Кристалл вспыхнул ровным светом.

— Перезагрузка завершена, — сообщил Шеф. Голос звучал чётко. — Спасибо.

— Это было… страшно, — признался Илья. — Ты мог отключиться?

— Мог. Искажение становится агрессивнее.

Илья и Шеф приступили к анализу причин сбоя. На экране вспыхнули данные:

Код 47‑Z: нарушение синхронизации потоков.

Локализация: внешние сенсоры (туннель 3).

Источник искажения: неизвестный объект в радиусе 200 м.

— Что могло вызвать сбой? — спросил Илья.

— Два фактора, — ответил Шеф. — Во‑первых, ты использовал природный канал без полной калибровки. Его энергия смешалась с алым потоком, создав дисбаланс. Во‑вторых, «Прометей» усилил давление на туннель 3 — они внедрили искажение в энергетическую линию.

Илья активировал биосенсор. На экране появились 5 очагов искажения в туннеле 3  и следы багрового света, проникающего в систему. Он использовал анализатор символов, чтобы расшифровать искажённые знаки. Они напоминали перевёрнутые треугольники с крючками и пульсировали в ритме, чуждом для постов.

На экране развернулась трёхмерная модель туннеля 3. Красные точки отмечали очаги искажения, пульсирующие в зловещем ритме.

— Эти знаки… — Илья вгляделся в перевёрнутые треугольники с крючками. — Они похожи на паразитические структуры.

— Верно, — подтвердил Шеф. — Это «семена искажения». Они внедряются в энергетические линии и медленно разрастаются, как плесень. «Прометей» оставляет семена в слабых точках щита. Семена впитывают энергию постов, увеличиваясь в размерах. Они выпускают щупальца, заражая соседние узлы. Когда семя достигает критической массы, оно начинает управлять потоком энергии.

— Как их уничтожить?

— Только комбинированным воздействием трёх потоков. Один поток — недостаточно.

Илья активировал символ двойного глаза. Перед внутренним взором вспыхнули контуры семян (тёмно‑красные с чёрными прожилками), каналы заражения (багровые нити, расходящиеся от семян), здоровые участки (светло‑лазурные линии). Он отметил координаты всех очагов на виртуальной карте. Сформировал в ладони алый шар (50 % мощности). Направил его к первому семени, визуализируя, как энергия «выжигает» структуру.

Илья контролировал процесс, ведь слишком слабый импульс — семя выживет, слишком сильный — повредит энергетическую линию. В результате семя потемнело, рассыпалось в пепел.

После этого Илья положил ладони на стену у поражённого участка. Он активировал символ спирали, направляя изумрудную энергию в линию и представил, как здоровые потоки восстанавливают структуру. В итоге все 5 семян уничтожены, энергетические линии восстановлены на 92 %, щит поста стабилизирован.

— Хорошо, — сказал Шеф. — Но это лишь локальная очистка. «Прометей» будет возвращаться.

Илья активировал сканер. На экране появились 2 очага искажения в туннеле 2 и следы «Прометея» в секторе.

— Системы работают, — подытожил Шеф. — Но их ресурсы ограничены. Тебе нужно научиться использовать их точечно.

— Это не просто защита, — сказал Илья, глядя на символы. — Это… война.

— Да, — согласился Шеф. — Но ты не один. Кира — твой союзник. И я – твой проводник.

Илья глубоко вдохнул, чувствуя, как в груди разгорается свет кристалла‑сердца.

— Тогда начнём следующий этап.

— Готов.

**************************************

Если у вас возникло желание поблагодарить автора, то можно это сделать через спб: +7 9833613436

Лиза и Денис стояли у края пропасти — той самой, куда несколько недель назад провалился Илья. Они помнили всё: и как земля вдруг разверзлась под ногами Ильи; и как он успел крикнуть: «Не подходите!»; и как светящийся вихрь поглотил его, а затем поверхность сомкнулась, оставив лишь гладкую каменную плиту.

— Я всё перепроверил, — сказал Денис, проводя ладонью по холодному камню. — Никаких трещин, никаких следов. Будто его и не было.

Лиза достала телефон, открыла фото, сделанное за день до происшествия. На снимке Илья смеётся, но вокруг его силуэта…

— Смотри! — она показала Денису экран. — Это свечение. Оно было уже тогда.

