Наверное, я так громко возмущенно пыхтела, что доктор Бэйтон поморщился.

– Ой, да бросьте. Ну посмотрите на себя – вы юны и неопытны. Сюда вы, скорее всего, не работать приехали, а сбежали от жениха после ссоры. Надеетесь, что он поедет за вами, примется умолять к нему вернуться, а вы станете брыкаться, показывать свое достоинство. К тому же ваша профессия…

– А вы видели, что случается с теми, кто проклят? – прошипела я, прерывая его бессмысленную речь. – Встречали ли вы хоть раз человека, который из дня в день не может сделать себе и чашки чая, потому что у него все конечности трясутся, а доктора разводят руками – мол, он здоров? Бывали ли у вас хоть раз пациенты, которые по пути в больницу, сами того не желая, стремились идти исключительно по проезжей части, потому что их ноги туда вели? А что скажете насчет проклятия, которое раз за разом отправляет того, кто им заражен, в окно, и такого больного приходится буквально держать на поводке?!

Я замолчала, набрала полную грудь воздуха, чтобы успокоиться. Доктор Бэйтон глянул на меня как-то иначе, не так, как минуту назад – с удивлением, что ли.

– Если нет, – продолжила я, – то прошу вас не унижать мою профессию. Да, проклятых в мире уже почти не осталось, но они все еще есть и будут появляться, пока этот чертов туман в горах Логерделя не исчезнет.

Я боялась разреветься от злости, а лить слезы при начальнике не хотела. Отвернулась от него и быстрым шагом двинулась к дороге. Доктор поспешил за мной, схватил за руку.

– Мы не ходим ночами в одиночку, – сказал он спокойно. – Как вы уже знаете, туман Логерделя действительно опасен, и после заката предпочтительно находиться дома. Мне приходится рисковать, у докторов выбора нет. Жаль, служебный мобиль снова сломался, так что придется с утра отыскать крытую повозку и пару лошадей.

«Если туманные твари появятся, они сожрут и лошадей», – мрачно подумала я.

В этот же момент я вспомнила слова того рабочего из гостиницы. Он говорил, туманные твари разнесли здание? Я-то решила, что мужик перепил и несет ересь, но что, если нет? Спросить бы у доктора, да боюсь, если открою рот, из глаз брызнут слезы от обиды. Она все еще клокотала где-то внутри, металась и требовала выхода.

До общежития дошли в молчании. Я, не прощаясь, взбежала по лестнице, отворила дверь и юркнула в комнату. Заперла дверь, дважды подергала за ручку, убеждаясь, что точно закрыла, и тогда на меня навалилась усталость.

Это всего лишь один вызов среди ночи, а что, если их будет два или три? Нельзя ведь поспать подольше утром, рабочий день в больнице начинается в восемь, а прибыть туда нужно хотя бы на полчаса раньше.

Я упала на кровать, не раздеваясь. В полудреме вспомнила, что доктор Бэйтон возвращается домой совсем один, хотя убеждал меня не ходить по одному. Бесстрашный или сумасшедший?

«Просто у него нет выбора», – подумала я грустно.

Ни у кого из нас его нет.

Сегодня я держала в руках маленькое чудо. Видела счастливых мать и отца младенца. Я помогла появиться на этот свет новой жизни и вдруг поняла: я хочу работать в медицине. Более того – работать в Логерделе, где врачи катастрофически необходимы. Я научусь всему, чему удастся, буду просить доктора Бэйтона муштровать меня, пока не выбьюсь из сил, но обязательно стану настоящим врачом, который спасает жизни не только от проклятий.

А еще схожу в мэрию и заберу ключи от причитающейся мне квартиры.

Утро началось со стука в дверь. Я выпрыгнула из сновидения, за долю секунды выныривая из теплого июньского дня на берегу моря в холодную и суровую реальность.

– Сэйла Вирзор!

Голос женский, незнакомый. Я поспешила к двери, но, помня о выговоре, который мне устроил ночью начальник, сначала спросила:

– Кто это?

– Дейна. Меня доктор Бэйтон отправил за вами, уже девять часов.

Девять?! Проспала!

В чем заснула, в том и вылетела из комнаты, заперла дверь, на ходу поздоровалась с медсестрой и помчалась через дорогу к больнице. Дейна неслась следом, громко сообщив:

– Доктор Бэйтон страшно зол из-за вашей непунктуальности!

