Значит ли это, что я бисексуал?

И имело ли это вообще хоть какое-то значение?

Я лежал без сна целую вечность, прокручивая в голове одни и те же сцены снова и снова, наблюдая, как они спят. Мои пальцы скользили по замысловатым цветам, окружающим большого лиса, выгравированного по центру спины Ривер. Три бабочки устроились рядом, касаясь ее лопатки. Маленькие звезды заполняли промежутки между этим узором. Темные цветочные линии струились по ее левой руке и останавливались чуть выше локтя. Две полосы колючей проволоки оплетали ее предплечье, завитки линий покрывали ее пальцы.

Она вздрогнула от моего прикосновения, когда я легкими движениями обвел пальцами контуры мандалы, тянущейся по ее правой руке. Я замер, дойдя до созвездия маленьких звезд, разбросанных на ее большом пальце, и накрыл ее ладонь своей. Мои веки налились тяжестью, и когда темнота сомкнулась, я позволил сну накрыть меня.

12 лет назад. 21 год.

Я со злостью швырнул уздечку на скамью в сарае, развернулся на каблуках и пошел через загон к дому, когда заметил, что ворота в конюшню рядом распахнуты настежь. Странно… Клянусь, я же их закрывал.

Я изменил направление, ускоряя шаги, пока приближался к раскрытым воротам. Я был уже в шаге от конюшни, когда до меня донесся слабый, женский смешок, эхом отражающийся от стен. Какого хрена?

Я подкрался ближе и заглянул в щель между каштановыми досками. В поле зрения мелькнула смуглая кожа, а на пол со звуком упала пара джинсов Wranglers.

— Тедди, да! — задыхаясь, простонал женский голос.

— Развернись и раздвинь свою идеальную задницу для меня, детка, — потребовал в ответ до боли знакомый голос моего брата.

Я тихо наклонился ближе, позволяя глазам рассмотреть женщину, едва скрытою за деревянными панелями, что разделяли нас. Она улыбалась, наклонилась и выставила брату свою круглую задницу. Тонкий белый кружевной лифчик был стянут наполовину, и ее сиськи выскользнули наружу, мягко подпрыгивая, когда она откинула попку назад, прижимаясь своей пиздой к Тедди.

Я почувствовал, как член напрягся в моих джинсах. У меня еще не было близости ни с кем. Но с тех пор, как Тедди исполнилось шестнадцать, он таскал в свою комнату каждую вторую девчонку в городке, так что увидеть одну под ним не было чем-то новым, разве что конюшня была сменой обстановки. Я до сих пор не понимаю, как мама с папой ни разу этого не заметили…

Темная фланелевая рубашка Тедди соскользнула с его плеч, когда он наклонился и осыпал ее шею поцелуями. Его рука скользнула вверх по ее позвоночнику и встретилась с его губами, другая же крепко сжала ее горло, пока он со звуком шлепнул ладонью по ее заднице. Я не мог оторвать глаз, от того как его мощное тело прижималось к ней, как его руки скользили по ее изгибам, как напрягались его бицепсы, когда он поднял ее с тюка сена и развернул лицом к себе, как его губы изогнулись в усмешке, когда он опустился перед ней на колени, вдохнул ее запах и припал ртом к ее блестящей щелочке, как он стонал, жадно пожирая ее. Он выглядел охуенно.

Мой член ныл от нехватки трения. Он болезненно упирался в джинсы, пульсируя, требуя разрядки. Я скользнул рукой к своей эрекции. Прижал ладонь к стволу и начал тереться о ткань, чтобы хоть немного приглушить эту ноющую боль. Но глаза все равно не отрывались от них, и я с восхищением смотрел, как она заглатывает его. Ее милый рот был таким полным, таким распухшим. Мне казалось, что мой член вот-вот лопнет, и по телу пробежала дрожь от предвкушения и желания.

Я поднял руку, оперевшись о каштановые доски перед собой, другой рукой все еще сжимая свой член сквозь джинсы. Скри-и-ип.

Блять.

Я замер, ожидая, что меня вот-вот заметят. Но, когда снова посмотрел на них, облегченно понял, что они были полностью поглощены друг другом.

