Кивнув, я поспешил убраться в коридор к бабушке Мэй. Неровен час примется поклоны отбивать. Слишком уж много восторга в голосе.

Выложив восемьдесят рублей, которые женщина попросила за комнату, я вернулся. И чуть снизил накал ликования гоблина, объяснив ему правила проживания.

Их перечень, как и факт изъятия у него ключа, Тэкки-тапа несколько расстроил. Но принесённая в комнату порция фирменной лапши быстро вернула позитивный настрой. Я же вернулся в свою студию.

Наконец, прекрасная темнота. Можно не напрягать глаза, которые режет от любого, даже слабого, света.

— Ты бросил меня, — слабо доносится со стороны кровати. — Одну.

Вижу, как блестят в полутьме глаза Дарьи. Подхожу ближе.

— Оставил отдыхать, — поправляю ёё. — А сам занялся делами.

Девушка слабо усмехается. Даже через закрытое покрывалом окно, внутрь проникает достаточно света, чтобы я всё хорошо видел.

— Мужчины… Вы всегда одинаковы, — бормочет она, пытаясь отодвинуть одеяло в сторону. — Мне нужно в туалет.

Сначала не понимаю. А в следующую секунду доходит — она ведь даже встать самостоятельно не может.

Приходится подать руки и поднять её, поставив на ноги. Потом осторожно вести до двери. И даже усадить, чего уж тут. Хорошо, что со всем остальным, девушка справляется сама. Даже пробует подняться — едва не рухнув на пол.

— Почему ты меня вытащил? — слабо шепчет она, когда я снова укладываю её в постель и кормлю волокнами холодного варёного мяса. — Остальных ведь убил.

— Они уже были мертвы, — констатирую я факт, поднося сжатый в пальцах кусочек мяса к её губам. — Никто бы не вышел оттуда живым.

— Я бы тоже не вышла, — вместо того, чтобы ухватить еду, она смотрит на меня, продолжая говорить. — Почему ты забрал именно меня?

Зверь внутри яростно рыкает. Ему хочется выругаться. Напомнить о благодарности за спасение жизни. Или просто приказать заткнуться. Не нравится моей звериной части, когда кто-то настолько усложняет простые вопросы.

— Вернуть? — отчасти поддаюсь я желанию этого сегмента своего разума. — Или тебе так не нравится моя компания?

Она моргает. Кажется немного растерянной.

— Не в этом дело… — шепчет рыжеволосая. — Это скорее о…

Мысль она окончательно так и не оформляет. А я отставляю в сторону миску с остатками мяса.

— Жди здесь, — машинально озвучиваю, поднимаясь на ноги. Принесу свежего бульона.

— Конечно, — слабый голос Дарьи слышится, когда я уже подхожу к двери. — Постараюсь никуда не уходить.

Смысл настигвает мой взбудораженный внутренним зверем мозг только в коридоре и я невольно усмехаюсь нехитрой шутке. После чего спускаюсь вниз, заказав у бабушки Мэй новую порцию бульона и варёного мяса.

Этой ночью девушка съедает её полностью. Ещё — отпивает немного чая и даже пробует мою лапшу.

Выглядит она куда здоровее. Хотя до сих пор бледная, часто кашляет и дышит с трудом. Организм начал выползать из режима смертельного стресса и наружу полезли проблемы, раньше загнанные глубоко внутрь. Её бы сейчас положить в больницу и детально обследовать. Но негде. Да и внимания это привлекло бы солидно.

Перед самым рассветом ещё раз навестил Тэкки-тапа, напомнив о правилах поведения. В том числе запрете покидать комнату днём, пока я сплю. И наконец вытянулся на собственной кровати.

Пробуждение началось с ещё одного похода Дарьи в туалет. Девушка почти непрерывно кашляла и шаталась из стороны в сторону. Правда, сама она утверждала, что чувствует себя гораздо лучше.

Проверив варраза, который так и сидел в своей комнатушке, спустился вниз. Почти сразу столкнувшись с дедом Олегом.

— О, Рил-тап, — расплывшись в улыбке, мужчина протянул руку, хлопнув меня по плечу. — Первый заказ у тебя. Наточишь сотню ножей за ночь?

Я стоял и смотрел на груду металлического мусора, которую сам же вывалил на верстак. Гнилые рукояти, выщербленные лезвия, ржавая сталь. Эти ножи бы не чистить, а выкинуть.

