Мой кабинет был моей тихой гаванью – единственное место в доме, которое не было осквернено присутствием Виктора в последние годы. Он всегда предпочитал свой, на первом этаже, более помпезный и деловой. Мой же был скромнее – с книжными стеллажами до потолка, удобным креслом и большим окном, выходящим в сад. Теперь эта гавань превращалась в командный пункт.
Алексей шел следом за нами. Когда мы вошли в кабинет, я указала гостям на кресла вокруг большого стола.
– Присаживайтесь. Кофе? Чай?
– Позже, спасибо, – Олег оглядел помещение быстрым взглядом, отмечая расположение окон, дверей. – Сначала дело.
Он кивнул коллегам, и те уселись за стол, открывая планшеты. Алексей устроился рядом со мной, положив перед собой ноутбук и стопку распечатанных документов.
– Марина Витальевна, позвольте представить коллег более подробно, – начал Олег. – Антон специализируется на враждебных поглощениях, Кирилл на экономических преступлениях. Андрей Сергеевич просил передать, что они в вашем полном распоряжении.
Я кивнула.
– Спасибо, что приехали так быстро.
Олег окинул Алексея быстрым, оценивающим взглядом.
– Это ваш сын?
– Да. Алексей. Мой партнер и доверенное лицо в этом деле, – я сказала это намеренно. Чтобы они сразу поняли его статус. И чтобы он сам его услышал.
Взгляд Алексея на мгновение встретился с моим, и я увидела в нем благодарность. Он молча кивнул мужчинам.
– Очень хорошо, – сказал Олег. – Чем больше у нас доверенных инсайдеров, тем лучше. Марина Витальевна, с вашего позволения, мы начнем. Нам нужна полная картина. Без эмоций, только факты. Все, что вы знаете. С самого начала.
И я начала говорить. Я рассказывала им все, что раскопала за последние дни. О странных траншах, о фиктивных договорах, о фирмах-однодневках, зарегистрированных на подставных лиц. Я говорила сухо, четко, оперируя цифрами и датами. Мой мозг, столько лет занимавшийся лишь садом, домом и небольшим цветочным бизнесом, заработал с прежней, забытой силой. Я снова была той Мариной, которая двадцать пять лет назад вместе с Виктором строила эту империю с нуля.
Юристы молча слушали, изредка делая пометки в своих блокнотах. Их лица были непроницаемы. Когда я закончила, Антон задал первый вопрос:
– У вас есть доступ к реестру акционеров и уставным документам в последней редакции?
– Да, – ответил Алексей, прежде чем я успела открыть рот. Он открыл ноутбук. – Я скачал все с корпоративного сервера. Вот устав. Последние изменения вносились восемь месяцев назад. По инициативе отца. Они расширяли полномочия генерального директора в части совершения крупных сделок без одобрения совета директоров. Тогда это объяснялось «необходимостью повышения оперативной гибкости».
Кирилл поднял на него глаза.
– Вы работаете в компании?
– Да. Пять лет. Последние два года – в финансовом отделе. Заместителем начальника.
На лицах юристов впервые промелькнуло что-то похожее на интерес.
– Это меняет дело, – констатировал Антон. – У нас есть не просто доступ к документам. У нас есть свидетель, который понимает, как работает система изнутри. Алексей, вы можете составить список ключевых сотрудников финансового и юридического отделов? Кто был лоялен вашему отцу, кто мог быть в курсе происходящего, а кто потенциальный союзник?
– Уже составлен, – Алексей развернул к ним экран ноутбука. – Вот схема. Зеленым – те, кто давно работает и лоялен скорее компании, чем лично отцу. Желтым – «новые», люди Семёна Игоревича, приведенные за последний год. Красным – ключевые фигуры в схеме. Финансовый директор, начальник юридического отдела. Они оба – креатуры Волкова.
Я смотрела на сына и не узнавала его. Куда делся растерянный мальчик, который несколько дней назад лепетал мне оправдания? Передо мной сидел серьезный аналитик, который, оказывается, все это время не просто работал, а видел, анализировал и делал выводы. Он молчал не только из-за ложной сыновней преданности. Он молчал, потому что собирал информацию, сам до конца не понимая, во что она может вылиться.
