожу. Спиной чувствую его потерянный взгляд. В кармане приятно шелестят деньжата. Это не просто деньги, которые мне заплатили за работу. Это мой первый трофей – результат применения нового дара.

Ещё неделю назад Артём Сергеев потратил бы эти пять тысяч на еду и долги.

А я куплю отдельный планшет, хотя бы б/у. На смартфоне всё отслеживается: и звонки, и геолокация. Для поиска информации нужен чистый девайс, не привязанный ко мне. Да и экран больше. Удобнее изучать схемы и документы.

На оставшиеся деньги хорошо бы ухитриться взять доступ к полулегальным базам по генеалогии. Мне нужно понимать, кто с кем связан, какие между родами договоры, кто кому должен. Чтобы видеть не просто нити между людьми, а настоящую паутину влияния.

Информация – вот настоящая валюта. А уметь её добывать – главный навык.

В салоне лимузина Варвара Волкова смотрит на экран планшета, где застыла запись с камер наружного наблюдения: курьер, Зубов, и тот самый момент, когда чиновник, побледнев, подбирал деньги из лужи.

– Леонид, ваша оценка? – обращается она к немолодому мужчине в строгом костюме.

Управляющий делами семьи, Леонид Игнатьев, всматривается в ту же картинку на своём планшете.

– Курьер не знал про кольцо Морозовых. Он догадался о нём. Или же…

Варвара кивает, понимая Леонида без слов. О таких вещах не любят говорить вслух. Аномальный дар – явление настолько редкое, что никто не спешит с выводами. Она медленно проводит пальцем по экрану, перематывая запись к началу перепалки курьера и Зубова.

– А еще он применил это знание не для бегства, а пошел в наступление. Спровоцировал Зубова. Зачем?

Недолгая пауза.

– Вы считаете, мальчишка представляет угрозу? – уточняет Леонид.

– Пока – нет. Но если он может так играть с Зубовым, что мешает ему завтра сыграть против нас? Я хочу узнать на кого он работает.

– Я отправлю людей.

– Нет. Я сама.

– Вы хотите… сами? – Леонид поднимает бровь.

Княжна очень редко занимается лично такими мелочными делами. Но каждый раз для этого есть веская причина.

Иду по брусчатке прочь от усадьбы и строю планы. Развить «Чтение связей» до такого уровня, чтобы видеть не только эмоции, но и конкретные мысли. Скорее всего, тогда и энергии я смогу поглощать больше.

Я должен войти в число сильных мира сего. Понятно, не завтра.

Для начала стоит предложить свои услуги посредника не в качестве курьера, а в качестве… специалиста по урегулированию споров. С этим справлюсь уже сейчас. Хотя стоит провести ещё несколько экспериментов…

И тут – легкий, почти неслышный звук. Шорох плаща, но слишком ритмичный. Слишком совпадающий с моим шагом. И резко обрывающийся, когда я останавливаюсь. Как будто кто-то замирает одновременно со мной.

Верчу головой – вокруг вроде бы обычные прохожие. Но что-то не так. Кто-то следит за мной, причём не профессионально, а нагло. Но не Зубов со его быдловатыми громилами – те топают как слоны.