— Вот так, детка, раскройся для меня, — прорычал Тедди. Его член пульсировал, когда он выдернул его из ее пизды и вогнал в ее задницу. Ее крики наслаждения разносились по конюшне, пока он яростно прорывался в ее узкое отверстие. Боже, они выглядели охуенно.

Его зад был крепким и напряженным, когда он вгонял себя в нее, на лбу выступили капли пота. Его глаза потемнели, он застонал и нашел свое наслаждение внутри нее.

Я жаждал дотронуться до него. Дотронуться до нее. Я почувствовал, как мой член взорвался в джинсах, и, опустив взгляд, увидел пятно, расползающееся по дениму. Звук, который вырвался из Тедди в тот момент, был каким-то потусторонним, и его тело содрогнулось, когда волны оргазма пронзили его. Он выскользнул из нее и, улыбаясь с довольным видом, провел рукой по ее волосам.

Мне нужно было, блять, убираться отсюда.

Наши дни

Я бы соврал, если бы сказал, что никогда не думал о том, чтобы быть с Джонасом. Он был чертовски красив, и сама мысль о том, чтобы оказаться с мужчиной, сводила меня с ума. Мне нравилась их грубость, то, как они пользовались мной. Я всегда был доминантным, особенно в постели. Но сам акт того, что я позволяю себе подчиниться, ощущался таким освобождающим.

Я закрыл глаза, обвив конечностями двух людей рядом со мной. Я лежал с ними и снова, и снова прокручивал в голове события этого дня. Как эта маленькая хитрая лисичка появилась здесь и вставила палку в колеса нашей привычной, скучной жизни, где мы с Джонасом крутились одни. Ее яркая энергия и игривый характер были заразительными, и я не мог насытиться ею.

Мне нравилось, что она вытянула Джонаса из его раковины и заставила его почувствовать себя достаточно в безопасности, чтобы исследовать самого себя, и меня. Я жаждал его годами. Я никогда не думал, что мне выпадет шанс вкусить его губы или почувствовать, как он прижимается ко мне.

Образ Ривер, скачущей у меня на лице, застрял в голове и прокручивался снова и снова. То, как ее упругая задница терлась об меня, пока я пожирал ее жадную киску. Как охуенно выглядел Джонас, когда вгонял свой член в мою задницу, держась за нашу девочку, чтобы не сбиться с ритма. Как она работала моим хуем, пока использовала мой рот. Контраст темных, замысловатых татуировок на ее идеально ухоженных руках с ее фарфоровой кожей. И как же охуенно эти руки смотрелись, обхватывая мой член. Она, как и ее татуировки, была настоящим произведением ебаного искусства.

Я и раньше бывал с парами, но та невысказанная связь между этими двумя заставляла все во мне закипать. Это было невероятно. Я видел, как они сталкивались друг с другом и инстинктивно находили свое место рядом. Как они с готовностью открывались и исследовали все вместе со мной.

Тот мимолетный миг сомнений, когда я сказал им, что хочу их, теперь казался далеким воспоминанием. Мы были единым целым. Что ж, я надеялся, что так оно и было. Я надеялся, что мы проснемся и продолжим жить в нашем маленьком пузыре счастья. Я нуждался в них.

— Спокойной ночи, Персик. Спокойной ночи, Джонас, — тихо пробормотал я. Мои веки отяжелели, и я погрузился в глубокий, спокойный сон.

10 лет назад. 20 лет.

Я пошатываясь вышел из бара к пикапу Джонаса. Жгучий привкус виски все еще стоял в горле. Я забрался в кабину, ухмыляясь дьявольской ухмылкой, и покрутил в ладони смятую салфетку.

— Что это? — спросил Джонас, нахмурив брови.

— Девчонка из бара дала свой номер. Думаю, она хочет, чтобы я показал ее парню пару приемов, — усмехнулся я, устраиваясь в кабине.

Джонас покачал головой, но на его челюсти проступила улыбка. Он потянулся к консоли, достал пачку сигарет и щелкнул крышкой, открывая идеально скрученные табачные палочки. Я вытащил одну из пачки и вложил ему прямо в губы, эти чертовы губы, после чего взял себе такую же.