Я словесно «рисовал» перед ними картину, где любой, кто хоть раз замазался с ними, навечно обречён на маргинальное существование и вечную ненависть со стороны хоть сколько-нибудь цивилизованных иммунных стабов. Быть их «партнёром» — это обречь себя на разделочный стол, и если у тебя не окажется полезного Дара, ты будешь жить. Жить и страдать. Отдавая «потрошковый налог» через определенные интервалы времени пока не сдохнешь, и тебя не разберут на «запчасти» полностью.

— Ты сказал, что внешники — инопланетяне? У них что, зелёная кожа и две головы?! — с усмешкой спросил он у меня, и его прихлебатели поддержали своего босса плохо сдерживаемыми, угодливыми смешками. Его шестеркам было невдомёк, что речь идёт о вещах куда более жутких. Но в отличие от этой «массовки», Богдана этот вопрос интересовал совершенно с иной, зловещей стороны.

— Нет. Они обычные разумные, как мы или вы. Правда, более развитые в научно-техническом плане. Кто-то больше, кто-то меньше, но я понял твой интерес, — ухмыльнулся я в ответ, предвкушая его разочарования.

— Но и здесь мне придётся обрубить ростки увиденных тобой радужных перспектив. А всё потому, что даже одна-единственная спора Улья, попав в миры внешников, станет для их планеты… некрополем! Огромным, бескрайним и безжизненным некрополем размером с целый мир! Поэтому с обеих сторон «портал» в Улей охраняется так, что даже самый оДарённый иммунный или матёрый заражённый не в силах проникнуть в их святая святых. Ведь один-единственный «вдох-выдох» иммунного в мире внешников, и процесс уже будет не остановить, — от «описываемой» мной картины все притихли, как мыши, и даже смеяться расхотелось. Но Богдана это лишь ещё больше раззадорило, словно я плеснул керосина в его тёмный огонёк любопытства.

— Что способствует появлению полезного Дара?! — этот вопрос, как ни странно, заинтересовал всех, и вся компания разом обратилась в слух, ожидая от меня откровений.

— Улей не лавка, не ломбард и не супермаркет. «Купить» Дары по желанию и предпочтению клиента — не получится, — я сделал глоток живчика, позволяя едкому напитку обжечь горло, прежде чем продолжить.

— Зачастую Дары могут возникнуть спонтанно, от мощного стресса или сильнейших эмоций: страх, шок, боль, мимолётная мысль на грани безумия. Всё это может способствовать появлению как полезного Умения, так и не очень. Однако вы должны понимать, что такие эмоции в этом мире не возникают на ровном месте, и, испытав такие «качели», зачастую «свежаки» заканчивают свою так и не начавшуюся жизнь задолго до того, как узнают о наличии у себя Дара. Ведь главные «режиссёры» таких эмоций — это исключительно заражённые, и встречу с ними пережить удаётся от силы одному проценту иммунных, а добравшихся в стабы и того меньше.

Я сделал паузу, приложившись к фляге с живчиком вновь, позволяя горькому привкусу осесть на языке.

— Я говорю о тех, кто волей Улья сумел выжить в безумной круговерти первых дней. Пережить волны заражённых, что неделями могут потрошить перезагрузившийся кластер в поисках затаившихся иммунных. И которые немыслимым образом смогли не попасть в лапы муров и не сдохнуть от спорового голодания, если что, это я говорю об отсутствии живчика.

— И вот, будучи на гребне подобной «эмоциональной волны», у иммунного на второй-третий день начинает проявляться Дар. Но даже в таком случае нет никаких гарантий, что он будет хоть сколько-нибудь полезным, поскольку даже секундная слабость, мимолётный страх, незначительная мысль, могут быть восприняты Ульем как триггер, и вуаля. У иммунного появляется Дар, позволяющий шевелить ушами, менять по желанию цвет волос или волевым усилием отгонять от себя летуче-кусачий гнус и прочих комаров с мухами. В этом мире даже Дар может стать злой шуткой судьбы, и следующий появится теперь минимум через 8-9 месяцев. Если доживешь.

На несколько минут установилась тишина, позволяя мне слегка передохнуть и пригубить налитый женами вишневый сок, смывая с языка хоть и необходимый, но не ставший вкуснее, смак живчика. Но не на долго.

