— А-А-А-А-А-А-А-А!
Выдернув основную аптечку — тут уже тревожно взвыл мой собственный экз — присобачил ее к трясущейся груди.
— А-А-А-А-А-А-А-А!
Оживать всегда больно. Ты уже летишь там куда-то в радужном тоннеле, ведущим к черной пустоте, а тут тебе втыкают в жопу раскаленный крюк и тащат обратно. Хотя у девки уже и жопы то нет…
— СДЕРЖИВАНИЕ! ПРЕСЕКАНИЕ! НАПРАВЛЕНИЕ! УЖАС! УЖАС! УЖАС!
— О… — обрадовался я — Что-то новенькое…
— Ты кусок дерьма-а-а-а-а-а!
— Кстати я выполнил твою последнюю просьбу — показал тебе свое лицо.
— Я… я умерла да? — скосив глаза, она попыталась рассмотреть свое тело — Я умерла да?
— Сдохла — подтвердил я — И залила все дерьмом. Кстати, из твоей отрезанной жопы тоже что-то солидарно скорбно потекло…
— Ты урод! Урод! Моральный урод!
— Ага…
— Сдерживание! Пресекание!
— Опять ты за старое — укоризненно заметил я — Что ответила бы твоя лучшая половина на такое? Давай сразу и спросим — она ведь рядом лежит…
— Уро-о-о-о-од!
— Послушай! А прикинь если кто щас пернет — то это точно будешь не ты…
— Тварь!
— Ага. И урод. И не ссы, дура. Уже не сдохнешь.
— Мне так больно, что уже и хотелось бы сдохнуть…
— Не больно — возразил я, глядя на зажегшийся фиолетовый индикатор на основной аптечке — Уже не больно и теперь долго не будет. Не с дозой этого боевого коктейля. Так что захлопни уже пасть, постарайся телепатически унять свою истекающую дерьмом жопу и пока я слушаю эфир ответь-ка на один вопрос…
Впервые замолчав — не считая клинической смерти откуда я ее вытащил — она прислушалась к своим ощущениям и едва заметно кивнула, уронив с подбородка гроздь красных капель:
— Мне не больно… но я все еще умираю? Так?
— Скоро здесь будут медики из штаб-квартиры. И как раз об этом мой вопрос… ты кто такая? Ну кроме того, что ты была веселой секс-игрушкой для всех тех уродов, что сейчас превращаются в мелкий фарш. Почему ты важна настолько, что меня сорвали с важной миссии и через половину земного шара направили сюда, хотя рядом с этой точкой можно отыскать как минимум пару боевых групп Атолла. И медиков поблизости немало, их тоже дернули, но из штаб-квартиры несутся с такой скоростью, что опережают. И ты… ты у меня выставлена в приоритете. Если остальных девятерых можно вытащить дохлыми, то тебя хоть кусками, но кусками живыми…
— Поэтому ты тут и стоишь, охраняя мою отрезанную жопу?
— Поэтому тут и стою — подтвердил я, глядя на нее сверху-вниз.
— Надо же… меня пожаловал спасать главный палач Атолла… я узнала тебя… ты тот, кто выполняет невыполнимое… заставляешь склонять головы президентов, выселяешь целые города, опустошаешь острова, гонишь людей как скот к глобальным убежищам, предпочитая кнут, а не пряник. Я узнала тебя…
— Ты уже говорила это. Или это твоя жопа шепотом дублирует?
— Как-то ты прошел совсем рядом со мной — там в штаб-квартире Алоха Кеола… ты прошел мимо и исчез как вчерашний день…
— У тебя херово с метафорами, дура. Вчерашний день не возвращается. А я вот он — стою тут и вдыхаю пары твоего кровавого дерьма.
— Это не м-метафора, палач. Ты вчерашний день. Пусть не сейчас… но скоро нужда в таком как ты отпадет. Ты… ты станешь просто не нужен… также как стали не нужны кладбища для богатых… ведь богатеи больше не умирают… Хотя может это тоже неудачная метафора — слышала, что ты ради Атолла убил многих упрямых толстосумов… Но это не спасет тебя от забвения. И знаешь, что самое смешное?
— Дай угадаю — в этом будет твоя заслуга? В том, что я стану вчерашним днем.
В ее затуманенных глазах мелькнуло удивление, и она медленно кивнула:
— Да. Верно. Знаешь, многие считают тебя очень умным… а я бы назвала это звериной хитростью и догадливостью… но не умом. Ты злой и хитрый волк, матерый вожак, что на свою беду позабыл — люди истребляли таких как ты тысячелетиями… а их потомков превращали в верных псов. Пока ты нужен Атоллу, но только пока идет основной процесс заполнения убежищ. А вот когда города почти опустеют, когда на Земле останутся лишь свободолюбивые упрямцы… вот тогда в дело вступлю я, а тебя отправят на покой. Солнечная пенсия… ощущение своей тотальной ненужности… как тебе?
