Беззубая кинулась ко мне, помогая сесть на кровать, смачивая платок под проточной водой и вытирая кровь с моего лица. Потом побежала к дверям и забарабанила в них со всех сил.

- На помощь!

- Не плачь, Алисааааа! – затянула Лысая, - Ты стала зечкой, праздник наступил и тебе мотать уж десять лет! Прощай Алиса….

— Держись, — прошептала Беззубая, пытаясь помочь мне встать. — Мы должны отвести тебя в лазарет.

Охранники пришли быстро. Меня снова отправили в медпункт. Меня осмотрели, ощупали.

- Зубы целы, нос цел. Так расквасило немного. Упала, да? – спросил врач.

Я кивнула.

- Так и запишем. Упала. Ничего смертельного. Сейчас вернешься в камеру.

- Я чувствую напряжение в животе…Мне кажется он каменный.

Врач потрогал мой живот.

- Да, в тонусе. Ладно…оставлю тебя на пару ночей.

Меня снова уложили на жёсткую кушетку, и я попыталась отключиться от боли, от страха, от всего, что происходило вокруг. Медсестра грубо обработала раны на моей губе и ссадину на подбородке, её прикосновения не приносили никакого облегчения.

— Держись, девочка, — пробормотала она, едва слышно. — Всё пройдёт. Больше не падай.

На удивление заботливо сказала она и пожала мое плечо.

- Сейчас принесу тебе чаю и перловки. Осталась с обеда.

Выдохнула и прилегла на койку, закрыла глаза. Я знала, что здесь никто не заинтересован в моём благополучии. Всем все равно. Врач поставил мне капельницу, чтобы убрать тонус, и велел мне отдыхать.

— Я проверю тебя через пару часов, — сказал он, выходя из комнаты.

Лежа на кровати, я закрыла глаза и попыталась успокоиться. Моё сердце билось как бешеное, и я не могла избавиться от страха за ребёнка. В голове проносились мысли о Марате, о нашей жизни до этого ужаса. Оказывается то, что было раньше…это еще не весь кошмар. А так, цветочки. Я надеялась, что он получил моё письмо и поймёт, что я всё ещё борюсь.

Через несколько дней меня снова отправили в камеру. Я чувствовала слабость, но была полна решимости не сдаваться. Беззубая встретила меня у двери, она схватила меня за руки.

— Ты как? — спросила она, помогая мне сесть на кровать.

— Лучше, — ответила я, стараясь улыбнуться. — Спасибо, что вступилась за меня.

— Не благодари, — ответила она, её голос был твёрдым. — Мы должны держаться вместе. Когда у тебя кто-то есть не так паршиво на душе.

И она была права. В одиночестве человек слабнет, теряет силы, теряет смысл жизни. Ее поддержка помогала мне. Конечно это не была настоящая дружба и после Вероники я думала никогда и ни с кем дружить не смогу.

Следующие дни прошли в постоянном напряжении. Лысая и её подруга не оставляли меня в покое, но я старалась держаться рядом с Беззубой и избегать конфликтов. Я знала, что каждая новая стычка могла закончиться ещё хуже.

Вечером, когда мы уже готовились ко сну, дверь камеры снова открылась. Вошёл охранник и приказал мне следовать за ним. Моё сердце забилось быстрее, и я почувствовала, как внутри всё сжалось от страха.

— Куда вы меня ведёте? — спросила я, стараясь удержаться от паники.

— Тебя хотят видеть, — коротко ответил охранник, не удостаивая меня взглядом.

Меня привели к начальнице тюрьмы. Её лицо было суровым и холодным, и я знала, что ничего хорошего меня не ждёт.

— Садись, — сказала она, указывая на стул перед собой. От ее былой доброты не осталось и следа. Никакого расположения в глазах, никакого сочувствия.

Я села, чувствуя, как колени дрожат от страха.

— Мы получили жалобы на твое поведение, — сказала она, её голос был твёрдым. — Ты вызываешь конфликты среди заключённых.

— Это неправда, — ответила я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Я никого не провоцирую. Это меня…

— Молчать! Здесь не место для жалоб, — её голос был полон презрения. — пойдешь в карцер!

