Гад и мерзавец! Он думает, что с ней пройдут эти дешевые трюки?!

Лиар подошел ближе. На расстояние вытянутой руки.

От него пахло холодом, вином и дорогим табаком. Этот запах Сая узнала бы из тысячи других.

– Я скучал, – тихо сказал он тем самым голосом, который когда-то заставлял ее верить каждому его слову.

Сая сжала пальцы в кулак. Нельзя дрожать. Нельзя показывать, что тебе страшно.

Воспоминания нахлынули мгновенно.

Выпускной бал. Бархат мундира под ее пальцами, запах того же вина и звездная ночь за окнами.

И тот самый поцелуй, который тогда показался ей началом новой жизни, а на деле оказался изящной точкой.

История, если так подумать, была стара как мир.

Пафосные парни, особенно такие, как Лиар Таринис, никогда не хотели учиться сами.

Лиар Таринис не был дураком, но учебу в Хармаре считал ненужным пережитком своего рода. И, как показала практика, он был виртуозом в одном: в искусстве заводить и использовать «полезных» девочек.

Он начал обращать на нее внимание еще на третьем курсе. Знаки были такими аккуратными, такими дозированными: случайная встреча в библиотеке, одолженная книга, комплимент ее уму ровно в тот момент, когда она больше всего в нем нуждалась.

Он тщательно мариновал ее в собственных надеждах и воображении, растягивая эту игру на годы. Он позволял ей делать за него работы, притом подумать только, Сая еще и уговаривала его позволить помочь!

Лиар учился ровно настолько, чтобы не уронить престиж фамилии. А вот для получения высших баллов по ненужным, по его мнению, теоретическим дисциплинам он находил куда более приятные способы, чем зубрежка. Например, старательную и умненькую Саю.

В общем, Лиар был по-своему непревзойденным. Он всегда держался на почти дружеской дистанции – достаточно близко, чтобы она прибежала на его зов, и достаточно далеко, чтобы не брать на себя никаких обязательств.

Томил ее, как изысканное блюдо, два долгих года. И позволил себе настоящий поцелуй лишь на выпускном балу, когда она была ему уже не нужна. Зачем пафосному наследнику девочка-ботаник, если учеба позади, а впереди – блестящая столица? Можно и развлечься… напоследок.

Правда, даже там Сая, видимо, не сгодилась на веселую ночку, так как побоялась быстрого развития событий, когда с нее начали стаскивать платье.

Разумеется, он ее отпустил. Сказал, что готов ждать, когда она будет готова! А на следующее утро он уехал в столицу, оставив ей лишь короткую записку с банальными благодарностями «за долгую и нежную дружбу».

– Козел, – выдохнула Сая вслух, даже не заметив, как сорвалось с языка это слово. – Как ты смеешь?!

– Признаю, – рассмеялся Лиар, – я вел себя отвратительно. Но теперь я другой.

Он снова шагнул к ней, и свет лампы упал на его лицо. В нем не было привычной насмешки – только усталость и что-то похожее на сожаление.

– Я не буду тебя торопить. Но и не уйду. Потому что ты – единственное стоящее открытие, которое я сделал за все годы в Хармаре. И на этот раз я не собираюсь от него отказываться.

Он повернулся и направился к окну.

– Спокойной ночи, госпожа библиотекарша. До скорой встречи.

Сая осталась стоять среди тишины и пыльных фолиантов, чувствуя, как дрожь в коленях наконец утихает, оставляя после себя изматывающую пустоту.

Она медленно вернулась в свой кабинет, подошла к своему столу и захлопнула злополучный роман.

Собери свои размягченные мозги, Сая Мирандис.

Что же ему надо? Неужели патент?

Она потрясла головой. Чтобы наследник герцога Тариниса самолично бегал за девицей из-за какого-то патента? Тогда что еще?

Больше у нее нет ничего ценного.

Этим утром я впервые проспала!

Притом настолько, что на завтрак мне было уже не успеть. К счастью, на работу – еще вполне, и в ректорском кабинете я должна была быть аккурат к началу рабочего дня. С маленьким таким запасом в минут пять-десять…

Их я решила потратить на добывание перекуса, раз до обеда больше ничего не светит.

