Он всё равно далеко. А двое на втором этаже, кажется вовсе не обратили внимания на шум — конкретных слов я разобрать не могу, но они сейчас точно беседуют.

Около комнаты, в которой лежит привязанная женщина, ненадолго задерживаюсь. Увидев её изумлённые глаза, помахиваю рукой в которой сжата надкушенная котлета.

— Минус один, — сообщаю ей доверительным шёпотом. — Осталось трое.

Перемещение какого-то объёма воды потребовало приличных сил. Да и мышцы я напрягал по полной. Миска пустеет ещё до момента, когда я приближаюсь к ступеням, идущим вниз.

Дисциплина у местных бандитов однозначно хромает. Вместо того, чтобы отправиться проверить, как дела у «коллеги», мужчина из подвала вернулся к своему прежнему занятию. Характер которого я пока никак не могу определить.

Жужжание какого-то аппарата, болезненные мычащие стоны женщины, лёгкий запах крови, к которому щедро примешивается аромат краски. Ещё — пот, металл и пиво. Непонятно.

Всё проясняется, когда оказываюсь около открытой двери. Женщина лежит на столе, лицом вверх. Привязанная не только за все свои конечности, но ещё и за шею. Над ней нависает мужчина, который держит в руках небольшой аппарат, к которому тянется провод.

— Всегда мечтал на этом месте тату тёлке набить, — причмокнув губами, он отодвигается назад, рассматривая её. — Но не соглашался никто, прикинь? Вот на тебе хоть потренируюсь.

Договорив, берёт полотенце и проводит прямо по набиваемой татуировке. Внутренне морщусь от боли. Что такое татуировки я в курсе. Как их бьют, тоже видел. Вот так протирать — это больно.

Мужик ещё и шлепает ладонью. Прямо по её лобку похоже. Или промежности. А женщина выгибается от боли.

— Ну а чё? Живот я те забил, сиськи тоже, — довольно рыгочет он. — И на жопу поставил. Раком трахать, одно удовольствие теперь. Но какой я буду мастер, если не закончу работу.

Ржёт. Снова бьёт, наслаждаясь её болью. Поднимает руку с бутылкой пива. Запрокинув голову вверх, жадно пьёт, подёргивая кадыком.

Я проскальзываю внутрь. Сжимая в правой руке нож, оказываюсь у него за спиной. Используя уже испытанный приём, прыгаю, оказываюсь на его спине. Перерезаю горло.

Женщина снова мычит и извивается. Стресс. Шок. Страх.

Столкнувшись с моим взглядом, вдруг замолкает. Пытается отодвинуться.

Только в этот момент вдруг отчётливо понимаю — внутренний зверь жаждет женщину. Не эту, а в целом. Любую подходящую. Хочет соития. Безумного и страстного. Яростного.

Но — по согласию. Нечего ей меня бояться.

Фыркнув, делаю шаг назад. Выдыхаю. Окидываю помещение взглядом.

Держали её явно не тут. Судя по запаху — в комнате через одну от этой. А дальше по коридору — другие запертые пленники. Две человеческие девушки и мужчина. Плюс, гоблин из освобождённой мной группы.

Но с ними — потом. Сначала наверх. Туда, где ещё есть двое живых врагов.

С этими всё получается просто. Оба в чём-то вроде небольшой гостиной. Сидят в креслах, пьют вино и говорят.

Снаружи дома ничего не слышно из-за магической защиты. Внутри не осталось никого из числа противников. Поэтому я поступаю максимально рационально. Оказавшись в комнате, делаю несколько быстрых шагов, держась за креслом одного из собеседников. На ходу взвожу курок револьвера.

Когда один из этой парочку начинает поворачивать голову, а другой ведёт взглядом, вгоняю пулю в лоб второго. Рывком оказавшись сбоку от кресла, ловко запрыгиваю на журнальный стол. Упираю ствол револьвера в висок оставшегося бандита.

— Дёрнешься, мозги по полу расплескаю, — вкрадчиво обещаю я ему. — Давай-ка руки свои на затылке сцепи. А потом укладывайся мордой в пол. И поболтаем.

Тот скашивает глаза, пытаясь меня рассмотреть.

— На меня не гляди, — давлю я стволом револьвера. — Делай, что велено иначе тоже сдохнешь!

