– Начальник караула – ко мне! – скомандовал майор.

Лейтенант спрыгнул с подножки вагона и, подойдя к майору, представился. Они отошли и о чём-то говорили минут десять.

– Сержант! Построить личный состав! – услышал сержант приказ лейтенанта.

Бравый майор в непривычной форме осмотрел построенное войско.

– Вы находитесь на территории железнодорожной станции. Вон там, – майор ткнул пальцем в направлении на юг, – в нескольких километрах афганская граница! Это приграничная зона, и здесь действуют другие правила! Местные часто шляются, да и духи бывает устраивают провокации. Поэтому при обнаружении посторонних в зоне ответственности поста после запроса пароля, если ответа не последовало, первым предупреждением должно быть: «Стой! Стреляю!» Если нарушитель не подчиняется приказу – открываете огонь на поражение! Всем понятно!

– Так точно! – хором ответили бойцы, и в голосах послышалась некоторая растерянность.

– Пароли меняются раз в сутки, о чём будет оповещён ваш начальник караула. Старшина, обеспечьте их связью! – распорядился майор.

Солдат, сопровождавший майора, достал из машины радиостанцию и поднёс к вагону.

– Радисты есть? – спросил старшина.

– Есть! – сержант сделал шаг вперёд.

– Знакомая техника?

– Р-105? Конечно! – сержант знал эту рацию наизусть. – А частоты?

– Там под крышкой основная и запасные частоты, – старшина открыл крышку и показал таблицу с частотами.

Комендант уехал. Лейтенант ещё раз проинструктировал караул.

– Бойцы! Спокойная жизнь закончилась! С этой минуты – особая бдительность ко всему! На посту не спать! Проверить оружие! Сержант! Мы с тобой несём дежурство по четыре часа. Это не шутки, бойцы! Там, – лейтенант показал в сторону афганской территории, – война!

– Быстрее бы сдать груз и назад! – буркнул лейтенант, откинувшись на стенку купе.

– Да ладно, Федорыч! Что ты переживаешь! – сержант устанавливал рацию на столике.

– Да то, что я отвечаю за вас за всех! Ладно! – махнул рукой лейтенант. – Твоя смена! Проверь посты, а я спать.

Смена сержанта подходила к концу. За окном стояла прохладная по местным меркам ночь. Гоша проверил пост, на котором стоял Орлов, и присел в купе проводников, чтобы выпить кофе – оставшегося пока ещё с тех пайков, что им выдали в Белоруссии. Налив стакан, он откинулся на стенку и стал всматриваться в темноту за окном. Ему показалось, что из темноты доносилось пение сверчков. Он вспомнил, как в детстве, когда они с родителями приезжали к бабушке в Тамань, он ходил с дедом на ночное дежурство на МТС и вот так же сидел перед тёмным окном, слушал сверчков и пытался разглядеть что-нибудь во тьме южной ночи. Дед включал освещение территории, и из темноты южной ночи появлялись трактора и машины. Тут-то и начиналось самое интересное! Он забирался в какой-нибудь трактор и, представляя себя танкистом, долго играл в войну. Потом они с дедом ужинали и пили ароматный чай на травах, и он ложился спать уставший и счастливый, зная, что утром за ним зайдут родители и они пойдут на море!

Сержант потянулся за своим стаканом кофе.

Длинная автоматная очередь разорвала ночную тишину. Сержант схватил свой автомат и, выбегая из купе, заорал:

– Караул, в ружьё!

Глаза, не привыкшие к темноте, с трудом различали окружение. Несколько секунд он практически ничего не видел. В это время с подножки вагона спрыгнули лейтенант с Филином.

– Филин – на место, сержант – за мной! – скомандовал лейтенант и рванулся в темноту.

Сержант скорее почувствовал, чем увидел, что перед ним кто-то стоит. Возле дальней платформы стоял дрожащий Орлов и что-то бормотал.

– Я убил! Я его убил! Я убил! – как заведённый повторял Орлов. Он стоял с автоматом наизготовку и смотрел куда-то в сторону афганской границы.

– Кого убил? Что произошло? – лейтенант потряс Орлова за плечи. – Орлов, очнись! Ты цел?

– Цел, товарищ лейтенант! – стал приходить в себя Орлов. – Там! Он шёл, говорил: «Домой иду, дай пройти». Я предупредил, а потом выстрелил. А он упал! Я его убил?

