Сейчас, когда подвешенная дохлятина была освещена с каждого бока, я мог рассмотреть ее в деталях. Частично сдувшийся шар тулова — он и был островком с водорослями. Серая кожа покрыта черными буграми. С одной стороны, в тело воткнута шея динозавра с овальной зубастой башкой. С другой стороны приделана раздутая мощная задница с торчащими из нее длинными ластами, вместе выглядящими как огромный рыбий хвост. Свисающие с тулова тонкие трехметровые перепончатые лапы вообще выглядят лишними — их жалкой силы не хватит даже на то, чтобы сдвинуть массу туши с места, не говоря уже о маневрах. Из спины растет слишком длинный многосуставный хвост с торчащим жалом гарпуна. Такого монстра мог бы создать на бумаге мучаемый ночными кошмарами ребенок, но никак не эволюция.

Впрочем, все работало как надо — старик поведал как охотятся эти твари. Маневрировать им не требовалось. Работая ластами, по большей части оставаясь в воде, выглядя со стороны как покрытый водорослями дрейфующий островок, тварь подплывала ближе к жертве, после чего следовал выверенный удар хвостом с жалом. Этим же хвостом пробитая жертва сволакивалась в воду и подавалась к пасти, пока сдувшая свой пузырь тварь уходила под воду. Закончив, оставалась под водой надолго, медленно переваривая пищу. И не было в ней ничего лишнего — тонкими когтистыми лапками монстр цеплял плети водорослей, чтобы накинуть на себя и ими же ловил лягушек и приземлившихся на него птиц, когда не везло с добычей покрупнее. Здесь эти твари редкость, но там на западе их хватает с избытком. Они обитают в стоячих водах, в болотах, в медленных реках… и везде несут с собой смерть. Если твари приходится выбирать в кого всадить жало хвоста — в жирную капибару или тощего гоблина… она всегда выбирает гоблина.

Наша лодка к пирсу швартоваться не стала — разгружать здесь было нечего. Мы отошли чуть в сторону, чтобы выйти из застойной вонючей жижи вокруг поселения, развернулись носом к речному течению и якорь с грохотом ржавой цепи ушел ко дну. Радостно переговаривались собирающиеся у борта охранники — их всех ждала попойка на берегу. На борту кроме меня оставалось несколько пассажиров и парень с простреленной жопой. Изредка на лодку набегал лучи тусклых прожекторов с острова — местная стража взяла нас под свою ответственность.

Я на берег не собирался. Раз сюда притащили убитую мной тварь, то скоро насмотревшийся на бородавчатую жопу с ластами народ захочет увидеть и того, кто наделал в ней дыр. Ну и угостить героя стаканом текилы. А светить лишний раз пусть и обросшей бородой харей я не собирался. Сюда никто из жаждущих общения не полезет точно — стража не даст, плюс моя слава простреливателя любопытных жоп наверняка бежит впереди меня, как и туманная принадлежность к группировке Лобос.

Зевнув, я швырнул окурок за борт, проверил, где там мой дробовик, провел ладонью по кобуре с револьвером и, устроившись поудобней, задремал, пока там за бортом продолжали надсадно орать недовольные грузчики и горестно вопить владельцы хрупкого товара. Позитивным сопровождением им служила доносящая из портовой кантины пьяная похабная песня про горячие сиськи некой замужней синьоры…

— Как-как? — переспросил я, в экзе вставая под искусственный водопад, продолжающий изливаться в центральный холл из-под крыши горящей высотки. Орущие пожарные сирены подгоняли спешно покидающих здание жильцов, сверху доносились выстрелы — мои бойцы добивали остатки банды на двадцать девятом этаже.

Высотку подожгли мы старым добрым термитным способом под названием «Вот ваша экспресс доставка особо острой пиццы „Сучий вулкан“, сэр!». Причем огненный сюрприз был не в самой пицце, а в подмененном дроне доставщике. И пицца была доставлена не похитившей не тех людей группировке, а их соседям из наркокартеля этажом ниже, с которыми они еще и враждовали. Но когда горит сосед снизу, то уже неважно враг он или друг — надо срочно спасать жопы из огненной ловушки. А мы уже постарались сделать так, чтобы противопожарные системы не сработали.

Как только они вылезли из своей защищенной берлоги, занимающей весь этаж, мы убили самых любопытных, по головам ворвались внутрь, похватали заложников и спрыгнули в центральный холл с высоты почти в тридцать этажей.

