– Товарищ сержант! – попытался доложить Ашка.

– Отставить! Иди с обходчиком, заберёшь всё, что дадут, и пулей назад! Понял?

– Так точно! – Ашка подкинул автомат на плечо.

– Оружие оставь! – сержант протянул руку и забрал Ашкин автомат.

Погрузка закончилась ближе к полуночи. Выставив караул на тормозной площадке теплушки, все занялись обустройством своего быта. К слову сказать, тормозная площадка была единственным плюсом этого вагона. Оказалось, что из вагона на площадку есть дверь, и караул можно было менять, не дожидаясь остановок. Переданные обходчиком керосиновые лампы оказались как нельзя кстати. Кроме ламп он передал ещё керосинку, на которой можно было вскипятить чай или приготовить что-нибудь.

– Да! Условия, надо сказать, оставляют желать лучшего! – лейтенант по-хозяйски оглядел кубрик. – Ну что, военные, носы повесили? Свет есть, еда есть, с неба не капает…

– Жизнь налаживается! – подытожил Орлов.

– Орёл! Твой язык тебя рано или поздно на «губу» приведёт! – сержант строго посмотрел на Орлова.

– Не успеет, товарищ сержант! Я после учебки в Афган буду проситься. Вот там жизнь! Настоящая!

– Дурак ты, Орёлик! – Филин смотрел на Орлова как на сумасшедшего. – Там не жизнь, там смерть.

– Ааа! Кому суждено быть повешенным, того не застрелят! – съязвил Орлов.

– Отставить разговорчики! – сержант решил прекратить спор. – Слушать всем! Орлов – дневальный. Задача: следить за лампами, обеспечивать противопожарную безопасность. Смена караула каждые два часа. Дневальному разбудить меня за 15 минут до смены. Орлова в шесть утра сменит Коротков. Для всех остальных – отбой!

В этот момент состав, лязгнув сцепками и дёрнувшись несколько раз, плавно начал набирать ход.

– Ну вот и началось наше маленькое путешествие! – Орлов притушил лампы.

Путь от Каменки до Пензы занял чуть больше пяти часов. Как ни старался, сержант так и не смог уснуть. Ветер гулял по всему вагону, продувая сквозь щели. Температура на улице была около нуля, а внутри теплушки казалось, что твёрдые минус пять или восемь. Шинель и два комплекта одеял практически не спасали.

К утру состав прибыл в Пензу. Сержант вышел проверить караул. На площадке стояла маленькая неказистая фигура Ашки.

– Товарищ сержант, на посту без происшествий! – отрапортовал маленький казах.

– Хорошо, Ашка! Смотри в оба! К платформе могут подходить только обходчики. Понял?

– Есть! – невпопад ответил казашонок и поёжился.

– Потерпи, скоро смена.

В этот момент к вагону подошёл обходчик и начал простукивать буксы колёс.

– Эй! – окликнул его сержант. – Это обязательно? У меня люди всю ночь не спали, а вы стучите тут.

– Положено! – буркнул обходчик. – А что, не спали-то?

– Да холодно как-то тут! – сержант показал ему на щели в обшивке. – Случайно не знаешь, где можно картон достать?

Обходчик посмотрел на вагон. Перевёл взгляд на сержанта.

– Ты вот что, служивый: стоять вам тут часа четыре – приготовь молоток и гвозди. Я закончу с вашим составом и организуем.

– Да где же я тебе гвозди достану? И тем более молоток!

– Ладно! – опять буркнул обходчик. – Ждите!

Через час к вагону стали подходить люди в железнодорожной форме, и каждый нёс кто картон, кто войлок, кто лист фанеры. Принесли и гвозди, и молотки. Оценив обстановку, железнодорожники принесли и установили буржуйку и снабдили дровами.

– И кто же вас так в рейс-то выпустил? – тот самый обходчик, что утром простукивал буксы, старательно прибивал картон к стенам теплушки. – Это что же, у нашей армии вагонов нормальных нет?

– Да есть! Всё есть! – пытался оправдаться лейтенант. – Но вам спасибо! Огромное спасибо!

– Да что же мы, не люди, что ли?

– Народ и армия – едины! – перефразировал известную фразу Орлов.

К отправке состава жилой модуль преобразился. Стены и перегородка были обиты в несколько слоёв картоном, в углу заняла своё законное место печка-«буржуйка». В перегородке железнодорожники принесли и установили настоящую дверь, и кто-то даже принёс старый затёртый ковёр, который расстелили в центре кубрика.