Еще когда носилась по парку в облике филены, запомнила, что если свернуть на соседнюю с центральной аллею и пройти чуть вглубь, то окажешься посреди небольшого яблоневого сада.

К счастью, яблочки были зимними, потому лежали не только на траве, но и краснели на ветках. Ярко-красные, с глянцевыми боками – прямо мечта сказочной отравительницы, до того были красивы!

Подбежав к ближайшему дереву, я сорвала первый попавшийся плод, наскоро протерла его об рукав и, впившись зубами в аппетитный бочок, потянулась за следующим.

Спустя минутку я уже уложила пяток фруктов в свою сумку и, довольно хрумкая добычей, направилась к административному корпусу.

Погода была прекрасная! Воздух звенел от прохлады, под ногами весело шуршала пожухлая листва, а солнце заливало золотом остроконечные башни академии. Я сделала глубокий вдох, ловя знакомый запах – смесь влажной земли, яблок и того самого особенного холода, что бывает только в середине осени.

Да-да, холод пахнет, и у каждого сезона – свой аромат. Особенно хорошо это ощущается утром.

Зимний – обжигает легкие свежестью, щиплет щеки и дразнит предвкушением праздника. Весенний – отдает эхом зимних морозов, которые еще помнит земля. Летний – освежающая прохлада, обещающая дневной зной.

Я любила каждый сезон.

А вот межсезонье – не очень.

Интересно, какие зимы в Хармаре? Стремительные, что сковывают холодом еще недавно цветные деревья и быстрые реки? Или влажные и теплые, где и снежка на Новый Год не допросишься?

Вопрос, с одной стороны, праздный, а с другой – самый что ни на есть шкурно-тривиальный. Потому что надо бы озадачиться вопросом демисезонной, а потом и зимней одежды.

Интересно, на эти покупки хватит оставшейся зарплаты? Вроде как она как раз сегодня и должна быть.

Именно про это я и думала, пока бежала по коридорам и поднималась по лестнице в ректорскую башню.

Приемная была пуста, и от этого на душе стало чуть спокойнее. Значит, у меня есть пара минут, чтобы прийти в себя, разложить папки и приготовиться к рабочему дню. Я уже подошла к своему столу, как вдруг дверь в кабинет Эола приоткрылась.

– Я уже начал думать, что ты сегодня решила взять выходной, – раздался его ровный голос. Он стоял на пороге, безупречный и собранный, словно и не было вчерашнего вечера, того разговора… того поцелуя. В его руках, обычно занятых папками или блокнотами, красовалась небольшая плетеная корзинка.

Я замерла, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец.

– Доброе утро, лорд ректор. Нет, не взяла. Просто… немного проспала.

– Я заметил, – сухим тоном констатировал он, но в уголках его глаз заплясали чертики. Он подошел к моему столу и поставил корзинку прямо посередине. – Поскольку ты пропустила завтрак, полагаю, это тебе пригодится.

Я с любопытством заглянула внутрь. Там лежали термос из темного металла и небольшая изящная баночка из толстого стекла, доверху наполненная орехами, залитыми густым золотистым медом.

– Это что? – не удержалась я от вопроса.

– Термос с кумалой. Напиток на основе козьего молока, масла и специй. – Он как будто прочитал мои мысли о грядущих холодах и необходимости «утеплиться». – А это – лесные орехи в диком меду. Очень питательно. И калорийно.

– Ого… – Я смутилась и даже не знала, что ответить. – Вы всегда носите с собой стратегический запас еды?

– Стараюсь держать при себе, благо они почти не портятся, – коротко ответил он. – Когда работаешь без сна по двое суток, начинаешь ценить то, что не требует готовки.

Я взяла термос и осторожно открутила крышку. Тепло обдало ладони, а нос пощекотало запахом молока, ванили и чем-то пряным – может, мускатом, может, корицей.

От одного аромата стало уютно.

– Спасибо, – выдохнула я. – Это… очень предусмотрительно.

– Я вообще-то очень предусмотрительный человек, – парировал Эол, и его губы тронула та самая улыбка, что заставляла меня забыть о всякой осторожности. – Разливай свою кумалу, Сина. Впереди насыщенный день. Через пятнадцать минут начнется планерка с проректорами. Я жду тебя с протокольными принадлежностями.