Водопад принес разбившийся о мою стальную макушку тлеющий письменный стол. Стряхнув с себя щепки и чьи-то кишки, я глянул на огромную мозаику напротив — полуголый аскет медитировал под струями водопада. Ну-ну… медитация до первого плывущего по течению реки бревна…

— Что как? — простонала до синевы белая девушка, лежащая в заляпанном изнутри кровью прозрачном реанимационном медбоксе — С-сука… да как же так, а? Меня пополам… прямо пополам.

— Самое интересное от тебя отрезало — подтвердил я, окинув ее задумчивым взглядом сквозь забрало — Да похер.

— Похер⁈ Похер⁈ Меня ниже пупка просто нет!

— Все там — успокоил я ее, оглядывая другие медбоксы.

Их жильцам пришлось чуть получше, но мигающие тревожно красным индикаторы сообщали, что ситуация критическая.

Неудивительно — хоть мы и успели за рекордное время преодолеть половину земного шара, похитившие их ублюдки, всегда находившиеся под ударными дозами синтенара из модифицированных носимых аптечек, успели сотворить над заложниками столько всего, что после этого обычно не живут. Даже если тело выживет — выгоревшая психика не справится. Поэтому умная электроника и погрузила их всех в медикаментозную кому. Девку тоже надо бы, но ей не повезло уже в четвертый раз подряд…

Первый раз — во время похищения.

Второй раз — что не умерла от того, что с ее телом и разумом творили обдолбанные упырки.

Третий раз — когда мой накосячивший боец в экзе выдернул ее из кресла, не заметив, что поперек талии на нее накинута металлическая струна. И ее разрезало пополам.

Всех заложников усадили в старые кресла из древнего кинотеатра и приковали. Но только на нескольких повесили струны из особого сплава. Она была первой кого дернули… и остальных извлекали из кресел уже аккуратней. Ловушка древняя и подлая — берет свое начало со времен первых боевых экзоскелетов. Трудно рассчитать силы, когда ты внутри мощного скафандра. Не требуется никакой взрывчатки. И ты сам выступаешь триггером срабатывания.

И четвертое крупное невезение — или уже пятое? — когда в ее медблоке произошел программный сбой одного из программных модулей, что отвечал за процесс погружения в кому и расчет безопасных дозировок седативного. Система могла поддерживать ее в живых, могла чуток снять боль, но не более того. А до прибытия транспорта еще несколько минут минимум.

Короче говоря, это холеная умная девка, сама того не желая, умудрилась попасть в несколько фатальных ситуаций, но при этом она продолжала оставаться в сознании. Хотя что ей еще оставалось?

— Пресекание! — выкрикнула она в свое отражение в защитном прозрачном кожухе медбокса — Сдерживание! Пресекание! Пресекание! С-сука как же больно! Скажи что-нибудь, урод в черном! Все совсем плохо⁈

Шагнув вперед, я заглянул внутрь бокса, полюбовался лужей кровавого дерьма и обрезками выпавших кишок и кивнул:

— От тебя осталась только верхняя половина. Нижняя уже подключена к системе, идут попытки сохранения. Если тебе повезет хоть раз в жизни — тебя сошьют в одно целое.

— Не могу пошевелить…

— Ногами? Их нет. Попробуй подвигать вон теми кусками… а что это? Печень?

— Дерьмоед! Тупой дерьмоед! Руками! Не могу пошевелить руками!

— Ты зафиксирована и обездвижена — огорченно вздохнул я — Я был против… ведь так здорово, когда в медбоксе бьется отрезанная жопа…

— Урод! Урод!

— Я знаю…

— Пресекание! Сдерживание! Направление!

— Как-как? — повторил я — Ты уже орала это… несколько раз…

— Мой позвоночник? Он ведь перерезан…

— Ага. Но в наши времена это не проблема.

— Покажи… покажи свое лицо — попросила она, начиная часто-часто дышать — Я… я… кажется…

Медбокс тревожно заверещал. Панель индикаторов окрасилась в красный целиком. Закатив глаза, девка обмякла. Выругавшись, тычком по кнопке попытался разблокировать крышку бокса, но автоматика верещала как резаная и не реагировала. Ударом руки пробил в крышке дыру, одновременно открывая свой экз. Высвободив одну руку, нашарил дополнительную аптечку, выдернул из гнезда и приложил ее к безжизненному телу. Протестующе взвыв — нахер мол к трупу приложил, дебил⁈ — аптечка всадила все свои шестнадцать игл в мертвую плоть и выдала такой коктейль, что покойница распахнула глаза почти мгновенно и заорала.