На пол он укладывается не спеша. Как будто ждёт, что кто-то ворвётся в комнату, придя ему на помощь. Но никого не появляется. А я стягиваю его руки за спиной, пустив в дело ремень из штанов его убитого собеседника.

— Ты ведь знаешь, чей это дом? — глухо интересуется мужчина, повернув голову в другую сторону. — Не знаю, кто тебя послал, но после такого не выжить.

— Угу, — подняв полу его пиджака, я вытаскиваю из кобуры небольшой револьвер, отбрасывая его в сторону. — Считай я уже мёртв. Ну а тебе, если хочешь ещё пожить, лучше начать говорить.

Какое-то время он молчит. Ровно до того момента, как я вытаскиваю ремень из его собственных штанов и принимаюсь вязать ноги.

— Ты чё, паскуда? — срывается он на истерический тон. — Я Старпом! Прояви уважение, тварь!

Внутри меня яростно рычит зверь. Которому дико хочется превратить в лохмотья одну из его ног.

Вместо этого рассекаю острием лезвия его правую икру,. Удовлетворённо улыбаюсь, слыша крик.

— Ты — мясо, — цежу слова, затягивая ремень на его дёргающихся ногах. — Которое я буду кромсать до тех пор, пока не услышу всё, что хочу.

Он пытается упорствовать и даже угрожать. А я наглядно демонстрирую, почему блокировка звуков — плохая идея. Отрезав оба уха и выдавив один глаз. Когда преодолевая отвращение, заявляю, что теперь примусь резать его гениталии, бандит ломается.

Говорит он много. Вываливает столько информации, что я с трудом успеваю запоминать. Стараюсь сразу отсекать третьестепенное и фиксировать только действительно важные вещи.

В этот раз повезло — на полу валяется действительно ценный член группировки. Один из условных лидеров, которых в местном криминальном мире зовут Старшими. По мере того, как он излагает, я привычно структурирую. Формируя для себя картину.

Факт номер один — на полицию можно не рассчитывать. У портовых кварталов отдельное полицместейрство, глава которого работает в тесной связке с «Кроликами». Ещё есть полиция порта, но она стоит особняком. А руководство сидит в Верхнем городе — до проблем трущоб им никакого дела нет.

Факт номер два — размах у банды куда шире, чем я предполагал. До того они в основном занимались рэкетом, мошенничеством и грабежами. Но после перехода к работорговле, набрали дополнительных людей и развернули новые точки. Именно живой товар сейчас даёт им основные деньги.

Факт номер три — с триадами они достигли соглашения. И почти не пересекались. Китайцам нужны были славянские красотки для борделей, а эти гребли всех, кто попадался под руку.

Ну и на закуску, он рассказал всё, что знал о конечных клиентах. Тех, кому они продавали живой товар. Знал Старпом не слишком много. Но это было намного больше того гигантского нуля, который у меня имелся до того. Одна информация о том, что «Кролики» пытались включиться в процесс использования рабов для «производства» товара, уже немало стоил.

Как выяснилось, тот склад, который я спалил, принадлежал банде. Они же организовали его защиту. А вот старик внутри были прислан партнёрами. С тем, чтобы обучить технологии и присмотреть.

Когда фонтан красноречия мерзавца иссякает, задаю ещё несколько вопросов. Куда более прозаичных. И вскрываю горло.

На то, чтобы обшарить дом, уходит больше часа. Тут совсем не те размеры, с которыми я сталкивался раньше. Есть даже что-то вроде погреба, где обнаруживается головка сыра и одинокая бутылка вина.

Куда больше меня интересуют деньги. Если суммировать содержимое карманов убитой пятёрки и найденное в ящиках письменного стола — я снова богат. Почти полторы сотни — немало по меркам местных улиц.

Другой интересный улов — бухгалтерия. Несколько тетрадок, в которых владелец места вёл записи. Кого привезли или увезли, сколько денег и кто именно заплатил, откуда поставлен живой товар. Много всего остального — анализировать всё прямо здесь, я не стал. Успеется.

Сейф тут тоже имелся. Массивный и наверняка с интересным содержимым. Но шифр от него знал портной, на которого была зарегистрирована мастерская. Тот мужчина, которому я влепил пулю в лоб. Поэтому от идеи вскрыть стальную коробку пришлось отказаться.