– Я знаю! – крикнула я ей в ответ, ничуть не сомневаясь в ее словах.

Снова до отказа забитый приемный покой. Среди присутствующих я заметила и тех, кого уже видела вчера. Я просочилась сквозь толпу, голоса били по моим ушам набатом – я еще не проснулась до конца, плохо соображала и страшно хотела кофе. Еще немножко – убивать за чашечку кофе.

Дейна подтолкнула меня в спину, мы обе заскочили в кабинет и закрыли за собой дверь.

– Доброе утро. – Я кивнула старику, чьего имени пока не знала, и Малире.

На начальника смотреть было страшно. Доктор Бэйтон свирепствовал, зарывшись в тонну бумаг на столе. Он яростно чиркал ручкой в документе, откладывал его в сторону, брал другой.

– Выспались? – спросил он с издевкой.

– Да, благодарю, – ответила я сквозь зубы. – Простите за опоздание, ночной вызов лишил меня сил.

– Всего один вызов, а вы уже обессилели?

Малира и Дейна хихикнули.

– Жду ваших распоряжений.

Вопрос я проигнорировала. Он все равно не требовал ответа.

Доктор Бэйтон откинулся на спинку стула, размял шею. Я заметила темные круги под его глазами, а еще обратила внимание на одежду под синим форменным халатом – та же самая рубашка, в которой он был вчера. Он спал вообще? Был ли дома?

– В том шкафу, – начальник ткнул пишущей ручкой в сторону узкого двухдверного шкафа, – ваша форма. Вы должны надевать ее в больнице и на вызовы. Под нее – что угодно, можете ничего не надевать, но форма обязана быть на вас. Давайте мне ваши документы, я вас оформлю. И еще: побыстрее, доктор Вирзор, у нас вызов на другой конец города.

Доктор Вирзор? Он назвал меня доктором? Сердце радостно забилось, губы принялись растягиваться в улыбке, но я быстро взяла себя в руки.

Тут же опомнилась.

– Ой…

Малира и Дейна снова захихикали.

– Что «ой»? – Начальник гневно сверкнул глазами.

– Документы-то я не взяла.

– Одевайтесь живо, нам выезжать через пять минут! Потом оформлю, заедем к вам по пути.

Я метнулась к шкафу. Форма оказалась прелестного фасона – приталенная, с длинными рукавами, с двумя разрезами по бокам на длинной юбке. Глубокий синий цвет выгодно оттенял мое светлое лицо. Я порадовалась, что не буду выглядеть как попало, точнее – как Малира и Дейна. Медсестрам полагались скучные белые халаты. А я – доктор!

Рано я радовалась своему назначению. Если бы я только знала, что это вообще такое – быть одним из двух докторов в городке с населением в двадцать тысяч человек. Прав был доктор, я юна и неопытна. Но разве кто-то может похвастаться опытом, едва окончив академию? Трехмесячную практику я прошла успешно и считала себя готовой ко всему. Но, как оказалось, готовой я не была.

Час спустя я рыдала у кровати больного. Забыв о том, что не имею права показывать своих эмоций, сжимала в руках медицинскую пилу и с ужасом смотрела на сине-черную опухшую ногу мужчины. Доктор Бэйтон забрал у меня пилу, выдворил из комнаты, и я сползла по стене на пол.

Мы приехали сюда минут десять назад. Сэйл Зитекс, наш пациент, почти всю жизнь работал на пилораме, а месяц назад его нога попала под станок. Ничего особенно серьезного, рана была неглубокой. Потом началось заражение, лекарства перестали помогать, а вчера доктору Бэйтону привезли письмо, в котором говорилось, что сэйл Зитекс умирает от боли.

Ему нужно ампутировать ногу, так сказал мне доктор Бэйтон, когда мы ехали через весь город в конной повозке. Я тогда кивнула, принялась мысленно настраивать себя, убеждать, что я сильная и справлюсь.

И пилу я взяла твердой рукой. Доктор Бэйтон обеззаразил ногу пациента, указал мне на место распила чуть ниже колена…

Принимать роды намного легче. Наверное, и конечности отрезать легче, когда ты работаешь в приличной клинике, у тебя тьма санитаров и подходящая операционная. Но здесь, едва ли не в полевых условиях… Я сдалась сразу же.