У меня ничего этого не было. Но нападать я и не собирался, хотя чисто теоретически у меня было немало шансов повредить Сольпугу так серьезно, чтобы она развернулась и, хромая на пару лап, поползла обратно. А я бы лежал нашпигованной осколками кучей мяса и говна где-нибудь на островке и уже ничего этого не видел бы.

Так что без нападений. Это я понимал с самого начала, хотя что-то внутри азартно шептало из жопы — а давай шарахнем прицельно по слабым местам и насладимся видом дымной туши. Но я сдержался. И, скрытно подойдя на максимально доступное без моего обнаружения расстояние, врубил пассивный сканер рядом с вершиной холмистого островка, сполз на противоположную от противника сторону, чтобы нас разделял массив почвы и затих, прислушиваясь к шипению наушника. Если у них те же самые коды шифрования что и у Хмари и Гомесито, то…

— … живы! — с настолько мощной уверенностью прозвучал в эфире мужской голос, что сразу стало ясно, что он лжет — Они точно живы!

— Верим! — тут же отозвался кто-то с голосом помоложе и потоньше.

— Верим и найдем! — к заунывному хору присоединился женский удивительно знакомый голос — Сестра не могла погибнуть! Не могла! А если что и случилось, то только по вине гребаного Гомесито!

— Отставить, Кмари! — в наушнике зазвучал новый хорошо поставленный жесткий голос.

Так мог разговаривать только командир. На пару секунд повисло напряженное шипящее молчание, пока сумевшая справиться с эмоциями Кмари — и имя удивительно знакомое — не процедила:

— Есть отставить, чиф. Но ты и сам знаешь как часто лажал этот придурок! Его давно следовало гнать из оперативного состава! Его место на кухне!

— Отставить, Кмари! Последний раз предупреждаю! Или на кухню отправишься ты!

Эта угроза подействовала и в эфире опять затихло. Лежа на склоне, я смотрел на застоявшуюся воду небольшого водоема внизу. Еще пару секунд назад она была неподвижна, а теперь ряска на ее поверхности мерно подрагивала. Чужой отряд все ближе. Тяжелый мех Черная Сольпуга все ближе… и на его борту куда больше средств обнаружения противника, чем у обычных экзов. А если многоногая тварь выпустит рой дронов-разведчиков…

Стащив сканер за кабель, я деактировал его и рванул вниз. Перепрыгнув воду, оббежал заросли колючего кустарника и вдоль узкой вонючей протоки, уже быстрым шагом, двинулся на опережение — их маршрут предугадать было несложно. Рано или поздно их ломанная прямая упрется в островное поселение. Тогда как лодки с моими пожитками и багги уходили в противоположную сторону…

Новую позицию я выбрал на бугре повыше и расположенным так, чтобы иметь возможность наблюдать за ними. Сначала упал на листву под невысоким, но толстенным стволом старого дерева, но заметил, что именно он обвивает и крепко сжимает корнями и тут же сместился в сторону. С помощью камня выскреб в одном месте почву, затем в другом и… моя рука провалилась внутрь. Расширив отверстие, посветил внутрь фонарем. Деформированные явно внутренним взрывом стальные стены, зияющие пробоины, всякий хлам на полу и несколько опутанных мертвой растительностью скелетов. Мелкая змея с шипением уползла прочь, а я с готовностью занял ее место, поспешно втянув внутрь задницу и ноги. Оглядевшись, обнаружил, где тут раньше были смотровые щели и, вооружившись какой-то железкой, пробил слой слежавшейся почвы, поставил там сканер, а сам занялся соседней дырой. Надо же глянуть как они там гордо бредут…

— Два наряда в сортиры, Кмари! — прорычал командирский голос — Все! Достала!

— Я…

— Три наряда!

— Да но…

— Заткнись уже, Кмари — тихо посоветовал ей другой мужской голос и, шипяще выругавшись, Кмари последовала его совету.

Ну вот… я столько бежал, полз, копал… а они беседу закруглили.

— Её чувства мне вполне понятны и как Сострадающий второго класса я вполне разделяю их — у меня в ухе прозвучал прежде не участвовавший в разговоре слишком мягкий и нежный голос какого-то хренососа.

