— Вавилон, как я понимаю, это начальство Ревизора и он здесь чтобы кинуть Вольту предъяву?! — скорее утвердительно, нежели вопросительно, констатировал Борода, на что мне оставалось лишь кивнуть.

— А кто такие «остверы»? — задал он очередной вопрос и у меня вновь задергался глаз.

— Нууу, скажем так: это коллеги «серых», но из другого мира. — неожиданно для себя попытался я смягчить характеристику генералу Райдеру.

— Внешники?! — вскинулся Борода и сузив глаза посмотрел на меня.

— Ты абсолютно прав. — развел я руками.

— И их фракция, равно как и «серые», приехали в Тортугу на Ярмарку. — и опережая новый вопрос, объяснил о свободной торговле между различными фракциями, которую организовали Вольт и Ждан за последние годы.

— Про Ждана я слышал. Я так понимаю он под твоим контролем, как и Могарыч. Я прав?! — мне оставалось лишь кивнуть.

— Это как с водилой и сенсом перед твоим вояжем в Чистилище? — припомнил он событие, которое теперь воспринималось невероятной древностью.

— Нет. Тут более глубинное воздействие которое не требуется обновлять каждые два-три дня. — неохотно ответил ему, чем вызвал новую задумчивость на его лице.

— Кто такой Вольт и к какой фракции относится? — уточнил Борода наиболее скользский момент.

— Если в двух словах и без прикрас, то Вольт обмурившийся стронг, который ударился в крайнюю степень барыжничества. — от моих слов теперь дернулся глаз у крестного, который пытался представить себе — «обмурившегося стронга».

— И как они терпят такой стаб принадлежащий мурам?! — зло прошипел он.

— Терпели. — поправил я его.

— Терпели пока это было выгодно. Вавилон им редкоземелы, бриллианты и трансурановые металлы. А в ответ шла оплата элитными потрохами, которые в этой части региона наличествуется некий дефицит. И Вольт с Жданом к этому приложили свою мохнатую лапку и планировали эту самую «лапку» — «нагреть». — спокойно ответил ему, игнорируя злой взгляд.

— Но. Ведь. Они. Муры! — выделяя каждое слово прорычал Борода.

— Муры. Но пока они выполняли свои обязательства и все были в доле, которой они щедро делились, всем было выгодно иметь торговый стаб позволяющий торговать, как с внешниками, так и с мурами и даже киллдингами. — блин, последнее явно не стоило говорить, поскольку от лица крестного можно было смело прикуривать.

— И ты пошел на сделку с этими… с этими, контрацептивами?! — чуть ли не обвинил он меня в пособничестве мурам и внешникам, хотя я имел дела лишь с последними.

— Иначе тебя продали б с аукциона, и либо тебя контролировала б до конца дней прокачаная «нимфа», либо же отправили б в переработку, где основным ингридиентом стал бы твой иммунный гипофиз, из которого местный барыга производит «живую смерть». Если что, именно этим препаратом тебя и пленили. — от напоминания нимфы и ее контроля, крестного порядком передернуло и он вдруг осознал, кому и какие предъявы начал кидать.

— Прости друже. Я реально что-то чудить начинаю. — повинился неожиданно он, на что я лишь улыбнулся и по дружески похлопал уже по его исхудавшей спине.

— Все хорошо, дружище, это нервное. — улыбнулся я ему.

— А о каком увечье говорил Ревизор и почему ты носишь эти жуткие очки?! — хм, а быстро он оклемался. Не став ничего говорить, я отвернувшись снял свои очки-кастрюли и резко развернувшись, уставился на него провалами своих глаз.

— Ну как?! — уточнил я, и хоть было видно как сильно шокировало его мое увечье, но ощутив в эмоциях море сострадания и вины вновь одел свои очки не став третировать и без того надорванную пленом психику дорогого разумного.

— А как ты видишь тогда? — ошалевше переспросил он, на что я демонстративно подошел к барной стойке и без особых проблем подхватил бутылку с початым вискарем и не пролив ни капли, плеснул в бокалы ровно столько, сколько до этого наливал крестный.

— За твое вызволение, крестный! — и чокнувшись с его бокалом опрокинул в себя ароматную жидкость.

— Опять твоя магия? — ошеломленно спросил он, залпом опрокидывая себе в глотку свою порцию, на что я лишь развел руками.

