Совсем паршивое известие — раны от пальцев старика категорически отказывались заживать. Как будто этого мало — от них расходились волны боли и слабости. Которые заставляли яростно рычать внутреннего зверя. Правда, каждый следующий рык становился всё тише. А сил у меня — всё меньше.

Но помимо гнева моей звериной части была другая злость. Человеческая. Колющая и обжигающая льдом. Та, что прямо сейчас заставляла двигаться.

Какой-то конкретной цели у меня не было. Только холодная ярость. И дикое нежелание вот так глупо умирать.

Снаружи загудел двигатель. Ну вот и всё. Валит отсюда Акира. Вместе со своим полудохлым братом. Сука.

Оттолкнуться ногой от тела старика. Сдвинуться в сторону. Ещё. Снова.

Секундочку. Во что я сейчас плечом въехал?

Скашиваю глаза. И вижу тело второго из насильников. Любителя оральных ласк. В луже собственной крови.

Ещё замечаю блеск фольги, которая торчит из его кармана.

Новый рывок. Продвигаюсь на пару сантиметров, а по ощущения — как будто только что километр промчал. В спринтерском темпе.

Шоколад. Половина плитки или около того. Почти выпавшая из его кармана. До неё рукой подать. Буквально. Сантиметров тридцать, не больше. Но в моём нынешнем состоянии — неимоверно много.

Отталкиваюсь. Цепляюсь ногтями за пол. Тяну себя вперёд. И наконец добираюсь до цели. Теперь самое сложное — поднять её и поднести ко рту.

Есть! Никогда не думал, что буду так отчаянно рад вкусу молочного шоколада.

По мере того, как еда проваливается в желудок, жевать становится всё проще. К моменту, когда приканчиваю весь шоколад, к телу возвращается подвижность. Даже раны от пальцев старого убюдка ноют не так сильно.

Вместе с возможностью двигаться, приходит и голод. Безумный. Выкручивающий внутренности. Мешающий думать.

Несколько небольших круглых лепёшек. Вяленая рыба. Большая пластиковая бутыль с холодным чаем. Всё это я нахожу в углу здания. И тут же сжираю.

Всё. Больше здесь точно ничего нет. А мне пора убираться. Подальше от грёбанных испарений и жуткой вони.

Уже сделав несколько шагов к выходу, останавливаюсь. Веду вокруг взглядом. Акира на машине — она всё равно меня обгонит и выгребет все деньги. Так, какой смысл спешить? Тем более, когда я в логове врага.

Искать резервуар из которого вытекала та самая белесая жидкость, не пришлось. Было сложно не заметить объёмный металлический бак, висящий на внутренней стене здания.

Под ним была выстроена сложная схема. С металлической трубой, в которую была воткнута пластиковая, а дальше всё ветвилось десятками гибких трубочек, которые использовались в медицине.

Крутнув вентиль, вырвал пластиковую трубу, отбросив её. Сам тут же шагнул в обратную сторону. Запах всё ещё казался нестерпимым.

Жаль, никого из организаторов этого действа не осталось. Отчаянно рвущихся наружу вопросов, у меня появлялось всё больше. Крайне хотелось их кому-то задать. Сразу после того, как выдавлю один глаз и покрошу молотком зубы.

С другой стороны — повезло, что я смог прикончить этого деда. Запросто мог бы и сдохнуть сам. Особенно, окажись у него огнестрел.

Жидкость в «биогенераторы» поступать перестала. Но сами они всё ещё оставались на месте. Восстановить подачу — нечего делать.

Сжечь тут всё? Вместе с людьми? Я посмотрел на ближайшую ко мне женщину. В тело уходит сразу три трубки. Где-то под затылком — небольшой контейнер, куда капает белая слизь. Веки трепыхаются, но уже не поднимаются. Тело обмякшее. Одна грудь вообще, как будто отслаиваться начала.

Могу я тут кого-то спасти? Сомневаюсь. Им квалифицированная помощь нужна. А для начала — просто отсюда вытащить. Полиция… Один лежит снаружи. Охранничек. Ещё пару я слышал, когда уходил после освобождения гоблинов. Те самые, которые застрелили освободившуюся пленницу.

Наверное есть и относительно честные стражи порядка. Хотя бы не покрывающие дерьмо таких масштабов. Только выделить их на фоне основной массы я не смогу.

По итогу — все здесь присутствующие всё равно сдохнут. Только процесс растянется.

С топливом для поджога я разобрался относительно быстро. Склад похоже уже давно работал в новом качестве. И эти типы регулярно таскали сюда еду из уличных киосков. А промасленную обёртку и грязные салфетки тупо сваливали в угол. Одна спичка и там так полыхнёт, что бревенчатые стены точно должны заняться.

Оставлять бедолаг гореть заживо, я не хотел. Спасти их тоже не мог — пока искал подходящее оружие, ещё раз прогнал в голове все варианты. Придя к тому же самому, неутешительному для них выводу — живыми им отсюда не выбраться.

Поэтому теперь перемещался от одного к другому. С хрустом вгоняя в висок заострённую арматурину, выдёргивая и топая дальше. Утомительно. Раздражительно. Кроваво. Но необходимо.

Большая часть на моё появление вовсе никак не реагировала. По-моему они вовсе внешний мир воспринимали с изрядным трудом. Некоторые вели себя чуть более активно. Моргали, косили взглядами. Пытались разобраться, кто к ним приблизился. Но судя по лицам, тоже не слишком хорошо осознавали происходящее.

Вот и блондинка. Одна нога всё ещё заброшена на бортик «лодки», в которой та лежит. На коже — капли крови. Стариковский череп я разнёс совсем рядом. Возможно где-то на ней и моя кровь есть.

В отличие от всех остальных, она даже голову в мою сторону чуть повернула. И что-то промычала. Похоже самая свежая.

— Что? оперевшись руками о борт деревянной конструкции, в которой лежала девушка, я посмотрел ей в глаза. — Хочешь, чтобы я тебя отсюда вытащил?

Моргает. По-моему даже кивнуть пытается. Точно понимает о чём я говорю.

— Ты вся пронизана этой гадостью, — скривившись, я смещаю взгляд на трубки, которые вонзаются в её бёдра. — Даже если каким-то чудом тебя вытащить, всё равно не выживешь.

Снова мычит. Даже дёргаться пытается. Глазами сверкает.

— Одна у меня была уже, — невесело улыбаюсь я, продолжая монолог и позволяя мышцам немного отдохнуть. — Напарница, чтоб её. Сбежала. Как братца нашла, так сразу кинула. Зачем, спрашивается, спасал? Получается, пристрелить надо было. Но тогда ведь ещё и не за что было?

Той ледяной ярости, которая в итоге поставила меня на ноги, внутри всё ещё в избытке. И какая-то часть меня жалела, что девушка оказалась со мной. Какую-то пользу, она естественно принесла. Но её финальный поступок перечеркнул всё.

При этом, сколько бы мозг не представлял картинку, как я снова натыкаюсь на неё в доме Мартына и вместе диалога, пускаю пулю в лоб, имелось одно «но». Незачем мне её было тогда убивать.

Блондинка снова пытается заговорить. Я даже что-то разбираю. И пытаюсь составить из этого вменяемую фразу.

— Ты сейчас наверное объяснешь, что не поступишь так, да? — вздохнув, я перехватываю поудобнее арматуру. — Будешь преданной и горячей подругой. Сосать перед завтраком, зад свой подставлять перед сном. Врагам моим глотки резать. Верно?

На первых моих словах она активно пробует что-то выдавить. Продолжение заставляет девушку замолкнуть. И сверлить меня злобным взглядом.

Снова шевелит губами. Похоже мой предыдущий заход ей не слишком по душе — если я правильно понимаю, теперь пытается напомнить о том, что указала мне на старика.

Выругавшись про себя, опускаю руку с арматуриной. Кошусь на труп, что лежит в стороне. Снова смотрю на девушку.

— У тебя ж всё равно нет шансов, — качаю головой. — Ну почти. А если выживешь — про распорядок дня я шутил только отчасти.

Сейчас ей не до того. Никто не станет думать о сексе, в таком положении. Но у меня сегодня тоже был тяжелый день. А что касается добрых дел и слов — не срабатывают они в этом мире. Как минимум в тех случаях, когда речь идёт об одностороннем движении.

Трубки вырываются из её плоти с мерзким чавкающим звуком. Изначально я думал, они ведут к венам. Но судя по всему нет — крови совсем немного.

В местах, где они входили внутрь, мясо странного серого цвета. Отходит лохмотьями, которые падают на пол.