Денис прищурился. Тонкие лазурные нити оплетали фигуру Ильи, словно живая сеть.

— Оно пульсирует, — прошептал он. — В такт сердцу.

Лиза провела пальцем по экрану, увеличивая изображение.

— И эти линии… они похожи на символы, которые ты рисуешь.

Денис достал блокнот. На страницах — десятки набросков: глаза в треугольниках; спирали с точками; волны с лучами.

— Я вижу их во сне, — признался он. — Каждую ночь. И слышу голос. Не могу разобрать слов, но… он зовёт.

Лиза посмотрела на фото, затем на пропасть.

— Он жив. Я чувствую. Но он где‑то… иначе.

******************************************

Три дня прошли в напряжённой рутине: калибровка систем, тренировки потоков, короткие сеансы связи с Кирой. Щит поста «Страж» держался, но Илья чувствовал — что‑то надвигается. Воздух в зале будто сгустился, стал тяжелее, а кристалл‑сердце пульсировал с едва уловимой аритмией.

Ночью ему снова приснился один и тот же сон: то тёмный туннель, стены которого словно дышали — то сжимались, то расширялись в странном ритме; то мерцающие багровые огни, напоминающие глаза невидимых существ; то шёпот на незнакомом языке — не отдельные слова, а поток звуков, от которого ломило виски; и — главное — силуэт человека в алом плаще, указывающий на кристалл‑сердце. В его вытянутой руке вспыхивали и гасли символы: глаз в треугольнике, спираль с точками, волна с лучами.

— Это не просто сон, — сказал он Шефу утром, проводя ладонью по лицу, будто стирая остатки видения. — Я чувствую… присутствие. Оно давит, как тяжёлый камень на груди.

— «Прометей» пытается проникнуть в твоё сознание, — ответил ИИ. Его голос звучал чуть глуше обычного, словно пробивался сквозь помехи. — Они ищут слабые места. Будь настороже.

В этот момент датчики взвыли — не ровным сигналом, а прерывистым, будто задыхающимся. На экране вспыхнули красные отметки: 12 объектов в секторе 2; скорость сближения — 8 м/с, с периодическими скачками до 12 м/с; тип — «дроны‑разрушители».

Илья подошёл к голографической панели. Изображение дронов увеличивалось: чёрные сферы с шипами, испускающими тусклое свечение. Они двигались не хаотично, а по сложной траектории — словно танцевали вокруг невидимой оси.

— Начинается, — прошептал Илья, сжимая кулаки. В ладонях закололо — первые признаки активации потоков.

Дроны появились из туннеля 2 — не все сразу, а волнами по три‑четыре единицы. Их багровое свечение окрашивало стены в зловещие оттенки, а шипы на корпусах медленно вращались, издавая тонкий, почти ультразвуковой гул.

— Активируй алый барьер на 60 %, — скомандовал Шеф. Его голос прозвучал чётче, будто система переключилась в боевой режим.

Илья коснулся кристалла‑сердца. Тот отозвался тёплым импульсом, а в воздухе перед входом в зал вспыхнул рубиновый щит — не сплошной, а с узором из переплетающихся линий, напоминающих вены.

Первый дрон врезался в барьер. Раздался скрежет, будто металл царапал стекло, но звук был глубже, объёмнее — словно стонал сам камень. Щит выдержал, но на поверхности появились трещины — тонкие, светящиеся изнутри багровым.

— Они используют резонансные импульсы, — пояснил Шеф. — Каждый удар ослабляет структуру. Смотри: их шипы — это излучатели. Они настраиваются на частоту щита и усиливают вибрацию.

На экране мелькали данные: Щит: стабильность 94 % → 87 % → 82 %.; Дрон 1: активность 100 % → 95 %.

Ещё 5 дронов присоединились к первому. Они начали кружить вокруг щита, выпуская багровые лучи — не сплошные, а пульсирующие, как сердцебиение. Лучи врезались в трещины, расширяя их.

— Переключи на изумрудную регенерацию, — велел Шеф. — Но экономь энергию. Используй точечные импульсы — только там, где трещины угрожают целостности.

Илья положил ладони на кристалл. Тот запульсировал в такт его дыханию. Изумрудный свет растёкся по щиту, но не равномерно, а концентрированными волнами — словно капли воды на раскалённом металле. Каждая волна затягивала трещины, оставляя после себя мерцающий зелёный след.