Через несколько минут подлетела машина с комендантскими. Бойцы рассыпались цепью и начали прочесывать местность в указанном Орловым направлении. Вскоре они привели дрожащего от страха узбека.

– Живой! – сказал возглавлявший группу прапорщик. – Молодцы, ребята! Мы его забираем до выяснения! Завтра с вас рапорт, доложите об обстоятельствах.

Узбека погрузили в машину и увезли.

– Федорыч, надо бы Орлова сменить на посту? Пусть успокоится немного! – предложил сержант.

– Давай! А то его трясёт всего!

В эту ночь уже никто не смог уснуть. Война была где-то там, за рекой, но её холодное дыхание ощущалось и здесь.

Он очнулся от того, что кто-то или что-то щекотало ему щеку. Машинально смахнув с щеки раздражитель, он открыл глаза. В нескольких сантиметрах от его лица на мху лежал, шевеля лапками и пытаясь перевернуться, небольшой жук. Эту ночь он практически не спал. Изредка проваливаясь в некое подобие сна, он старался восстановить в памяти события прошедших дней.

Он вспомнил унылые дни, проведённые в пути до Термеза. Вспомнил первый вечер в Термезе и первую тревогу, устроенную Орловым. Но дальше – пустота! Следующая картина из прошлого – это уже Афган. Кабул, Баграм, колонна, в которой они шли, гарнизон погранцов, куда доставили последнюю КШМ-ку. И начало первого за весь их поход боя. Но дальше мозг вновь отказывался его пускать.

Он легонько перевернул жука; тот замер на секунду и, почувствовав, что угрозы нет, быстро пополз по своим, только ему ведомым делам.

– Ползи, ползи! Вот и я так же ползу, сам не зная куда! – он приподнял голову и осмотрелся.

Солнце ещё не вышло из-за вершин, но уже освещало оранжевым заревом бездонную синеву неба. Но с западной, теневой стороны скал было ещё темно. Казалось, будто ночь затаилась под скалами и никак не хотела уходить. Но день неумолимо наступал, отвоёвывая у ночной темноты рубеж за рубежом. Вот солнце – ещё невидимое солнце – окрасило ярко-оранжевым сиянием снежную вершину. И в следующую секунду яркий тонкий луч, пройдя по невидимой глазу расщелине, словно лезвие ножа врезался в желеобразную темноту остатков ночи.

– Интересно, вечная борьба света с тьмой! Вечная! Вот и через сто, и через тысячу лет каждое утро день – вот так же будет побеждать ночь!

Он посмотрел вниз по склону, где должна быть тропа, которая привела его сюда. Тропы сверху практически не было видно. Он выполз из своего ночного убежища и начал спускаться вниз. Голова всё ещё кружилась, хотя таких острых приступов тошноты, как в первые дни, уже не было. Да и головная боль не утихала. Он присел на склон и прислушался. Сквозь ватную тишину отчётливо различались какие-то звуки. Солнце уже показалось над вершинами, окончательно разметав остатки ночи. Он встал и, пошатываясь, пошёл по едва заметной тропе. Солнце поднималось всё выше, растворяя своим теплом темноту и холод ночи.

Чтобы хоть как-то отвлечься от чувства голода, он начал вновь вспоминать те редкие картинки из прошлого, что пришли на память нынешней ночью. Такие регулярные тренировки, кроме того, что отвлекали от чувства голода, ещё и позволяли вспомнить что-то новое. Но если голод ещё как-то можно было приглушить, то изматывающую жажду ничто не унимало. Фляжка – неизменный атрибут солдатского обмундирования – оказалась пробитой, и вся вода из неё вытекла, пока он лежал заваленный на том злополучном склоне. В ту ночь шёл снег, и ему удалось набрать немного «белой крупы» в дырявую флягу, но этой воды хватило только чтобы утром промочить горло. И вот уже второй день он карабкался по скалам, не имея ни капли влаги. Ни дождя, ни ручейка, ни речки! Только скалы и пыльная земля. Он остановился и поднял взгляд к горным вершинам, закрытым снежными шапками.

––

Шёл пятый день их пребывания в Термезе. Обещанный караул с той стороны так и не появился. После первой тревожной ночи больше не происходило ничего экстраординарного. За исключением того, что вчера вечером на соседние пути пришёл состав с техникой. Всю ночь вокруг состава сновали таможенники, погранцы и ещё какие-то гражданские.