А главное — они обожали Сайрена. Вернее, обожали его выводить из себя. Они частенько пытались спровоцировать его, заставить показать свою «настоящую» драконью суть, чтобы он рассвирепел, превратился в свою вторую ипостась. А потом всей ватагой наброситься, сбить с ног и считать свою миссию выполненной.

Мелкопакостные идиоты.

И вот они здесь. Наверняка прознали, что он получил наследство и пришли «поздравить».

Первой мыслью Сайрена ― выскочить наружу, обернуться в дракона и выжечь полдвора вместе с этой шайкой. Конечно, его за это по головке не погладят, так что придется держать себя в руках. К тому же непрошено перед глазами всплывает силуэт Мирины и доверчивые глаза Илая. Руки помнят хрупкое тельце ребенка, которого он нес сегодня ночью в его комнату. Драконья ярость и нежные эльфы под одной крышей — плохая комбинация.

Поэтому, стиснув зубы и скрутив нервы в тугой узел, Сайрен идет открывать.

Перед дверью уже толпятся слуги, с немым ужасом глядя на то, как еще немного ― и она сорвется с петель.

― Открой, ― приказывает Сайрен дворецкому.

Тот едва успевает отскочить в сторону, как в холл вваливаются пятеро отъявленных хулиганов Академии, которым, впрочем, уже по столько же лет, как Сайрену, но поведение ― как у пятнадцатилетних подростков.

Тощий Глиб ― глава шайки, что-то недовольно бормочущий, коренастый, увешанный склянками Борк, вечно чихающий Тифф и двое других, чьи имена Сайрен забыл, а может и не знал ― они все для него были на одно лицо.

— А, Сайрен! — сиплым голосом приветствует его Глиб. — Слышали, ты тут замком обзавелся. Что ж ты так, не позвал старых друзей на новоселье? Вот, решили сами прийти, поздравить!

Прямо все, как он и предполагал. Но Сайрен имеет с ними дело не первый день, поэтому знает, что последует за этим.

Нахальные гоблины тут же начинают осматриваться, зыркать по углам своими маленькими, но ушлыми глазками. Борк тут же плюхается на дорогой сундук, Тифф начинает крутить настенный светильник, с интересом изучая его крепление и напрочь позабыв о хозяине поместья.

― Что вам нужно? — сквозь зубы произносит Сайрен, чувствуя, как нарастает знакомая бешеная пульсация в висках, которую надо бы остановить, пока не поздно.

— Просто пообщаться! — сипит Глиб, разводя руками. — Старые друзья же! Помнишь, как ты на контрольной сварганил отвар от кашля, а оно тебе волосы розовым покрасило на две недели? Ха-ха-ха!

Снова они за свое. Глупые детские провокации. И, между прочим, это они подсыпали ему в смесь растолченный порошок розового кварца, а потом ржали до упаду, катаясь по полу, когда Сайрен попробовал свое варево, как полагается на контрольной.

― Не думайте, что я стану терпеть это в своем доме, ― цедит он. ― Уходите, пока я добрый.

— Ой, добрый! — передразнивает Тифф, почти открутив светильник и теперь пробуя его на зуб. — Дракончик-добрячок! А где же твой огонь? Где твои когти? Боишься, что снова опозоришься, как тогда, когда твое снадобье роста на нашего бедного магистра пролилось, и у него усы до пола отросли?

По руке пробегает золотистая чешуя. Плохой признак. Очень плохой. Еще несколько секунд, и он…

— У нас гости, Сайрен? — раздается спокойный голос.

О нет. Мирина. Сайрен мысленно закатывает глаза, стараясь не показывать гоблинам замешательство и… даже страх. Приказал же сидеть тихо с Илаем на кухне и не выходить в холл! Так нет же, не послушалась. Кто знает, что эти бунтари еще надумают выкинуть?

Мирина же смотрит на гоблинов с легким любопытством и будто совсем их не боится.

Гоблины на мгновение замирают, уставясь на нее. Странные они, как будто эльфиек никогда не видели.

— А это кто? — спросил Тифф, наконец, перестав грызть светильник. ― Еще одна служанка? А не много их у тебя?

― А платье-то, богатое, ― присвистывает Борк, вскрыв до этого сундук и вывалив наружу все запасы мыла и других моющих средств ― наверное, думал, что там алмазы и прочие драгоценности.

