Не знаю, где правда. Но разговор с дочерью звучал вполне искренне, чтобы считать, что Слава озвучивал свои мысли, а не сочинял что-то на ходу. И он не создал ситуацию, при которой мои отношения с дочерью вновь скатились бы на дно.

─ Я уже говорил и скажу тебе снова: я всегда буду рядом, ─ продолжает Слава. ─ Да, я ненадолго выпал из жизни, но теперь снова в строю, и это не изменится. Мы с мамой больше не будем жить вместе, но ты и Саша навсегда останетесь нашими детьми, которых мы любим и всегда будем заботиться о вас.

─ Я тоже тебя люблю, пап, ─ тихо отзывается Соня и всхлипывает. ─ Но я все равно не хочу так. Я хочу…

Ее речь прерывается громким хлопком двери, а следом звучит голос сына:

─ Мам, я дома!

Торопливо запихиваю пленку в пакет и спешу встретить сына.

─ Дверь хлопнула? Мне не показалось? ─ спрашиваю я, делая вид, что из кладовки мне не очень-то и слышно было, что происходило в доме.

В гостиной застаю Соню в обнимку со Славой.

─ Да, Сашка пришел, ─ всхлипывает дочь и утирает ладонями мокрые щеки.

─ Не понял, ─ басит Сашка, заскочив в гостиную, и смотрит на меня: ─ А этот что здесь делает?

─ Этот ─ твой отец, ─ Слава старается ответить максимально спокойным тоном, но по его фразе и так понятно, что он недоволен.

─ Да пофиг, ─ дергает сын плечом. ─ Ты же ушел к своей овце. Зачем сюда теперь приперся?

─ Ни к каким овцам я не уходил, Саша, ─ в голосе Славы нарастает напряжение. ─ Я съехал, потому что так было нужно.

─ Снова пофиг, ─ с раздражением отвечает Саша и уносится наверх. ─ Я к себе, мам. Скажешь, когда он уйдет.

─ Понятно, ─ цедит по слогам Слава и уверенным шагом идет вслед за Сашей.

─ Стой, ─ хватаю мужа за руку, и он замирает, переводит взгляд на меня. ─ Оставь его в покое, не нужно. Вы только поругаетесь еще больше.

─ И все же я постараюсь, ─ с вялой улыбкой произносит Слава, заострив внимание на моем лице, и осторожно убирает мою ладонь со своей руки.

─ Мам, ─ дочь дергает меня за руку, пока я, замерев и затаив дыхание, вслушиваюсь в звуки в доме.

Меня пугает то, что может произойти между сыном и Славой, но на удивление все слишком тихо.

─ Ма-а-ма-а, ─ настойчивее повторяет Соня, и я перевожу на нее взгляд. ─ Хватит уже тут стоять, а? Папа сделал крепежи. Давай повесим наши картины и пойдем накрывать ужин.

Взгляд у дочери обеспокоенный, печальный. Она будто пытается отвлечь меня от происходящего, но не уверена, правильно ли все делает.

─ Хорошо, давай, ─ киваю я и медленно выдыхаю.

Может, я напрасно так волнуюсь? Не будет же Слава силой удерживать сына, чтобы поговорить с ним? Да и физического вреда ему точно не причинит.

Да, надо просто выдохнуть сейчас. Однако после того, как Слава вернется, я непременно поговорю с ним о том, что он не должен вот так заявляться сюда. Не имеет права.

Общаться с детьми он может и на нейтральной территории, не мозоля мне при этом глаза.

И с чего вдруг он вообще пришел? Не было его столько времени, а тут вдруг очухался.

Скучно жить стало? Снова решил предпринять попытку вернуться в семью?

Хотя нет, это нелогично. В таком случае он бы не говорил дочери те вещи, что я услышала.

А, может, он наконец пришел поговорить о разводе и довести все до логического завершения?

Вот это больше похоже на правду. И, надеюсь, так оно и есть. Сколько можно уже затягивать?

─ Ну вот, готово, ─ произношу я и отступаю назад, разглядывая наши шедевры на стене.

─ Знаешь, тут они даже лучше смотрятся, ─ с вялой улыбкой произносит дочь. ─ Но я бы попробовала использовать только два цвета. Мне кажется, что вообще клево получится.

Еще немного порассуждав о нашем творчестве, мы с Соней отправляемся на кухню. Она достает из полки тарелки и приборы, раскладывает на столе, а я нарезаю на квадраты еще горячую лазанью.