— Как противостоять иммунным с развитыми Дарами и чем это грозит?! — его вопрос вызвал во мне внутренний смех. Он что, посчитал нас дебилами, которые расскажут ему, как можно себя убить?! Наивность свежаков порой поражала.

Пришлось объяснять, что желание «прыгнуть» выше головы зачастую грозит лишь её усекновением, причём в большинстве случаев, если виновником будешь ты, то «потерпевшую» сторону, которая тебя упокоит из-за твоего любопытства, будет ждать максимум штраф. А если слова подтвердит еще и стабской ментат, то и штрафа не потребуют — так, слегка пожурят лишь, что испачкал кровью и мозгами дорожную брусчатку. Но чтобы избежать подобного, нужно пачкать кровью благословенный песок арены, где на ваш бой сделают ставки, а на смерти наглого новичка ещё и споранов поимеют, причём абсолютно легально и с пользой. — в каждом слове я, с изрядной долей цинизма, старался вложить жестокую правду Улья.

— А если встреча состоялась за пределами стаба?! — Богдан не унимался, его вопросы становились всё более жесткими и… тревожными. Да что ж такое, я новичка консультирую или будущего мура?! Он словно впитывал каждое слово, строя свою собственную стратегию выживания.

Ладно!

Объясню ему, что за пределами стаба большинство разборок и происходит, вот только матёрый рейдер сперва будет стрелять, а потом уже «вежливо» спрашивать: кто, куда, зачем и почему?! Если будет кому задавать вопросы, естественно. И в стабе за это ему ничего не будет, при условии, что он действовал не по беспределу, а защищал свою жизнь. Но о подобном штатный ментат может спросить только если характер будет носить некоторую закономерность и выбиваться за рамки определённых вероятностей.

В противном случае — всем будет плевать! Ведь смертность в Улье — высочайшая и само собой разумеющаяся! Тем более что все что происходит в кластерах, в кластерах и остается!

Но когда начинают пропадать старожилы и ситуация принимает хронический оборот, вот тут уже стабские бьют тревогу. И тогда у подозреваемого лишь две дороги: на плаху, или к мурам.

Но даже внешники и муры не защитят тебя, если горящий желанием отомстить побратим или стаб выставят за голову беспредельщика награду. Тогда тебя найдут не только в логове муров, но даже на краю Пекла. Да чего уж там, узнав о награде, муры такого сами обвяжут яркой ленточкой и преподнесут охотнику за головами, который поделится с ними малой «долькой» награды, после чего привезёт голову врага к обиженному заказчику.

Я говорил без прикрас, вновь влаживая в свои слова всю жестокость и беспощадность этого мира.

После столь неоднозначного ответа мужчина надолго задумался, его лицо было сосредоточенным, а глаза блуждали где-то далеко. Итогом его молчаливого размышления стал очередной вопрос, который, как я и подозревал, был таким же каверзным, как и предыдущие.

— Как можно обмануть ментата?! — Богдан, вонзил в меня свой взгляд, слабенько пародируя действию невиданного им Дара и пытаясь просверлить насквозь.

Сказать, что я «уху ел», не сказать ничего. Это был вопрос, который задавать не стоило, особенно вслух, да ещё и в присутствии моих жён.

Переглянувшись с девочками, я прочёл в их глазах лишь осуждение. Они были недовольны его вопросом, но промолчали, доверяя мне. Всё же я решил ответить, ощущая в нём ещё не гнильцу, но где-то очень близко, словно семя тьмы уже начинало пускать корни. При этом я особо не надеялся на то, что удастся наставить его на путь истинный.

— Ментат — слишком специфичный Дар, — начал я, стараясь говорить максимально спокойно, но твёрдо.

— И обмануть его если и может кто, то только такой же самый ментат, только более развитый и опытный. Вот только такие иммунные давно находятся под крылом стаба и получают за свои услуги немалые дивиденды. Это гарантирует их лояльность, и зачастую они сами являются членами администрации, кровно заинтересованными в искоренении крамолы и недопущении внутрь общины муров, внешников, киллдингов и прочих ненадёжных элементов.