— А как быть с Ревизором? Ты ведь ему доверяешь? Я чувствую, что он часть чего-то очень большого. Чего-то, что может тебе навредить.

Я покачал головой.

— Я не доверяю ему полностью. Но у нас теперь общая цель. Он — антагонист Учителя знахарей. А Учитель послал за мной Вестника. Это значит, что Ревизор — наш союзник. Хотя бы временно. Возможно на краткий срок. Возможно лишь в Тортуге. Возможно лишь против Вольта.

— Ты уверен, что он не пытается тебя использовать? — спросил Борода, его голос звучал напряжённо.

— Уверен, но до поры до времени. До сегодняшнего дня Ревизор ни сном ни духом не знал о нашем существовании и включить нас в уже разработанные им планы будет не так-то просто. По крайней мере надеюсь на это. Ну а если вдруг игра пойдет «грязно», я сделаю все возможное чтобы его осадить. — задумчиво ответил я крестному.

— Мы заключил с ним сделку и надеюсь хотя бы на минимальное проявление порядочности с его стороны. — от посетивших меня сомнений мои желваки недовольно «заиграли». Я слишком легко повелся на обещание информации и технологий, пообещав стать его «оперативниками». Свободными, но лояльными.

И слишком поздно осознал, что за ней обязательно придется куда-то идти, а это может означать как полноценное сотрудничество, так и оказаться хитроумной ловушкой. А учитывая его связь с Институтом, можно совершенно "случайно" очнуться на столе очередного безумного дока.

Нет!

Нахер!

Только информационные носители!

И даже если их не окажется, то и хрен с ними. Я своими девчонками рисковать не буду!!!

Борода медленно покачал головой внимательно отслеживая доступную мимику моего лица.

— Ты очень сильно изменился, Стинго. Я даже не узнаю тебя. Но… я доверяю тебе. И если ты решил, что это правильный путь, то я с тобой. Пусть и не долго, но мы были одной командой.

— Спасибо, крёстный. И я рад, что ты снова со мной. Нам предстоит много работы.

Мы ещё долго разговаривали. О моём пребывании в Улье, о моих женщинах, о том, что со мной произошло после того, как мы расстались по дороге в бункер. Об Иринке он уже знал, о Маре я рассказал не на много больше переключив внимание на Лию, которую нашел в Пекле.

Борода слушал, не перебивая, его глаза становились всё шире и шире. Когда я закончил, он долго молчал, а потом тихо сказал:

— Ты пережил столько всего, что я и представить себе не мог. И ты стал… настоящим лидером.

— Не думаю, что я лидер. Я просто делаю то, что должен. Я не хочу, чтобы Улей поработил меня. Я не хочу, чтобы кто-то другой решал, как мне жить. И я не хочу, чтобы кто-то из моих близких пострадал из-за меня.

— Это и есть лидерство, Стинго. Защищать тех, кого ты любишь. И делать то, что считаешь правильным, даже если это опасно.

Рудик, до этого тихо тарахтевший, вдруг поднял голову, его изумрудные глаза вспыхнули. Он словно почувствовал, что разговор закончен и что настало время для чего-то нового. Я кивнул ему, и он, поднявшись на лапы, свернулся клубком уже на огромном диване, вновь разодрав своим хвостом кожаную обивку.

— Что будем делать дальше? — спросил Борода, его голос был твёрдым и решительным.

— Дальше — Ярмарка. Лотерея. И наше участие в ней. У нас есть чуть менее пяти часов, чтобы подготовиться. И уже по итогам Лотереи, Ревизор упоминал о чем-то невероятном, и по реакции Вольта, будем решать: что делать дальше?!

Мы встали, и я почувствовал, что между нами снова появилась та связь, которая была в Кремене. Та связь, которая делала нас единой командой.

Додумать я не успел, поскольку по мыслесвязи, на границе чувствительности, прилетел панический "вопль" о помощи, от Мары.

POV Ревизора (Сенсей)

Десятью минутами спустя я сидел в полумраке номера отеля Plaza, сняв пиджак, и вглядывался в рябь на поверхности чая, как в зеркальную гладь реальности, которую вот-вот исказит очередной порыв чужой воли. Слишком много движений. Слишком быстро. И слишком умно для обычного, хоть и талантливого, ученика, или как его охарактеризовали стабские Тортуги, «гастролёра».