— Их одежда, шрамы на руках и предплечьях, ножи, а такой огнестрел вообще не подойдет никому кроме охотников — однозарядная древняя хрень с резными прикладами.
— Хорошее оружие! — обиженно прогудел один из охотников — От отца к сыну! А я своему сыну передам… если не убьете.
— Охотники они — повторил я — И они не здешние. Они вообще не с побережья, верно?
— Не отсюда мы — признался самый высокий и осторожно потрогал обрубок уха с запекшейся кровью — Как ты догадался, сеньор?
Проигнорировав его вопрос, я посмотрел на щетинистого обладателя цилиндра, лохмотьев и гитары, не считая валяющегося рядом пузатого заплечного мешка.
— Охотники гоблины простые… как книги с единственной страницей, что к тому же почти пуста. А вот этот глотатель дорожной пыли куда интересней будет. Кто ты такой, бродяга?
Поглядев на бодро уминающих еду охотников, он погладил себя по урчащему впалом животу, тяжело вздохнул и впервые взглянул мне прямо в глаза:
— А тебе не все равно, сеньор? Один черт последние часы живу, верно?
— Это почему?
— Убьете вы меня…
— Думаешь?
— Да может и пора давно — он вздохнул еще тяжелее, махнул рукой и на этот раз помассировал правое колено — Перекати-поле из меня уже никакое, плохо сросшимися пальцами со струнами справляюсь плохо… да и память уже не та… забыл почти все песни и истории… а раньше! Ух! — он шумно почмокал губами и широко улыбнулся — А раньше я ух каким был! Певун! Сказитель! Так мог парой слов дело закрутить, что вы бы меня уже лучшим мясом кормили, а та мускулистая мне бы уже плечи разминала, пышногрудо в затылок тыча… да… было времечко…
— Чем тыча в затылок? — пробормотала сидящая у костра Ссака, выискивая на чугунной сковороде кусок мяса пожирнее.
— Сиськами! — с готовностью просветил её Рэк.
— Ими самыми — кивнул тощий в дырявом цилиндре и провел ладонью по седой щетине на щеке — Да и я сам раньше другим был… высоким… сильным… многое мог! Да меня все знали! Бывает выйду на дорогу и прямо хочу пешком пройтись, хочу ноги натрудить, но не дают — на каждую повозку подсаживают, в руки кружку с пивом суют или стакан текилы, хлопают по плечу и умоляют — расскажи еще чего-нибудь такого же, сеньор Цезарио, прошу вас! Расскажите! А я что? Я человек не гордый. Сделаю глоток текилы, закушу простой тортильей и начинаю вести историю… И так рассказывал, что мог часами говорить — а меня никто и звуком не перебьет! Случалось мимо родной деревни возница проезжал лишь бы историю до конца дослушать! И не было ни ночи, чтобы мне приходилось ночевать под колючими кустами, деля дорожную пыль с гремучими змеями и кусачими насекомыми… А сколько денег у меня было! Разве бывал пуст кошель у Цезарио? Не бывал! Разве бывал Цезарио жаден? Да никогда! Всех угощал! Да… были денечки… — тяжело вздохнув, он бережно провел ладонью с искривленными пальцами по звякнувшим струнам гитары и тихонько добавил — Но время то позади и сегодня я умру… Можно просьбу?
Зачерпнув еще одну ложку обжигающей кукурузной каши, я кивнул и Цезарио указал пальцем на свой инструмент:
— Не разбивайте её. Мою укулеле… поставьте где-нибудь в уголку хотя бы этой вот комнаты и пусть себе стоит… прошу вас…
Выслушав, я утер рот и поинтересовался:
— С чего ты взял что мы собираемся тебя убивать, Цезарио?
Удивленно поморгав, он указал на свое пробитое плечо, потом потрогал пальцами разбитые губы и развел руками:
— Ну прямо вот есть признаки что рассвета не увижу…
— Смешно — хмыкнул я и кивнул Хорхе — Дай ему порцию. А этим четверым еще добавки налей. Как съедят, налей им горлодера. И подгреби углей под сковороду — я хочу еще мяса.
— Сделаю, сеньор. О! У нас же есть свежий халапеньо! Я обжарю его с мясом!
Дождавшись, когда хлопочущий у костра Хорхе разольет всем остатки ужина и вернется к готовке следующих порций, я перевел взгляд на охотников:
— Имена?
— Альваро — назвался самый высокий.
— Данте — едва слышно произнес сидящий с ним парень со шрамом на пол лица.
— Игнасио — вздохнул третий.
— Пабло — лобастый коротышка звонко хлопнул себя по лбу ладонью — Благодарим за выпивку, сеньор!… не знаем твоего имени.
