Если вкратце, то это местный техникум лесного хозяйства. И у них есть специальность — охотоведение. Я проучился в училище почти два года и имея законченное среднее образование могу поступить сразу на второй курс. В техникуме после десятилетки учатся два года десять месяцев. По окончании могу выбирать почти любые профессии для работников лесного хозяйства. Ну, лесоводство и почвоведение меня интересует значительно в меньшей степени. А вот всё, что связанно с охотоведением — очень даже.

Так я стал студентом очного обучения. И сразу попал на второй курс. Учатся здесь народ от 16 до 25 лет, я самый старый. В основном спокойные ребята, потомственные егеря или лесники. Это сельские парни и девушки. Но были и «городские», кому лесная романтика в голову ударила. Среди изучаемых дисциплин есть юриспруденция, изучение основ лесного и охотничьего законодательства РСФСР. Предстоят и две практики, в скором времени осенняя в охотхозяйстве и летняя в лесхозе.

Единственно, что мне мешало, это тот факт, что я не смогу отводить Настюшку в садик по утрам.

Это началось две недели назад, Нина Михайловна подвернула ногу и слегла. Сразу стал вопрос, кто будет отводить Настю? Забирать допустим сможет Таня. Ну и тут я активно предложил свою помощь. Мне-то только в радость, общение с дочкой доставляет настоящее наслаждение. Ольга первый раз пошла со мной и представила меня как двоюродного брата, который будет забирать ребёнка. А потом все привыкли, что я ещё подолгу выгуливаю ребёнка в парке или на детской площадке. Более того, мамаша стала с улыбкой смотреть на наши игры. А девочка не знает мужских рук и даже спросила у меня, не я ли её папа. Этот вопрос она задала, когда ехала у меня на плечах, а мама шла рядом. Вот так и ляпнула нежным голоском.

— А ты бы хотела, чтобы я стал твоим папой?

Моментальный ответ заставил меня расхохотаться, — а ты мне купишь большую куклу?

— Конечно куплю, моя принцесса.

— Тогда я согласна.

Оля не оценила этот детский порыв,

Но что-то в её глазах мелькнуло. Я не планировал этого диалога, но наверное, матери важно, чтобы её ребёнок был любим. А во мне видимо взыграли отцовские чувства. Особенно сейчас, когда малышка уютно устроилась у меня на руках, обняв меня за шею и разместив головку у меня на плече.

Да, я не помогал Ольге, когда она оказалась одна с ребёнком, да ещё в непонятках о судьбе мужа. Но с этим ничего поделать не могу. А вот доставлять своему ребёнку радость в моих силах. И конечно я засыпал дочку подарками. Что вызывало вопросы у матери и бабушки.

— Оля, я поступил учиться и мне будет сложно отводить Настю в садик. Забирать без проблем.

— Иван, Вы не обязаны это делать, спасибо, что помогаете.

— Вы Оля меня неправильно поняли. Мне же в радость заниматься ребёнком. Просто садик открывается в 7.30. А мне в 7.45 надо быть в аудитории. Опаздывать сразу по поступлении не очень красиво.

Женщина задумалась, у неё тоже занятия с 8.00. А лектору опаздывать категорически нельзя. Студенты ждут ровно 15 минут, потом сваливают и привет разборки с деканом. Причём это предстоит не раз и не два, пока Нина Михайловна не встанет.

— Поговорю с соседкой, может она сможет отводить со своим сынишкой и нашу Настю. Там садики рядом, всего пять минут ходьбы.

— А я тоже поговорю с преподавателями. Скажу, что дочку временно надо успевать забросить в садик и я буду немного опаздывать, — здесь я не лукавил, уверен, что смогу убедить преподавателе. Я взрослый мужчина и уже успел заинтересовать преподавателей своим опытом работы охотником-промысловиком. Моя трудовая книжка некоторое время пользовалась значительным успехом. И думаю, что небольшие презенты позволят им закрывать глаза на мои опоздания.

— Интересно, вот так сразу и в мужья мне записались?