Но притащивший металлолом свенг излучал уверенность в их живучести. И в присутствии деда Олега, дважды повторил, что даже если десяток сломается в процессе заточки, он в претензии не будет.

Заплатить предлагал по семь копеек за каждый. Доторговаться в процессе вышло только до девяти. Негусто — если верить расценкам в сети, точильщики в среднем брали по пятнадцать копеек.

С другой стороны — первый клиент. Да и основной вопрос не в деньгах. Прежде всего мне нужно поддерживать репутацию занятого работой и пристроенного гоблина. Который не носится ночами по городу, вырезая на телах врагов кровавые метки. И ничем не похож на чистильщика Кир-тапа, которого пытались продать Мартыну.

Самая острая угроза в виде Акиры, вроде миновала. Не знаю, каким именно путём девушка убралась из города вместе с братом, но если бы её поймали и вернули «Кроликам» — двадцать раз сдала бы моё местоположение. Значит — ускользнула. Либо задержалась в Дальнем. Что на мой взгляд было маловероятно.

Ну что ж. Попробуем наточить первый нож.

Запустить станок. Напялить старые грубые перчатки, которыми поделился дед Олег. Взять нож. Приложить лезвие.

И отдёрнуть голову, когда оно разлетелось несколькими кусками. Н-да. Если у него все такие, как бы самому свенгу не пришлось встречный счёт выставлять. За попытку подставы и скудоумие. Дед за него пусть и ручился, но лицо орка мне всё равно не понравились.

Со вторым ножом всё прошло лучше — я действительно заточил лезвие. А после тридцати успешно обработанных и ещё одного сломанного, понял, что это ужасно нудная работа.

Тэкки-тап был точно такого же мнения. Как только гоблин понял, зачем я вытащил его из комнаты, так тут же начал ныть о том. Рёбра болят, печень отваливается, ноги не ходят, а руки не поднимаются.

После обещания действительно сломать ему рёбра и одного болезненного тычка, варраз всё-таки включился в процесс. Недовольно поглядывая на меня и ворча.

Из первой десятки он расколол сразу два ножа. Во второй пострадал всего один. Ножам третьей пока везло.

Секундочку. Это что за звук?

— Стоп! — отскочив от стены, о которую опирался, я щёлкнул Тэкки-тапа по лысине. — Замри!

Тот и правда замер, безуспешно пытаясь вовсе не шевелиться. А я прислушался, чувствуя, как ворочается внутри зверь.

— Жди здесь, — тихо озвучил, я смотря в глаза отшатнувшегося гоблина. — Точи ножи!

Подскочить к двери, на ходу скидывая обувь. Приоткрыв, выскользнуть наружу. На момент остановиться, пытаясь удержать рвущуюся наружу злость. Нельзя нестись сломя голову и сея хаос. Никто не гадит в котёл из которого ему предстоит есть.

Скользнуть дальше. Вжаться в стену, дожидаясь пока окажется свободным проход к лестнице. Стремительно рвануть наверх.

Теперь дальше — к двери студии. Той, из-за которой раздался тонкий визг Дарьи. Едва различимый на фоне остальных звуков.

Ржавый замок отжат. Кто-то банально надавил отвёрткой или ломиком, выломав древесину.

Снова чуть притормозить. Прислушаться. Принюхаться.

Аромат давно немытого мужского тела. Грязной одежды. Алкоголя. Табака. И хрипло-гнусавый голос.

— Ты же всё одно, с гоблином живёшь, — в тоне говорившего слышалась откровенная издёвка. — Трахает он тебя. По всякому, думаю насаживает. А раз так — чё ты сука, от нормального мужика нос воротишь? Тебя может ещё разок по морде япнуть? Чтобы ротик свой открыла?

Толкнуть дверь. Скользнуть внутрь. Несколько длинных быстрых шагов. Поворачивающееся ко мне лицо тощего мужчины, который стоял около кровати рыжеволосой девушки. Хруст трансформирующихся костей. Заставивший скрипнуть зубами запах крови.

Всё. Лежит на полу, Обеими руками за горло держась и ногами суча. Тварь!

Что это он там вытащить пытается? Оружие?

Наклонившись, я перехватил его руку, которая нырнула под куртку. Но против ожидания, там оказался не пистолет. Портсигар. На который умирающий ублюдок смотрел, как на своё спасение.