— Да норм. Лишь бы в задницу не отымели, прежде чем ее отрезать.
— Очень с-смешно… о твоей насмешливой манере общаться ходят легенды…
— Так кто ты такая?
— Я? Я — это ты. Я та, кто очень скоро заменит тебя во всех твоих функциях. Сдерживание! Направление! Живой вал! Ты думал Атолл отступится от ползучей упрямой мелочи? Ты думал Атолл согласится с твоими доводами о том, что столь малые группы и общины уже не могут влиять на глобальный процесс очищения планеты? Ха! Чушь! Дерьмо! СДЕРЖИВАНИЕ! ПРЕСЕКАНИЕ! Ты думал Атолл отступится от тех отщепенцев, что упрямо цепляются за остатки своей самостоятельности? Этого не случится. Мы всех сметем! Тех, кто откажется перебираться под купола, кто не променяет свободу на безопасность глобальных убежищ… ими займутся мои творения. Живые природные совершенства, что быть может уродливы снаружи, но зато внутри совершенные неспешные механизмы способные на самовоспроизводство и четко знающие куда гнать непокорных… попутно пугая их, пожирая их и гоня, гоня, гоня в нужном направлении, пока они не упрутся в те самые пороги что отказались преступить их предки… Да они не так быстры как ты, но для природы время не значит ничего… сто лет — всего лишь мгновение… несколько таких мгновений и вся эта грязная пена угасшей цивилизации усосется в приемники убежищ… Ведь мои творения — сама неизбежность… Они — будущее. Хотя не — они уже настоящее! Больше месяца назад первые наши создания были сброшены в нескольких точках планеты. Самое большое озеро мира, самая длинная река… Они уже действуют! А ты… ты почти отыгравшая своё карта, палач Атолла. Ты всего лишь прошлое… — осекшись, она удивленно взглянула на меня — Почему я все это тебе рассказываю? Я не должна! Я…
— Спи — тихо сказал я, отдавая аптечке приказ через нейролинк — Спи и забывай…
— Что ты вколол мне? Сыворотку правды? Я… я…
— Спи — повторил я, отходя от медблока, где затихала разорванная струной девка — Спи…
* * *
От очередного флешбэка я очнулся рывком, обнаружив, что истекаю потом, а перенапряженные мышцы мелко трясутся, словно я только что сделал пробежку по бездорожью с полной нагрузкой. Но я всего лишь валялся вялой кучей дерьма в салоне багги. Из-за тента доносились звуки музыки, громыхали барабаны — остров продолжал праздновать и бухать. Оставленный узкий проем в тенте сошелся и тянущий внутрь сквозняк исчез, превратив внутренности навеса в духовку. Дотянувшись до бутылки с водой, я выхлебал ее жадными глотками, лениво подумал о том, что надо встать, выбраться из-под сетчатого полога и вернуть приток относительного свежего воздуха, но мне на лицо упал зеленый отблеск и я забыл обо всем этом, уставившись на загоревшийся экран.
Багги стояла в режиме пассивного сканирования, делая то, что обычные машины не умеют. Когда я выбирал россогоровский Бурьян, то позаботился о его полной кастомизации. Не знаю куда там шагнули технологии за прошедшие триста лет… хотя знаю куда — прямиком в жопу — но и спустя столетия расконсервированная военная электроника была способна на очень многое. Например, на то, чтобы обнаружить в окружающем меня пространстве различные неестественные «всплески» самой разной природы — акустика, вибрация, радиация, передачу сигналов и многое-многое другое даже без выдвигания на патруль дронов и без расстановки вокруг вбитых в почву и брошенных плавать датчиков. Имейся у меня в башке нейрочип — Бурьян разбудил бы меня сигналом в мозг, попутно выведя перед глазами необходимую инфу. Но чипа не было и сначала он зажег экран, а не среагируй я через пять секунд, даст первый почти неслышимый писк. Но я уже не спал и ткнул по экрану, гася «будильник» и вызывая инфу.
Через пару секунд я уже знал, что Бурьян искренне верит в то, что неподалеку от болота появились два очага беспокоящей его активности и судя по их сигнатурам это два легких боевых экза неизвестных моделей. Только что экзы обменялись короткими зашифрованными сообщениями, медленно приближаясь к островному поселению с юга и находясь друг от друга на расстоянии пары сотен метров. Пока я изучал информацию Бурьян флегматично поинтересовался текстовым запросом:
