Альнбар, увидев оглушенного, беспомощно кувыркающегося в воде парня, кинулся к нему без малейших раздумий.

Нокс был, конечно, силен, однако с таким потоком даже ему было не справиться. К тому же водником он никогда не был. Остальные кадеты и вовсе не сообразили, что произошло. Тогда как Нокса, похоже, слишком сильно приложило, поэтому от удара он потерял сознание и имел все шансы если не захлебнуться, то совершенно точно погибнуть в объятиях стремительно приближающегося водопада, на дне которого торчало слишком много острых скал, чтобы там можно было выжить.

Левитацией будущий тан, правда, владел тогда не очень, поэтому выловить оказавшегося в воде парня ему не удалось. Нокса тащило по волнам слишком быстро. При этом он часто уходил под воду. Поэтому Альнбар, потерпев несколько досадных неудач, взмыл в воздух сам и, промчавшись над взбесившейся рекой на воздушных дисках, лишь у самого края водопада смог подцепить приятеля магией и, кряхтя от натуги, сумел-таки вытащить его на противоположный берег.

Нокс к тому времени уже не дышал. На его голове зияла глубокая рана, левая нога была сломана… похоже, в какой-то момент ее заклинило между камнями и еще удивительно, что не оторвало… В довершение всего он смертельно замерз. Нахлебался воды. У него остановилось сердце. И Альнбару за неимением лучшего пришлось оказывать первую помощь другу прямо на месте, яростно при этом матерясь и стараясь не думать о том, что уже может быть слишком поздно.

К счастью, Нокс оказался живучим, крепким и здоровым, как молодой дарнам, так что откачать его будущему тану все-таки удалось. Но за это время в его душе успело столько раз все перевернуться, заледенеть от страха и снова оттаять от внезапно ожившей надежды, что когда Нокс открыл глаза, он лишь устало выдохнул:

— Придурок… повезло, что левый берег оказался для тебя счастливым!

— Сам придурок, — едва слышно прошептал Нокс. И почти сразу добавил: — Спасибо, что не бросил.

А когда тану Альнбар просто и незатейливо его послал, так же тихо, но при этом уверенно произнес слова родовой клятвы, без колебаний и без малейших сомнений отдав свою жизнь и судьбу в его руки. После чего снова потерял сознание и до самого возвращения в крепость в себя уже не приходил…

[1] Пятница.

Поутру я проснулся с гудящей головой и следами засохшей крови на подушке.

Кажется, из-за дурацкого шара я снова умудрился перенапрячься. Однако ничуть об этом не жалел, потому что информация, которую я увидел, была действительно важной. И наглядно свидетельствовала — Нокс меня все-таки обманул. Вернее, слукавил. Потому что если после смерти тана роду Расхэ он действительно мог больше не служить, то вот данную на пороге смерти клятву уже не тану, а другу, он и сейчас не смог бы нарушить.

Впрочем, я — не тан, да и Расхэ меня официально так и не признали. Но если когда-нибудь это изменится, то Нокса еще можно будет вернуть. А вместе с ним — и всю его старательно собираемую, проверенную временем команду.

Успокоившись на этот счет, я расщепил оставшуюся на подушке кровь, глянул на левую руку и поблагодарил Эмму за то, что своевременно остановила кровотечение и заодно отключила блокиратор. После чего по-быстрому привел себя в порядок и отправился на пробежку.

При этом Тэри, которого вчера знатно погонял мастер Ро, пойти со мной снова категорически отказался. И зная, что порой нагрузки и впрямь оказывались для него чрезмерными, я не стал его заставлять. Подумал даже, что в кои-то веки спокойно потренируюсь, а заодно лишний раз потянусь и развеюсь, но, как говорится, не тут-то было.

Прямо по дороге на стадион меня дважды нагоняли короткие вспышки чужих воспоминаний, несмотря на то, что блокиратор я заблаговременно активировал, поставив режим «по требованию». Затем еще дважды меня накрыло уже во время бега, да так, что я даже спотыкаться начал. После этого я все-таки врубил блокиратор на полную. Полноценно отбегал, разогрелся. Затем провел несколько поединков с нарисовавшейся тут как тут Райсаной. Когда она ушла, задумчиво посмотрел в сторону явившегося даже раньше меня Айрда, но тут меня снова некстати накрыло, так что я его на мгновение даже потерял.

При этом, в отличие от прошлого раза, видения шли строго последовательно, в хронологическом порядке, как если бы на этот раз их кто-то специально рассортировал и выбрал лишь самые важные. Так что я в подробностях услышал разговор между будущим таном Альнбаром и Ноксом, состоявшийся уже после того случая в горах. Стал незримым свидетелем их короткой ссоры. Случайно выяснил, что тану после почему-то заподозрил друга в неискренности. Так же случайно выслушал спокойные пояснения Нокса. И наглядно убедился, что тот никогда перед Расхэ не выслуживался и не искал повод занять через него должность повыше. Напротив, его клятва была искренней и стала, если так можно выразиться, апогеем той безусловной веры, а также желания по-настоящему преданно служить тому, кто этого действительно достоин.

Я также слышал и чувствовал, какую эмоциональную бурю подняли эти простые слова в душе Альнбара Расхэ, которому до того момента служили лишь потому, что он был сыном тана. Нокс же собирался быть верным только ему. До самой смерти. Как побитый жизнью, несговорчивый и недоверчивый пес, который в кои-то веки сам выбрал себе хозяина.

Надо сказать, тану Расхэ настолько это поразило, что после того случая он впервые в жизни счел нужным извиниться. Тогда как Нокс стал для него не только другом, но и надежной опорой, почти что братом, на которого всегда и во всем можно было полностью положиться.

За это утро я успел увидеть целый ряд самых разных и неоднозначных ситуаций, в которых оба мага оказывались втянуты вместе и так же вместе умудрялись из них выбираться. Видел, как постепенно они менялись и взрослели. Как вместе с ним росли и становились лучше их магические дары. Видел даже попойки, в которых оба по молодости все-таки участвовали. А также то, что никогда Нокс не позволял себе в такие вечера и ночи даже на мгновение потерять голову.

На памяти тана Расхэ он был нетрезвым всего дважды.

Первый — когда Альнбар прошел ритуал передачи власти и особенно остро нуждался в молчаливом, все понимающем собутыльнике. И второй — когда умер тан Горус, и его сыну так же остро потребовался друг, с которым можно разделить горе.

В остальном же Нокс свято соблюдал свои же собственные правила. Поэтому из простого телохранителя вскоре превратился в начальника личной охраны молодого тана. А с годами, когда сперва его дед, а потом и отец оставили пост главы безопасности рода, заслуженно занял освободившуюся должность и ни разу за все это время своего тана не подвел.

— Гурто? — настороженно спросил незаметно приблизившийся крепыш, когда меня ненадолго вырубило и почти сразу снова вернуло в реальный мир. — У тебя кровь из носа идет…

Снова осознав себя не таном Расхэ, а Адрэа Гурто, я помотал головой и поспешил утереть лицо.

Вот же дайн. Только этого не хватало.

— Мелочи жизни. Перенапрягся вчера на тренировке.

— Точно? — отчего-то не поверил Айрд. — А по-моему, с тобой и сегодня что-то не в порядке.

— Не. Я в норме. Ты чего пришел? Хочешь еще на один поединок напроситься?

— Если честно, да. Хотел. Но теперь даже и не знаю, стоит ли. Ты действительно неважно выглядишь.

Я взглянул на часы, прислушался к себе и, не обнаружив угрожающих признаков, сделал приглашающий жест.

— У меня еще есть половина рэйна. Так что, если не передумал, прошу.

— Ну смотри, — все еще с сомнением протянул Босхо. Однако в стойку все-таки встал, всем видом выражая готовность поработать.

Как ни странно, мы и правда спокойно поспарринговали, и я даже успел воспользоваться найниитовыми нитями, чтобы более уверенно просканировать голову Айрда. Однако сразу после того, как мы в очередной раз сработали в ничью, Эмма сообщила, что у меня снова некстати повысилась ментальная активность, так что мне пришлось быстро уйти, чтобы не вызывать подозрений.