— За что? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

- За доски!

Меня бросили в карцер без всякого объяснения. Лидия Ивановна, виртухайка и Свинья, как её называли заключённые, решила посадить меня сюда. Я не знала почему. Никто ничего не объяснял. Холодный воздух и тьма карцера окутали меня, и я почувствовала, как внутри всё сжалось от страха. Здесь не было ни света, ни звука. Только холодные стены и ощущение полной изоляции.

— Зачем? — прошептала я, обхватывая себя руками, стараясь сохранить хоть немного тепла. — Что я сделала?

Но ответа не было. Два охранника просто захлопнули железную дверь, и я осталась одна. В полной темноте и тишине.

Паника начала нарастать. Я сидела на холодном полу, прижавшись к стене, и пыталась дышать глубже, чтобы успокоиться. Но мысли о Лысой и её подруге, о том, что они могут сделать со мной, не давали покоя. Они хотели меня убить — я знала это. А теперь я была здесь, в полной изоляции, без возможности защититься.

— Почему? — шептала я, в никуда, в темноту, в пустоту.

Прошло несколько часов, а может, и дней. В карцере невозможно было понять, сколько времени прошло. Время тянулось бесконечно. Я не могла спать, не могла есть. Только думала. Думала о Марате, о нашей жизни до тюрьмы. Почему он не писал мне? Почему не приходил на свидания?

Мои мысли снова и снова возвращались к Марату. Беззубая как-то дала мне телефон, и я попыталась позвонить ему. Но каждый раз слышала только автоответчик.

— Марат, это Алиса, — говорила я в трубку, стараясь не плакать. — Я скучаю по тебе. Думаю о тебе каждый день. Ты знаешь…я поняла… я давно хотела тебе сказать. Марат, я люблю тебя.

Но ответа не было. Только холодный голос автоответчика, который повторял одно и то же: «Абонент временно недоступен».

Я чувствовала, как внутри всё сжимается от боли и отчаяния. Почему он не отвечает? Что с ним случилось? Я не могла избавиться от чувства, что что-то пошло не так. Паника усиливалась с каждым днём. Я чувствовала, как моё тело дрожит от холода и страха. Я знала, что должна быть сильной, но это было так трудно. Мысли о ребёнке не давали мне покоя. Что если что-то случится? Что если я не смогу выжить здесь? И он не выживет…Мой маленький. С каким трепетом я теперь ждала каждых его шевелений, боялась когда долго не двигался.

В какой-то момент дверь карцера открылась, и в камеру вошла Лидия Ивановна. Её лицо было суровым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Ты в порядке? — спросила она, её голос был твёрдым, но не таким холодным, как обычно.

— Почему вы посадили меня сюда? — спросила я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Что я сделала?

— Это не наказание, — ответила она, её голос был мягче. — Я прятала тебя от Лысой и её подруг. Пока не знаю что с ними делать…Не во всем я имею власть. Понимаешь?

— Почему вы не сказали мне? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Я не могла, — ответила она, её глаза блестели. — Я пыталась защитить тебя. Но здесь, в тюрьме, даже такие меры иногда необходимы.

Она подошла ко мне и помогла встать. Я чувствовала, как ноги дрожат, но её поддержка помогала удержаться.

— Пару дней передышки, — сказала она, её голос был полон решимости. — Теперь она посидит…это еще пару дней. А потом решу что мне делать дальше.

Я кивнула, стараясь удержаться от слёз. Она вывела меня из карцера и повела обратно в камеру.

Беззубая бросилась ко мне и обняла, я обняла ее в ответ.

— Ты как? — спросила она, осматривая мое лицо, - Я узнала, что ты в карцере…Даже не знаю что сказать.

— Со мной все хорошо, — ответила я, стараясь улыбнуться. — Спасибо, что ты есть у меня.

- Она в карцере… и Лизка тоже. Перед тем как тебя привели их забрали. Ты хоть не стучала?

- Нет конечно.

Она кивнула, и я почувствовала, как внутри всё немного расслабляется. Я знала, что должна быть сильной, несмотря на всё, что произошло.