Отправление состава задерживалось, и кто-то из железнодорожников предложил обмыть новоселье.

– Спасибо вам, товарищи! Огромное спасибо! – лейтенант как мог пытался отблагодарить рабочих. – Но мы на службе!

Состав дёрнулся, лязгнул сцепками и двинулся, набирая ход в серую промозглую осеннюю пелену. Но внутри жилого модуля уже было тепло и уютно. Сержант, не спавший со вчерашнего утра, присел на свои нары и откинулся на стену. Тепло, стук колёс и потрескивание дров в печке сделали своё дело – и он уже не смог сопротивляться навалившемуся сну.

Он открыл глаза. Голова болела, а бешеный радиоприёмник продолжал настраиваться где-то глубоко в мозгу. Луна уже не светила сквозь облака. Но в облаках появились разрывы, в которых сияли крупные звёзды.

Звёзды! Он никогда не видел таких крупных и ярких звёзд.

– Что же всё-таки произошло? Что со мной? И самое главное – где я?

Он лежал на спине и пытался сквозь шум и свист в голове услышать хоть что-нибудь. Боль в голове не утихала.

– Нужно идти! Нужно найти людей! Они помогут! – рой мыслей вновь завертелся в голове.

Превозмогая боль, он попытался подняться на ноги. Голова гудела и кружилась. Боль в локте немного утихла, но рука почему-то плохо гнулась. Ноги плохо слушались, да и голова кружилась всё больше с каждым движением. Он попытался сделать шаг, но непослушные ноги никак не хотели двигаться.

– Нужно идти! Нужно идти! Вперёд! Только вперёд! – как молитва крутилось в голове. Он сделал шаг, потом второй. Каждый шаг давался с трудом. Он остановился, чтобы передохнуть.

– Если друг оказался вдруг… И не друг, и не враг, а так! – пронеслись почему-то строки из песни Высоцкого. – Чёрт! Нам песня строить и жить помогает! Нужно идти!

Он сделал шаг, но нога, не найдя опоры, ушла куда-то вниз, и он, потеряв равновесие, рухнул на землю. Звёзды, облака, камни – всё закружилось, завертелось. К горлу опять подкатил тошнотворный ком, и он машинально закрыл глаза.

– Вот чёрт! Как же достала эта тошнота! Ладно, отдохну чуток и дальше.

Он пошарил рукой вокруг себя. Земля и камни. Земля и камни. Он лежал на дне небольшой воронки, явно оставшейся после взрыва. Земля была влажная – видимо, недавно шёл дождь, – и пахла той самой гарью, которую он почувствовал, выбравшись из завала.

– Дождь! Был дождь… – в воспалённом мозгу, словно вспышки молнии, начали проявляться какие-то картинки воспоминаний. Колонна техники, дорога вдоль горной речушки и дождь. В этот момент бешеный приёмник начал перебирать частоты с новой силой, и картинка исчезла. Организм с трудом выдерживал этот бешеный напор боли, дикого шума и свиста в голове. На какое-то время он отключился.

Что-то холодное коснулось его щеки. Он вздрогнул и открыл глаза. Небо над ним было полностью затянуто тучами. Он понял это потому, что звёзды, ещё недавно хоть как-то освещавшие окружающий ландшафт, теперь не были видны. Вновь что-то холодное упало на щеку, и он почувствовал, как это что-то превратилось в маленькую каплю.

– Снег! Это снег! – он приподнялся на локтях и с трудом сел. – Нужно идти. Нужно двигаться, иначе замёрзну.

Мелкие снежинки бесшумно падали из тёмной небесной бездны, постепенно покрывая влажную землю белым покрывалом. Холод, который он не замечал до сих пор, начал постепенно пробираться сквозь влажную форму.

– Нужно двигаться, нужно идти! – мысли отгоняли боль, и он начал выбираться из воронки. Повинуясь какому-то непонятному чувству, он начал карабкаться вверх по склону, всё дальше и дальше уходя от речушки и дороги – спасительной дороги, по которой можно было выйти к своим.

––

Дни были похожи один на другой. Только сменяющийся пейзаж разнообразил унылые командировочные будни. Состав, преодолев пол-Европы, бодро катился по белорусским полям и лесам. Они проехали Минск и приближались к станции назначения.