─ Сонь, ─ отзываюсь я, заметив, что она ставит на стол четыре тарелки. ─ Давай мы поужинаем чуть позже, ладно? Нам с твоим папой надо поговорить. А потом я позову вас с Сашей на ужин.

─ Но можно же сначала поесть, ─ возражает дочь. ─ А потом уже будете говорить.

─ Хорошо, давай прямо, ─ произношу на выдохе. ─ Я не хочу ужинать с твоим отцом за одним столом. Поэтому я хочу поговорить с ним, проводить из дома, а потом с тобой и Сашей поужинать.

─ Зачем ты усложняешь? ─ разводит она руками. ─ Это ведь всего лишь ужин!

─ Я не усложняю, Сонь, ─ терпеливо отвечаю дочери. ─ Но как ты сама считаешь, приятно мне будет ужинать вместе с ним после всего, что случилось?

─ Я не понимаю при чем тут это, ─ хмыкает она. ─ Ты ведь поговорить с папой можешь, а поесть за одним столом ─ нет? Я не вижу в этом логики.

Вот и что мне ответить? Стоять на своем? Но в этом случае ссора будет неизбежна?

Или все же пойти на поводу у дочери, снова стараясь сгладить углы?

Но, может, она права, и нет ничего криминального в совместном ужине, раз сейчас нам со Славой все равно приходится взаимодействовать?

Ну как же так получается, что всего пару минут назад у нас все было хорошо, Соня мне даже сочувствовала, пускай и без лишних слов. А теперь она снова бодается со мной из-за своего отца.

Почему она по-прежнему хорошо к нему относится даже после того, что нам тут устроила его любовница? Почему не злится, не кричит на него, не устраивает демонстративные истерики, которые лично мне приходилось слушать с завидной регулярностью?

Я не понимаю. Совершенно.

Может, если бы я из дома ушла, а не Слава, то был бы обратный эффект. Истерики достались бы мужу, а мне ─ любовь и трепетное отношение дочери.

─ Давай для начала спросим у твоего папы, захочет ли он ужинать вместе с нами, ─ устало вздыхаю я, приняв решение не раздувать конфликт с дочерью.

Но очень надеюсь, что у мужа хватит совести отказаться.

Соня режет салат, вызвавшись помочь, а я просто сижу в напряженном ожидании и постукиваю ногтями по столу.

Наконец, раздаются приближающиеся шаги, и на кухню входит Слава. Один.

─ Где Саша? ─ напряженно спрашиваю я. ─ Все в порядке?

─ Нормально все, ─ недовольно отзывается муж и прячет руки в карманы брюк. ─ Ему нужно время все обдумать.

─ Пап, садись за стол, будем ужинать, ─ с энтузиазмом произносит Соня, а муж взгляда от меня не отводит, пытаясь понять, как я отношусь к такому предложению.

Будто это неочевидно, честное слово.

─ Спасибо, дочь, но я уже поел на работе, ─ от ответа мужа я испытываю реальное облегчение, будто это что-то реально важное, а не какой-то пустяковый ужин.

─ Но я старалась. Салат готовила, ─ расстроенно произносит она и поджимает губы.

Господи, как я устала переживать из-за всего. И ведь не получается у меня остаться равнодушной к переживаниям дочери. Понятно ведь, что Славу она любит не меньше, чем меня. И ей хочется выхватить кусочек времени с папой.

─ Садитесь пока, начинайте ужинать, а я схожу за Сашей, ─ отзываюсь я, смирившись с ситуацией, и выхожу из-за стола.

─ Ксюша, ─ Слава ловит меня за руку, заставляя остановиться. ─ Если тебя это напрягает, то не нужно идти на жертвы.

─ Это не ради тебя, а ради дочери, ─ отвечаю ему, изогнув бровь, и отдергиваю руку. ─ Ты ведь ради нее сюда пришел.

─ Не только. Я хотел поговорить с тобой.

─ Чудесно, ─ язвительно отвечаю ему. ─ У меня тоже есть к тебе разговор к тебе.

─ Саш, я могу войти? ─ спрашиваю я, тихонько постучавшись в комнату сына.

─ Входи.

Толкнув от себя дверь, я переступаю порог, и сын разворачивается в кресле ко мне лицом.

─ Все в порядке? ─ осторожно уточняю я и сажусь на край постели напротив сына. ─ Что тебе папа сказал?

─ Да неважно, ─ отмахивается он. ─ Все нормально.

─ Ладно. Если не хочешь об этом говорить, то не будем, ─ мягко улыбаюсь я. ─ Там Соня с папой собралась поужинать, не хочешь присоединиться к ним?