– А это что? – спросил Кирилл, указывая на тонкую папку на столе.
– Это вишенка на торте, – сказала я и подвинула им проект брачного контракта.
Они читали его вдвоем, передавая друг другу листы. Их лица оставались бесстрастными, но я видела, как напряглись их скулы.
– Классика, – наконец сказал Антон, отложив последний лист. – Цинично, но юридически безупречно. Создание совместного предприятия через брачный союз. Слияние активов. Ваша доля, Марина Витальевна, после развода и раздела имущества превратилась бы в миноритарный пакет в новом холдинге, который вы не смогли бы ни продать по рыночной цене, ни использовать для влияния на решения. Вас бы просто размыли и выдавили в течение года.
– То есть, все было просчитано, – констатировала я, хотя и так знала ответ.
– От и до, – подтвердил Кирилл. – Они готовились к этому минимум год. Судя по изменениям в уставе и появлению «новых» людей.
– Каковы наши шансы? – спросила я прямо.
– Если бы вы были одни, с вашим местным адвокатом, – честно сказал Антон, – я бы оценил их процентов в десять. Вы бы увязли в судах на годы и в итоге согласились бы на унизительное мировое соглашение. Но сейчас ситуация иная.
Он посмотрел на Олега. Глава службы безопасности взял слово.
– Наша задача делится на три этапа, – его голос был ровным и твердым, как сталь. – Этап первый: оборона и сбор информации. Мы берем вас и ваш дом под полную защиту. Сегодня вечером сюда приедет техническая группа, проведут полную проверку помещений на предмет прослушивающих устройств. Все ваши коммуникации: телефоны, интернет будут переведены на защищенные каналы. Мы выставим круглосуточную физическую охрану. Вам и Алексею будут выделены автомобили с водителями-охранниками. Никаких лишних передвижений по городу без согласования.
– Это действительно необходимо? – не удержалась я. – Мы же не в криминальном боевике.
– Вы в корпоративной войне, Марина Витальевна, – жестко ответил Олег. – А ее ведут люди, для которых понятия «мораль» и «закон» – пустой звук. Суммы, о которых идет речь, заставляют людей совершать очень плохие поступки. Ваша жизнь и жизнь вашего сына могут оказаться рычагом давления. Мы не имеем права рисковать.
Я посмотрела на Алексея. Он был бледен, но кивнул, соглашаясь.
– Я понял.
– Параллельно, – продолжил Олег, – мы начинаем тотальную разработку всех ключевых фигур с той стороны. Волков, его дочь, финансовый директор, юристы. Мы поднимем все. Счета, недвижимость, связи, привычки, слабости. Мы должны знать о них больше, чем они сами о себе знают.
– Этап второй: подготовка плацдарма, – вступил Антон. – Мы готовим два пакета документов. Первый для арбитражного суда. Иск об оспаривании всех сделок за последний год как заведомо убыточных для компании. Мы потребуем наложения ареста на все счета и активы, чтобы остановить вывод денег. Второй пакет для правоохранительных органов. Заявление о мошенничестве в особо крупном размере, совершенном группой лиц по предварительному сговору.
– Вы думаете, полиция будет этим заниматься? У Волкова везде свои люди, – с сомнением сказала я.
– Местная полиция возможно, нет, – усмехнулся Кирилл. – Но мы будем подавать заявление не здесь. Мы будем подавать его в Москве. Напрямую в Управление по борьбе с экономическими преступлениями. У Андрея Сергеевича там… хорошие знакомые, которые давно интересуются деятельностью гражданина Волкова. Ваше дело может стать тем самым спусковым крючком, которого они ждали.
– И этап третий, – подытожил Олег. – Контратака. Когда информация будет собрана, а иски поданы, мы начнем наносить удары. Информационные – через прессу. Юридические – через суды. Психологические – напрямую по оппонентам. Наша задача не просто вернуть вам ваше. Наша задача – уничтожить их репутацию и их бизнес. Чтобы они больше никогда не смогли подняться.
Я слушала их и чувствовала, как ледяной ужас сменяется холодной, яростной решимостью. Они говорили на языке войны. И я понимала этот язык.