— Оди — жуя, ответил я — Тот что с мечом — Каппа. Это Хорхе. Та кто ласково улыбается вам — Ссака. А в углу мрачно жует Рэк.
— Да ничо не мрачно я жую — проворочал орк — Просто не понимаю, чего мы на чужих самогон тратим. Некуда деть что ли? Так в меня влейте! Ну ладно еще парней охотников напоить можно и за жизнь поболтать вечерком… а этому хитрожопому зачем предлагать? Он хотел с нас за причаливание стрясти бабла и дряблую жопу Ссаки…
— Дряблую? — наемница медленно выпрямилась и широко улыбнулась — А ты щупал что ли?
Пока я доскребывал дно миски, собирая остатки каши, «хитрожопый» ответил сам, заискивающе улыбаясь орку:
— А как еще выжить, сеньор Рэк? Ты большой, молодой, сильный и с пулеметом. И с друзьями за спиной. А я один! И я старый, безоружный и покалеченный… тебе не понять какого жить калекой! Тебе не понять, какого это — ожидать что каждый день может стать для тебя последним и… — последние слова Цезарио утонули в поднявшемся хохоте.
Смеялся я и Рэк. По-змеиному улыбался от стены Каппа. Качал головой Хорхе, а Ссака фыркала и доливала себе самогон.
— М-да… — выдохнул я.
— Неужели я сказал что-то смешное? — судя по лицу Цезарио он принял это как личное оскорбление, но тут же заулыбался, когда Хорхе подошел к нему с бутылкой — Благодарю, добрый человек! А ты… ты вроде из местных, верно?
Хорхе ответил короткой улыбкой:
— Да я уже и не знаю, сеньор Цезарио. Вы пейте, пейте…
— А вы — я повернулся к охотникам — Вы рассказывайте свою банальную историю…
— Чего? — выпучился Альваро.
— Я расскажу, сеньор — вперед подался лобастый коротышка, что, судя по повадкам был негласным лидером их четверки — Я расскажу нашу грустную историю…
— Стоп! — перебил его Рэк и внезапно привстал — А где этот сраный Сасрулл которым нас пугали⁈
— Да нет никакого сраного Сасрула! — шикнула на него Ссака и покосилась на меня — Верно же?
— Не существует никакого сраного Сасрулла — подтвердил я.
— Я его выдумал — тяжело вздохнул Цезарио — Можно мне еще самогона? Так душевно заходит в печень…
Хорхе добавил сначала просящему, попутно небрежно поправив повязку на его проткнутом плече, а затем долил каждому просящему и уселся у костра, подтянув к себе мешок с кукурузными зернами. Консильери прекрасно знал наши аппетиты и понимал, что еще до полуночи мы сожрем и второй котел.
Лобастый коротышка сделал глоток горлодера, облизал губы и заговорил. Примерно на десятом предложении его истории мне уже стало все ясно, а затем и скучно.
Сейчас их четверо, до этого было в три раза больше. Бригада из двенадцати разновозрастных умелых охотников загонщиков, обеспечивающих свежим мясом два расположенных по разные стороны большого поля селения. Они и сами родом из этих селений, хотя их родители и деды были рождены в деревнях гораздо западнее, но были оттуда изгнаны ужасными тварями.
Как знакомо…
А охотник, не замечая моей зевотной скуки, продолжал рассказывать.
Чуть больше года назад в оба селения пришла страшная беда — какая-то легочная хворь, что за месяц выморила почти всех. Из двенадцати охотников в живых остались только они четверо, но радоваться было нечему — схоронили родителей, жен и детей. Все легли в одну длинную общую могилу у края неубранного маисового поля. Были и другие выжившие и они решили податься в большой город — бродячие торговцы рассказывали, что там хватает богатых людей кому всегда нужны садовники и уборщики, а жилье можно найти в заброшенных зданиях неподалеку.
Четверым охотникам эта идея встала поперек горло — да жили всегда бедно, но никогда никому не прислуживали, еду добывали всегда сами. Опять же менять ружье на метлу… Поэтому они поступили так, как некогда сделали их предки — сожгли опустевшие дома, собрали все ценное и перебрались на десяток миль севернее, где, как они прекрасно знали, никогда не переводилась хорошая добыча. Их план был прост — набить побольше зверья, накоптить мяса, выделать шкуры, собрать ценные коренья и со всем этим грузом податься в ближайшее крупное селение. Там распродаться и заодно посвататься к подходящим по возрасту вдовым бабенкам, что будут готовы оставить дом и уйти вместе с ними. А там глядишь детишки пойдут, потом новые люди прибьются, и глядишь деревня снова оживет… План нехитрый, но рабочий.