— Оля, я думаю о Насте прежде всего. Ну сами посудите, если я скажу правду, что просто помогаю знакомой женщине, меня даже слушать не будут. А дочка дело святое. К примеру, мы в разводе, а ребёнка некому водить в садик, ну не ужели не пойдут навстречу ветерану лесного хозяйства, — здесь я добавил своей фирменной суровости в духе североамериканского сына вождя индейского народа и Оля прыснула от смеха. И сразу обстановка разрядилась.

Узнаю свою жену, с этого момента между нами что-то случилось. Не знаю, боюсь сглазить, но Оля стала на меня даже смотреть иначе. С интересом что-ли. Она частенько срывалась на смех, а иногда впадала в глубокую задумчивость. В такие моменты я старался не дышать. Понимал, что она задумывается о будущем. О нас и о Максиме. Но тут уже ничего нельзя сделать. Женщина делает свой выбор. По идее она официально уже вдова, я знаю это от Нины Михайловны. По происшествии пяти лет районный суд признал Ольгу таковой со всеми вытекающими. И ничто не мешает женщине начать жизнь с нового листа. Ничего кроме того, что она до сих пор не понимает, почему муж так поступил.

Да, она мне всё рассказала. Это случилось, когда мы возвращались с дня рождение её подруги. Наши отношения достигли такого градуса, что меня даже представили ухажёром. Ни к чему не обязывающий статус друга. Может означать временного попутчика или же перспективного кавалера. Но не в этом дело, мы там немного расслабились и я даже ухитрился сорвать быстрый поцелуй.

Главное началось, когда мы пешком возвращались домой. Просто погода была настолько волшебной, что показалось преступным ехать на автобусе. Для поздней осени тепло и безветренно. С реки тянет свежестью, женщина прижалась ко мне, и мы энергичным шагом рука под руку топали в направлении её дома. А вот когда подошли к площади Ленина и перед нами открылся театр, Оля замедлила шаг.

— Давай посидим, — и не дожидаясь ответа она пошла вперёд.

Знаковое место, когда-то Максим Аверин именно тут возле колон театра обольщал свою будущую жену.

Вечер лёг на город усталой синевой. На площади зажигаются один за другим фонари. Медленно и неохотно, будто вспоминая своё дело. Перед театром оперы и балета большая ровная площадка. И лишь фрагменты здания отбрасывают длинные тени. Колонны будто поглощают мягкий свет, а фасад театра волшебным образом расцвёл золотым светом:

— Тут всегда красиво, — тихо сказала она, — мы любили приходить сюда с мужем.

Впервые Оля заговорило о Максиме, это была табуированная тема и никто кроме тёщи её не подымал.

Голос женщины тихий и ровный, но в нём чувствуется след былой боли. И я, боясь нарушить ту хрупкую нотку доверчивости не удержался и спросил, — что с ним произошло?

Просто я не мог двигаться вперёд, пока она не выговорится.

Как странно слышать о себе от любимой женщине. Только сейчас она видит не меня, а того Максима, которого я уже начинаю тихонько ненавидеть.

Её рассказ уместился в десять минут, — от него остались только эти строки. Он писал о внезапной командировке, хотя её не было вовсе. Он просто уехал, но в конце успел меня о чём-то предупредить и будто Максим при этом прощался. Я думаю, что он ушёл. Просто не чувствую его больше. Но почему, почему? — и женщина заплакала, привалившись к моему плечу.

Дурочка, да я же рядом, только боюсь тебе открыться. И боюсь даже пошевелится, чтобы не испугать тебя.

Постепенно Оля успокоилась и неожиданно посмотрела на меня в упор, — Ваня, ты взрослый и опытный человек. Вот скажи, что могло его испугать и заставить бросить жену в положении и бежать?

Выдержав паузу, я заговорил, — трудно сказать. Но ответь мне честно. Не было ли у него определённых странностей? Я имею в виду, некие проблемы с психикой. Может он иногда вёл себя странновато, не узнавал близких?

Хм, я-то бил прицельно, а вот Ольга сейчас процеживает слова и поступки Аверина сквозь сито подозрительности.

— Был один случай. Тогда Макс попал в больницу после аварии. Ничего серьёзного, сотрясение мозга и перелом ребра. Я пришла к нему в палату, а он меня не узнал. Было так обидно, потом лечащий врач сказал, что при сотрясении мозга бывает, он не узнал также коллег по работе. Но ведь я не просто знакомая, мы тогда серьёзно встречались.