― Не похожа она на служанку. ― Глиб оценивающе прищуривается.

Сайрен только открывает рот, чтобы сказать, что это не их дело, как Мирина тут же исчезает в дверях кухни. Через пару мгновений возвращается, неся большой деревянный поднос. На нем дымятся медовые пряники в виде причудливых зверюшек, покрытых блестящей глазурью, а еще ― румяные булочки с корицей.

Соблазнительный, сокрушительно-вкусный аромат ударяет гоблинам в носы. Их наглые ухмылки сменяются выражениями чистого детского изумления.

— Пря… пряники? — шепчет Борк и отползает от сундука. В уголке рта у него блестит слюна. Фу, как отвратно!

Но Мирина как будто этого не замечает. Она подходит к Борку, ногой легко захлопывает сундук и ставит на его плоскую поверхность поднос.

― Угощайтесь, ― радушно говорит она.

О-о, что после этого началось! Все пятеро гоблинов, как один, набросились на угощение и расхватали его, набили себе рты, руки и карманы. А теперь сидят на полу неровным рядом и так громко чавкают, что в ушах закладывает.

— Вкусно… — с набитым ртом бормочет Тифф, и его шкодные блестящие глазки становятся сонными. — Очень вкусно…

― Хороший такой приемчик, я доволен, ― шамкает Брок, суя руку в карман и выуживая очередной сладкий трофей.

Глиб ничего не говорит, только хмуро облизывает пальцы: выпечки ему досталось меньше всего.

Сайрен стоит и смотрит на все это, скрестив руки. Приемчик? Можно подумать, гоблины действительно думали, что их встретят с хлебом-солью. На месте Мирины он бы не растрачивал на этих неблагодарных свиней свой труд.

От мысли, что эльфийка все утро провела на кухне, хотя вовсе не обязана этим заниматься, а эти проглоты в один присест уничтожили ее труд, гнев снова начинает в нем закипать.

Когда гоблины, наевшись до отвала и забрав с собой «на дорожку» все, что Мирина принесла им из кухни в дополнение к основному угощению, наконец, покинули поместье, напрочь забыв о Сайрене и своих тупых шуточках, он изумленно оборачивается к эльфийке, которая выглядит очень благодушно, будто ее ничего не смущает.

— Вот как вообще так? — говорит он почти что с обидой. ― Я годами оттачивал боевую магию, чтобы давать достойный отпор таким, как они, а ты… ты просто принесла пряники! Они не заслужили сладостей! И вообще… ничего хорошего не заслужили, ― бурчит он, чувствуя себя глупо.

Мирина сдержанно улыбается, хотя в ее глазах давно уже пляшут огоньки-смешинки.

― Зато они быстро ушли. Разве тебе не нравится? ― пожимает она плечами, забирая два пустых подноса с сундука. ― И даже ничего не сломано. Ну… почти.

― Это нечестно! ― Сайрен не собирается сдаваться, хотя по хорошему он должен сказать эльфийке спасибо, что она так ловко управилась с этим «стихийным бедствием».

Но как же ему сложно признавать неправоту или даже капельку слабости! Хотя его подмывает отправиться вместе с Мириной на кухню, когда та уходит, просто посидеть рядом с ней и Илаем за столом, почувствовать себя по-настоящему дома, он остается в холле ― назло себе. Краем глаза он видит, как две служанки проворно закладывают развернутые брусочки мыла обратно в сундук. Как третья подметает крошки, оставшиеся после пряников. Четвертая уносит сломанный светильник…

Скоро в холле ничего не будет напоминать, что здесь побывали гоблины.

― Ох, господин, совсем забыл! ― к нему подходит дворецкий, вынимая что-то из кармана. ― Вам письмо ― из дворца.

Сайрен медлит всего секунду, а потом выхватывает у него плотный конверт, скрепленный королевской печатью.

Если честно, то он готов еще раз пять принять таких же шумных гостей, какие сегодня его посетили, чем окунаться в светскую жизнь.

И почему король вдруг заинтересовался его личностью, что даже прислал письмо? Все это неспроста…

Золотистый пергамент жжет ладонь сквозь перчатку. Сайрен стоит у окна в своем кабинете, смотрит, как сумерки крадут осенние краски с сада. Бал. Король желает видеть нового дракона-аристократа, выпускника Академии, наследника Блэкстоун-Холла и… его супругу.