Оказывается, как это сложно – произнести эти три слова. Сколько раз я мысленно повторяла их, представляя себе нашу встречу? А вживую сказать капец как сложно.

Наверное, если бы не эти его слова. Злые. Рваные. Бьющие в самое сердце. Заставляющие нервы натягиваться в тугие канаты. Очень обидные слова. Реветь хочется от того, что он думает обо мне!

Как он может?!

Но, если бы он не сказал этого, то и не услышал бы от меня в ответ!

Вижу, что мое признание сбивает его настрой.

Булат резко отпускает мою шею и в месте, где только что касалась его рука, чувствую, как пылает кожа. Эти острые ощущения я испытываю только с ним. Голова плохо соображает от нехватки кислорода, который сгорает в пламени прямо у меня в груди. Но я понимаю, что до нашей встречи в клубе, до того момента, как Булат дотронулся до меня впервые, мое тело не жило.

Я ничего не чувствовала. Нет, конечно, была и боль, и я даже обжигалась как-то, и ранилась. Падала. Но все это не то.

Вот только сейчас я узнаю, как может реагировать мое тело. Даже не на касание. На всего лишь присутствие! На его запах. На взгляд.

Стою, боясь даже сглотнуть. Во рту – сухость, а в горле – ком. И только губы полыхают. Сохнут. Но облизать не могу. Мне кажется, слюны не хватает во рту, чтобы смочить их.

Мы смотрим в глаза друг друга. Кажется, целую вечность. Хотя на самом деле проходят какие-то секунды от моего признания до момента, когда глыба льда опять застилает взгляд Булата, а губы дергаются в легкой, но такой колючей насмешке.

– Ты что несешь? – спрашивает пренебрежительно и отступает на шаг. – Много выпила? Сколько?

А я вообще не чувствую алкоголя в крови. Сейчас мое сознание кристально чистое. Я не могу пропустить ни мгновение из этой ситуации.

Я. Призналась. Ему.

– Булат, – кое-как прочищаю горло. Но каждый звук с трудом дается. Выцарапывается из меня. Кладу руку на горло, пытаясь смягчить боль.

Взгляд Булата тут же падает на то место, где только что лежала его рука.

– Извини. Погорячился, – хмурится он.

А потом вдруг резко хватает меня за запястье, разворачивается и быстрым шагом идет по коридору. Я едва успеваю за ним. И мне кажется, если я нечаянно отступлюсь и упаду, то он даже не затормозит, а продолжит волочить меня за собой по полу.

– Булат… – опять прошу я. Но очень тихо. Даже сама себя не слышу.

– Запиши на мой счет, – быстро бросает Булат официанту и мы выходим на улицу.

Прохладный ночной воздух сразу же болезненным контрастом ударяет по коже. Я горю. Чувствую это. Что-то сжигает меня изнутри. И это вовсе не радость от того, что я, наконец, призналась. Не эйфория.

Это что-то плохое. Неприятное. Но понять не могу. Или не хочу.

Булат, не говоря ни слова, подводит меня к машине, открывает дверь и совсем неаккуратно заталкивает меня внутрь.

Обходит спереди машину и садится за руль. Сразу же заводит мотор. На меня не смотрит. И резко газует. Я от неожиданности даже впечатываюсь в спинку кресла и хватают руками за кожаную обшивку.

Несмело поворачиваю голову и вижу, как сосредоточено лицо Булата. Взгляд устремлен вперед. Брови сведены. И желваки на скулах. Они ходят туда-сюда. Быстро так.

А еще он часто дышит. Слишком часто. И вена на шее отбивает максимум.

Взгляд сам скользит на его ладони, сжимающие руль. Сжимающие так сильно, что костяшки побелели.

– Я… – начинаю и сама не знаю, что сказать дальше.

Просто очень хочется прервать эту мучительную тишину. Она невыносимо давит на меня. Заставляет огню в груди полыхать еще сильнее.

– Просто молчи, – обрывает Булат, даже не повернувшись ко мне. Дергает уголком губ и еще прибавляет скорость.

И я слушаюсь. Прикусываю нижнюю губу. Просовываю ладони между колен и опускаю на них взгляд.

Мне хочется провалиться. Исчезнуть. Стать невидимкой.

Хотя бы перестать дышать, чтобы не выдавать своего присутствия здесь.

Мне тесно в машине рядом с ним. Как будто кто-то выкачал весь воздух из нее и у меня кислородное голодание.