Слишком смиренно. Слишком наиграно. А мерзкий голос продолжал накидывать лживого приторного словесного киселя:

— Она беспокоится о пропавшей сестре… о близнеце. И… как мне кажется, она не слишком высокого мнения о боевых качествах пропавшего вместе с Хмари оперативника… Гомесито, если я не ошибаюсь?

Ему подтвердили его догадку с такой быстротой, причем так торопливо и без прежней жесткости в голосе подтвердил сам командир, что сразу стало ясно — обладатель приторного голоса какой-то немаленький шишка. Или он и есть командир? Нет… подчиненную распекал не он, а тот жесткий…

Кисель, Кмари, Командир… и всякие поддакивающие, чьи голоса звучат на уровне рядовых и бывалых солдат, хорошо усвоивших главную истину — служи тихо, болтай мало, инициативы не выказывай.

— Благодарю за понимание, глубокоуважаемый Сострадающий второго класса сеньор Цистос.

Как красиво Кмари ожила и как умело подлизала. Аж до моего убежища донесся шелест ее языка…

Значит Кисель — это Цистос. А в отряде есть проблема с иерархией. Командир не сумел донести до всех и каждого, что не стоит выделываться и прыгать через его голову.

Командир стерпит?

Вместо командира зазвучал еще один новый голос. Опять мужской — гремящий суровый бас.

— И все же дисциплина, жесткость и постоянство во главе угла! И никому из нас не стоит забывать об этом! Как и возложенной на нас миссии по пропалыванию всего излишне плодовитого и ядовитого! СДЕРЖИВАНИЕ! ПРЕСЕКАНИЕ! — неожиданно рявкнул он — СДЕРЖИВАНИЕ И ПРЕСЕКАНИЕ!

— Жопой лося волки пихту красят! — пробормотал я хрен пойми с чего пришедшую в голову считалку из далекого детства — Какие знакомые слова… прямо пахнуло в ноздри оторванной жопой… Сдерживание и пресекание мать вашу…

Именно эти слова то и дело орала подыхающая от боли и невозможности провалиться в спасительную темноту комы так располовиненная девка в медбоксе. Та, кто предрекал мне списывание со счетов и ощущение своей тотальной ненужности на солнечной пенсии. И соврала, сука половинчатая — чтобы не платить пенсию меня заморозили к херам, а до этого сделали полным ампутантом. Вот и вся благодарность к пенсионерам…

А басовитый продолжал нагнетать атмосферу в эфире, делая это с таким ражем, словно выступал перед битком набитым залом внимательных слушателей.

— Даже если случилось самое страшное и они погибли — что ж! Такова наша судьба — судьба Регуляторов! Нам уже многие столетия доверена важнейшая миссия и мы все готовы погибнуть ради ее выполнения! Святая Накмаурта создала Регуляторов не ради того, чтобы они жили вечно! О нет! Она знала, что многие из нас погибнут в расцвете сил ради исполнения ее заветов! И коли двое молодых и отважных сгинули в болотах… что ж… мы выбьем их имена на стене почета и возложим черные орхидеи — символ Регуляторов как и окровавленный серп! — к поминальным алтарям! Но слезы лить мы не станем! Все горе и печаль мы направим в правильное русло — в выяснение причин их гибели и… в суровое наказание тем, кто был к этому причастен! Вы все услышали меня⁈

— Да, Карающий второго ранга сеньор Ардитос — чуть ли не хором проорал весь личный состав прущего по болотам отряда — Мы услышали!

— Сдерживание!

— СДЕРЖИВАНИЕ! — проорал отряд.

— Пресекание!

— ПРЕСЕКАНИЕ!

— Хорошо! Кмари!

— Да, Карающий второго класса сеньор Ардитос!

— Впредь… не пререкайся с командиром… дисциплина прежде всего. Я считаю, что командир Баррага обошелся с тобой слишком мягко… возможно мне следует усилить твое наказание в разы… а в рапорте на командира упомянуть, что он излишне мягко и снисходителен к своеволию подчиненных…

— Брат Ардитос! — «кисель» вступил в дело и зазвучал укоризненно — Родственные узы… братство… тревога… даже столь жесткий Регулятор как ты не может не принять это в расчет и проявить каплю доброты…

— Возможно — произнес Ардитос — Быть может и ты и прав. Да! В этот раз я пропущу это мимо ушей, но впредь не допускайте подобные перепалки, братья и сестры! Мы едины! Командир Баррага…