Булат привозит меня к дому его родителей. Бросает быстрый взгляд на окна. Там темно.

– Иди, – говорит, опять не удостоив меня взглядом. Так и продолжает смотреть вперед. Хотя мы стоим! И можно оторвать взгляд от дороги.

Но нет.

– Иди, я сказал, – повторяет нетерпеливо, сжимая сильнее руль. – К себе идти. Быстро и тихо. Чтобы родителей не разбудить. Поняла?! – и резкий поворот головы и царапающий как стекло взгляд. Обдающий сразу холодом и заставляющий меня еще больше сжаться.

Смотрю ему в глаза. Без труда читаю недовольство и злость.

Чуть не плачу. И никак не могу найти ручку двери, чтобы открыть ее. Вожу рукой и не нахожу. Не могу собраться.

Это раздражает Булата. Я вижу, что раздражает. Недовольно выдыхает, наклоняется и я вжимаюсь в кресло, чтобы избежать соприкосновения с ним. Потому что ему это не надо! Чувствую, что не надо!

Он открывает дверь и я пулей выскакиваю из салона и бегу к входной двери. Достаю ключ и слышу за спиной, как машина медленно отъезжает. Оборачиваюсь и смотрю на удаляющееся авто.

– Может, тебя, все-таки, к врачу отвезти? – спрашивает Милана утром, когда я ковыряюсь в тарелке за завтраком.

Я сказала ей, что плохо себя чувствую и поэтому не пойду на занятия.

– Не надо, – пытаюсь улыбнуться. – Ничего страшного. Правда. Просто переволновалась за ребят. Голова немного кружится. Я полежу?

– Конечно, иди, – улыбается она. – Алина, я уеду по делам. В клинику надо заехать. Потом еще в ресторан. Проверить. Ох, – вздыхает и что-то ищет в сумочке, – у Булата же скоро день рождения!

«Знаю», – проговариваю про себя. Когда-то я каждый год отмечала этот день, мысленно поздравляя его.

– Как, все-таки, хорошо, что он прилетел и мы сможем поздравить его не по телефону! – Милана искренне радуется. Очень любит сына. Это видно. Каждый раз, когда говорит о нем, то на лице появляется улыбка.

Я тоже его люблю. Своей любовью. И эта любовь вызывает во мне отнюдь не улыбку. Особенно после той ночи.

Заставляя себя не расплакаться прямо тут, прощаюсь с Миланой и убегаю к себе. Падаю на кровать лицом в подушку.

С нашей последней встречи с Булатом прошло три дня. Три дня! И я его больше не слышала и не видела. Сюда он не приезжал.

Да я и боюсь с ним встретиться, если честно. После моего признания во мне словно что-то сломалось. Нет, не отпустило. Наоборот. Стало болеть сильнее.

Слышу хлопок входной двери – Милана ушла. Значит я в доме одна.

Переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок.

А чего ты ждала?

Что он кинется и радостно сожмет тебя в своих объятиях? С чего бы вдруг?

Вспоминаю его взгляд, нахмуренные брови. Ему не понравилось то, что он услышал. Не понравилось.

Чтобы хоть как-то прийти в себя, решаю немного размяться. Следующий матч, на котором я буду выступать, через четыре дня. Я занимаюсь чирлидингом, состою в группе поддержки футбольной команды нашего университета. Перед матчем и в перерыве между таймами мы развлекаем публику танцами.

Кажется, что это так легко. Но на самом деле это постоянные тренировки и нагрузки. Но мне нравится.

Спускаюсь в холл на первом этаже и врубаю музыку. Стою у окна, пытаясь поймать ритм. Отвлечься от грустных мыслей. Но хватает только на то, чтобы раскачивать головой и чуть пританцовывать ногой. Такт. Еще один. Музыка всегда помогала мне забыть о плохом. Хотя бы на время танца.

Задираю руки вверх и резко разворачиваюсь на одной ноге. И чуть не падаю.

Потому что передо мной стоит… Булат.

На мгновение кажется, что мне привиделось. Я же не слышала, как он вошел. Хотя понятно – музыка громко играет.

И я зажмуриваюсь и очень хочу, чтобы, когда открою глаза, его тут не было. Впервые, наверное, хочу, чтобы он исчез.

Но нет.

Открываю глаза и первое, что вижу – ноги. Широко расставленные ноги.